Sakasama

Первое, о чём думает Асагири Ген, проснувшийся в 6 утра: «Почему сегодня только вторник?» Дав себе ещё две минуты на ленивое нытьё лёжа в кровати и смотря обречённо в потолок, Ген, наконец, встаёт с нагретой постели. Вяло плетётся на кухню. Достаёт из холодильника жалкий остаток омурайсу. Думает, не приготовить ли ещё чего? Да, пожалуй, ещё он приготовит чай. Подкрепившись, Ген возвращается в спальню. Одевается в строгие чёрные брюки, белую рубашку, и только лёгкое лиловое хаори убавляет строгость образа, делая его более непринуждённым. Берёт со стола пару тетрадей, кидает в сумку и неторопливо покидает квартиру. Хорошее настроение всё никак не приходит — слишком уж хочется спать. И только сидя в машине, включив Джонатана Бри, Ген вдруг вспоминает прошедший вечер. Что-то внутри загорается, слабым импульсом посылая сладкие покалывания в сердце. Уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке. За окнами снова дождь, а на душе спокойно и тепло. Подъезжая к родному корпусу университета, Ген мысленно заставляет себя не ждать и даже не надеяться на встречу здесь. — Это же глупо, он точно в другом корпусе. — Хотя у него вполне может быть общая психология. Кажется, он неплохо в ней разбирается. — Да, если он первокурсник. Но и то не факт, что он мотается сюда. — Думаешь, он первокурсник? — Ну, не сказал бы. Кажется, мы ровесники. Наверное… — Вот и спрошу у него в следующую встречу. Последнюю молчаливую реплику Асагири кидает, подходя к аудитории. Внутри смешалось несколько противоречивых эмоций, приправленных сомнением. Однако, садясь на место во втором ряду, чувствует, как всё вытесняет азарт. С блестящими глазами и довольной улыбкой он ждёт начала учебного дня. *** — Вечерочек, Рюсуй-чан, Укё-чан, — произносит Ген, заходя в довольно крупное помещение. — Бог меня вчера сохранил, спасибо, Рюсуй — всё благодаря твоей заботе! — И тебе привет, менталист, — Нанами ржёт. — Вчера я действительно устал. Один мужик меня вымотал, это пиздец. — У нас ещё есть две минуты, так что давай, рассказывай! — весело отвечает Ген. Укё разворачивается к друзьям, подпирает тыльной стороной руки голову и ухмыляется, уже явно зная историю. Рюсуй же вальяжно откидывается на спинку стула, скрещивает руки и нервно улыбается. — Чёрт возьми, надеюсь, я больше никогда его не услышу… Так вот. Звонит этот мужик, я ему «здравствуйте, вы позвонили в компанию Ямато Транспорт, бла-бла», а он первое, что говорит: «Зачем вы мне звоните»? — уже тут все понимающе хмыкнули. — Две минуты мы пытаемся выяснить, кто всё-таки первым позвонил. Кажется, он мне так и не поверил, но, как только я сказал, что, ну раз такие дела, то я кладу трубку, так он тут же говорит, «ну раз мы здесь, то у меня есть проблема». И знаете, что дальше? — в ответ две пары максимально сосредоточенных и заинтересованных глаз. Хоть Укё уже и знает продолжение — он был личным тому свидетелем — ему безумно нравится слушать Нанами, что бы он ни говорил. — Я полчаса слушаю этого хрена, не понимая, а что ему, собственно, нужно? Уже через пять минут этого монолога я аккуратно его перебиваю, предположив, что ему нужно отследить товар, на что он просит его не перебивать и выслушать всё до конца. Этот идиот подробно описал мне всё содержимое своей посылки, поведал душераздирающую историю о том, как и почему он это заказал… — Не могу не поинтересоваться, что же было в его заказе? — с несколько издевательской улыбкой спрашивает Ген. — Это и правда долгая история, хаха. Можем на выходных сходить куда-нибудь, покрысячить. Что скажете? — спрашивает Рюсуй, обращаясь к обоим друзьям. — Отличная идея, — тут же отвечает Укё. — Ладно, ладно, но, всё же, чем всё это закончилось? — с неподдельным интересом спрашивает Ген. — Ему нужно было отследить товар. Как по ауфтакту дирижёра, все трое синхронно заржали. Где-то в метрах пяти от Нанами послышалось грозное шипение, ещё чуть дальше недовольное «мы тут работаем, не мешайте». С чуть слезящимися глазами Рюсуй активно машет руками друзьям, прося успокоиться. Уже через минуту все трое собраны и внимательно смотрят в экраны мониторов, ожидая новые бесконечные звонки по поводу и без. *** — Ну что, может, в субботу? — спрашивает Ген, вставая со стула. — Ага. В нашем секретном месте? — обращается к парням Рюсуй, потягиваясь и зевая на последнем слове. — Давненько там не были, — отвечает Укё и улыбается как будто бы печально. — Да, Укё, мы, кажется, все заработались. А я ещё и учусь! — стонет Ген, изображая гримасу неописуемого несчастья. — Не драматизируй, тебе всего полгода осталось, — говорит Рюсуй, шуточно закатывая глаза. — И вообще, мы вот с Укё уже через это прошли, и, если уж мы смогли, то ты точно не просто сможешь, а с блеском закончишь свой крутой университет. Ген, ты буквально самый умный парень из всех, кого я знаю. — На все сто согласен, — поддерживает Укё, надевая лёгкую куртку горчичного цвета. «Как же ему идёт этот цвет! Я точно угадал с советом» — на секунду отвлекается Ген, но тут же отвечает: — Был бы я чуть скромнее, сказал бы, что вы преувеличиваете, или что-то вроде «как мало у вас друзей, сожалею, ребятки». — Самый умный, но точно не самый скромный. И это тебе к лицу! — Рюсуй улыбается, и все трое выходят из кабинета. Дождь так и не прекратился. Хотя сегодня погода куда более благосклонна, чем вчера: капли не падают со скоростью и силой пули, а ветер едва ворошит волосы. — Может, вас подвезти? — обращается к друзьям Асагири. — Балда, сколько раз повторять, что нам идти в совершенно противоположном направлении? Спасибо, конечно, но мы ведь видим, что и ты устал, — упрекает его Укё, но не как раздражительный знакомый, а как заботливый старший брат. — Ладно, ладно, — смеётся Ген. — Ну что ж, до послезавтра, — Ген машет им вслед и разворачивается, подходя к своей машине. Укё устало зевает, протягивая сонное «пока», даже не особо надеясь, что Ген его услышит. Рюсуй смотрит на него, совершенно не скрывая свой влюблённый взгляд, и быстро целует в щёку. — Пошли уже скорее домой, — ласкает чуткий слух Укё мягкий полушёпот Нанами. Рюсуй раскрывает зонтик и берёт под руку парня. — Счастливые засранцы, — беззлобно хмыкает Ген, наблюдая за друзьями через боковое зеркало, и тут же жмёт на газ. Как и вчера, домой Асагири едет в полной тишине. Обычно он включает какую-нибудь лёгкую расслабляющую музыку, но в дождливую погоду редко хочется заглушать эти чудесные звуки, пускай и с примесями из настойчивых сигналов машин и прочих слуховых раздражителей. Наверное, поэтому Ген так сблизился с Укё — оба были особенно чувствительны к звукам (конечно, Укё, на более высоком уровне, но это совершенно не важно). Почти год назад они познакомились в не самом приметном баре, и первое, что они сказали тогда друг другу: «Дерьмовая музыка, не так ли?» Так и сдружились. Ген улыбается, предаваясь воспоминаниям. Перед глазами проносится знакомство с Рюсуем. Уже тогда Укё представил того, как своего парня, правда жутко при этом смущаясь — тогда они едва начали встречаться. А вот Нанами ничуть не стеснялся, всем своим видом показывая, как он горд тем, какого шикарного парня отхватил. С того дня прошло не меньше восьми месяцев, вдруг понимает Ген. А они всё ещё смотрят друг на друга так, будто только вчера признались друг другу в любви. Асагири очень рад за них, но в редкие моменты не может отделаться от чувства давящей тоски — у него никогда не было таких длительных отношений. Один раз протянул почти полгода, ха. Но Ген ни о чём не сожалеет. Как бы грустно иногда ни было, Асагири достаточно легко принимает тот факт, что одиночество учит многим полезным навыкам — особенно терпению. О, как его не хватало, когда Ген был ещё зелёным подростком! Хотя Ген сильно вырос за последние четыре года, но и сейчас он принимает позицию скорее ученика, а не учителя. Он всегда любил учиться, любил познавать себя и окружающий мир всё полнее и глубже. Уже к концу средней школы Асагири понял своё призвание психолога. Слух так приятно расслабляет концерт звуков за окнами, где солирует лёгкий ненавязчивый дождь. Если вчера это был то ли экспрессионизм, то ли раннеромантическая бетховенская буря, то сегодня это явно импрессионизм. Полотно заполнено красочными мазками, почти грубоватыми, если вычленять их из общей композиции, но удивительно гармонирующими друг с другом. Нельзя, чтобы что-то сильно выделялось здесь, иначе оно грубо исказит идею, перескочив на символизм, режа или глаз, или ухо. Глаз… Ген не верит своим глазам. Импрессионизм топорно, абсолютно бездарно перетёк в символизм. Режет ли это глаза Гена? — Да он улыбается безумно! Только посмотрите на него! — Ну здравствуй, человечек-не-учащийся-на-своих-ошибках. Справа от машины крупно вздрагивает парень с этими до смешного странными волосами с зелёными кончиками. Хотя кто бы говорил о смешных волосах, да, Асагири Ген? — Святой Эйнштейн, ты чего так резко? — спрашивает Сенку, направляя на водителя испепеляющий взгляд. — Кажется, ты что-то путаешь. Боюсь, Эйнштейн давно не на этой гнилой земле, да и я не сильно на него похож, как думаешь? — отвечает Ген, бесстрашно смотря в ответ в эти невероятные красные глаза. «Какие-то они совершенно неземные. Может, он носит линзы?» — Ну точно болтолог, — бурчит Сенку, но лицо его смягчается. — Тебе что, настолько нравится помогать людям? В ответ Ген лишь смеётся и открывает левую дверь, кивком приглашая парня в машину. Так же, без слов, Ишигами садится внутрь. — Нет, я ещё никогда до тебя не подвозил незнакомцев. — Я какой-то особенный? — Сенку уже смелее демонстрирует свою ухмылку, такую дерзкую, что по шее на секунду проносятся мурашки. — Я езжу меньше месяца. — А… — Но ты меня заинтересовал, Сенку Ишигами. Знаешь ли, не каждый день я вижу парней, вальяжно расхаживающих в ливень без зонта. — Вообще-то я быстро шёл, — Сенку говорит это так серьёзно, что Ген не может сдержать смех. — Прости, не заметил, — отвечает Ген и, наконец, трогается с места. Подключает боковое зрение, тут же заметив лёгкую улыбку. Ну вот как так? Мало того, что второй день подряд он наблюдает ту же картину, так ещё и практически на том же месте! Ну, может, на три дома дальше. Асагири считает лучшим решением в данной ситуации не проводить анализ, медленно и тщательно его переваривая, а просто отдаться моменту. Значит, так надо, значит, такая судьба. На самом деле, Ген просто не хочет думать. Не сейчас. Сбоку разыгрывается уже знакомая сцена: Сенку расстёгивает куртку и достаёт сухой, невредимый портфель. — Лекции по термодинамике? Или бесценные лабораторные работы? — не может удержаться Асагири. — У тебя хорошая память… Ген? — как-то осторожно спрашивает Ишигами. — Так точно. — Нет, сегодня здесь химия и биология. В основном, лекции, но есть и семинарские работы. Сейчас повторяли нуклеиновые кислоты, функции, методы изучения, секвенирование. Пока это всё сплошная теория, мне бы опытов больше. И всё же преподаватели здесь не сравнятся со школьными — они отвечают на все мои вопросы, — усмехается Сенку. — Ты, верно, первокурсник? — Да, а как ты это понял? — спрашивает парень, изогнув одну бровь. — Очевидно, что ты ещё недавно учился в школе. — Почему очевидно? — кажется, на Сенку накатывает лёгкий ступор. — Только первокурсники так явно упоминают школьных учителей. Сенку хмыкает. — Этому вас учат на психологии? — Конечно, — на секунду Ген отрывается от наблюдения за дорогой, чтобы издевательски лестно улыбнуться прямо в лицо своему пассажиру. — Странный ты какой-то. У вас там на психологии все такие? — Это ты мне говоришь, что я странный? — смеётся Ген. — Нет, у нас все разные, как обложки псевдонаучных книг. — Тогда какая ты обложка? — звучит заинтересованно. Асагири точно не слышится? Он шутил эту шутку уже по меньшей мере раз десять, и никто даже не думал спросить что-то такое. Сказать, что Ген польщён — не сказать ничего. — Это секретная информация, — отвечает он, состроив максимально загадочный вид. На самом деле, Ген никогда не размышлял об этом всерьёз… кажется, пришло время. — А, может, ты сам предположишь? — Асагири блефует, как дышит. — Я знаю тебя два дня, — говорит Сенку с интонацией полного недоразумения. — Да и я не психолог. Хотя… «Ох уж это «хотя…»! Нет ничего более интригующего» Парень продолжает: — По первому впечатлению я бы сказал, что ты… Чёрт, это сложнее, чем я думал! Я читал не так уж и много псевдонаучного бреда, — смеётся Сенку. — Мне в голову лезут лишь всевозможные оккультизмы, — вдруг, как-то более внимательно приглядывается к его внешнему виду. — Может, какая-нибудь алхимия? Что-то вроде стоящего человека в плаще где-то в средневековье, а вокруг него зловещий дым и всякие формулы. — Мне нравится. И как к тебе пришла эта мысль? — Ну, на тебе хаори, и как-то сама собой пришла ассоциация с плащом. Ну а в остальном — просто идея алхимии мне больше импонирует, чем какая-нибудь астрология. Уж издевательств над космосом я никак не могу понять… Так я угадал? Ген растерянно озирается. Он слегка потерялся ещё на моменте с хаори. Почему это замечание кажется Асагири с лёгким налётом романтики — он не знает. Может, сказывается отсутствие флирта по отношению к нему на протяжении уже почти полугода? Как бы то ни было, Ген быстро собирается с мыслями. — Нет, — не врёт, но и не говорит правду. Гену нравится эта дурашливая бессмысленная игра. — Заинтриговал, — тянет довольно Сенку. — Полагаю, ты сейчас так просто не раскроешь карты, да? — Верно, Сенку-чан, — машина останавливается на светофоре, и Ген снова загадочно улыбается, глядя прямо на Ишигами. Теперь боковое зрение улавливает дорогу. «Для начала, мне самому нужно придумать, что же это за обложка как моё альтер эго» То ли Гену кажется, то ли его собеседник смотрит на него так же внимательно, как и он сам. В красных глазах будто бы и правда искрится огонь. Такой живой и манящий. Искренний. Асагири за долю секунды приходит осознание, что он ещё так много хочет услышать из уст этого мальчишки. Словно вспышка, душу всколыхнул неподдельный интерес. Где-то глубоко-глубоко внутри параноидально скребётся мысль: может, они больше не увидятся. Ну правда, насколько большая вероятность, что и завтра они столкнутся в том же месте, в то же время? Нулевая. Ген завтра не работает. А послезавтра? Дальше? Нет, Токио — слишком большой город для таких случайностей. Но это не значит, что Ген так просто оставит это. Он не может позволить своим чувствам остаться невыраженными. Он должен ближе узнать этого человека. Хотя бы чуточку ближе… — Так всё-таки какое у тебя направление? — старается звучать как можно менее взволнованно. — Химическая инженерия. Параллельно углублённо изучаю физику и математику. Можно сказать, я одновременно на двух направлениях. Ну, точнее, на втором не официально — со мной занимается доктор Ксено, заведующий кафедрой математики. — Ух ты, — поражённо выдыхает Ген. — У меня есть некоторые знакомые с хима, они там еле выживают. А ты ещё и в физике шаришь. Как ты всё успеваешь?! — Тут нет ничего такого уж удивительного, — отвечает Сенку, кажется, немного смущаясь. Гену же не показалось? — Просто люди слишком нерациональны, мало кто умеет правильно распределять своё время. Ну а я когда-то научился и уже привык. Да и не люблю, когда мозги отдыхают слишком долго — сразу начинаю чувствовать себя бесполезным овощем. «Интересно, слишком долго для него — это сколько?» — не может не подумать Асагири. — Знаешь, иногда полениться очень даже полезно. Даже гениям нужна разгрузка. — Я и так прекрасно себя чувствую, — уверенно отвечает Сенку. Ген бы поспорил с этим. Даже краем глаза он видит в нём некоторую зажатость. Но сейчас было бы глупо ему об этом говорить. Это не сеанс психологии, и даже не практика. Но больше всего Гену не хочется отпугнуть едва уловимое, ещё назревающее ощущение доверия. До станции остаются минуты три пути. Не в характере Гена просирать это время. — Ещё вчера ужасно хотел тебя спросить… — Что? Но кто сказал, что он не любит издевательски его потянуть? — Почему зелёный? — заканчивает вопрос, взглядом указывая на волосы Сенку. — А, думаешь, что я их покрасил, — очевидно, что этот вопрос для Сенку уже привычен. — Они такие с детства. В шесть лет, когда я только начал заниматься опытами, я траванулся вследствие неудавшегося эксперимента. И химия, судя по всему, решила, что мне нужен именно такой цвет. Ген прыскает в ладонь. — Честное слово, не знаю ни одного человека, кому бы шёл зелёный, но, кажется, химия сделала правильный выбор. Тебе на удивление идёт этот цвет, — улыбается Ген, подъезжая к остановке. — У тебя тоже необычные волосы. И тебе тоже идёт, — быстро проговаривает Ишигами, ещё больше сжавшись. Похоже, он редко делает комплименты. И делает ли вообще? — Спасибо, — мягко отвечает Ген, смущённо улыбаясь. — Слушай… Может, как-нибудь встретимся где-нибудь? Ну, погуляем или в кафе посидим? Только не говори, что тебе не хочется узнать, что же я за обложка такая! — отшучивается Ген, лишь бы не зависала неловкая, такая чужеродная пауза. — Очень хочется, — отвечает Сенку с энтузиазмом, коего он, кажется, от самого себя не ожидал. Его щёки едва краснеют. «Какое очаровательное зрелище» — Что ж, тогда мне не остаётся ничего, кроме как пригласить тебя на кофе. Не хочу никого задерживать, поэтому предлагаю встретиться завтра прямо здесь, на входе, а там посмотрим. Что скажешь? — Идёт! — Сможешь в семь вечера? Сенку серьёзно задумывается. Но едва Ген успевает поникнуть, как Ишигами отвечает: — Да, пожалуй, смогу. Ради такого дела можно и отложить одну работу. В этот же момент в голове Сенку проносится закономерная мысль: «буду доделывать ночью, не в первой», но что-то ему подсказывает, что лучше её не озвучивать. Ген, донельзя довольный, протягивает свою руку Сенку. Тот аккуратно её пожимает, едва приложив силу. «Его руки и правда очень тёплые. Мне не показалось вчера», — думает про себя Ген. Вчера они попрощались слишком спешно, не ожидая ещё когда-нибудь ощутить тепло их рук. Сегодня они задерживают касание на секунду. Но эта секунда кажется Гену маленькой вечностью. — До завтра, болтолог, — говорит Сенку, едва заметно улыбаясь, и уходит, не оборачиваясь. Что вчера было лишь теплом, сейчас загорается с какой-то невероятной силой. «Как бы не обжечься», — мелькает на задворках сознания. Мелькает, и тут же опрокидывается в сточную канаву.