Sakasama

Следующая неделя оказывается ещё более насыщенной. Ген, наконец, заканчивает свой проект: остаются лишь проверки и прочие мелкие доработки. Ещё он таки знакомит своего парня с Рюсуем и Укë. Сначала они предполагали встречу на какой-нибудь нейтральной территории, но Рюсуй неожиданно позвал их в гости к себе и Сайонджи. Асагири искренне удивился тому, насколько быстро его парень поладил с Нанами. Хотя он быстро отбросил своё удивление, стоило услышать, как те делятся своей страстью к изобретательству. Пусть Рюсуй и называл своё увлечение строительством копий кораблей в бутылках всего лишь хобби, его умения поражали даже самого Сенку. — В детстве я хотел стать капитаном корабля и отправиться в кругосветное путешествие, ха-ха! — Рюсуй продолжает увлечëнно делиться своими воспоминаниями с друзьями в просторной гостиной. — А сейчас? — заинтересованно спрашивает Сенку. — Было бы круто, но я уже давно не задаюсь этой целью. Сейчас… Ну, я ещё ищу что-то своё. Пока подрабатываю то здесь, то там. А собирать модели кораблей осталось для меня приятной привычкой со средней школы. Он погружается в приятную ностальгию, но не проходит и пары минут, как он начинает активно расспрашивать всё об отношениях своих гостей. Больше говорит Ген, Сенку же — вставляет редкие комментарии. Укë и вовсе внимает безмолвно, но в одних его глазах так просто прочитать, несомненно, только положительные эмоции: радость, счастье, гордость. Ну а Рюсуй не отказывает себе в удовольствии иногда перебивать, в основном, подстëбывая Гена, чему последний не особо-то и сопротивляется. Близится ночь, и все четверо лениво бредут в прихожую. На прощание Нанами бесстыдно выпаливает: — Сладкой вам ночки, котята, — и, конечно же, смеëтся, куда без этого? Укë мягко тыкает его в бок, но сам едва сдерживает улыбку. — Спасибо, Рюсуй-чан, но мы не живём вместе, — спокойно отвечает Ген, завязывая на себе широкий пурпурный шарф. — Может, снова переночуешь у меня? — вдруг, вставляет Сенку. Ген недовольно краснеет под улюлюкание Рюсуя. — Ха-ха! Не отказывайся, Ген! За это тебе ещё скажет спасибо твоя задн… — Сенку, нам пора, — Асагири хватает его за плечо и тянет за собой к выходу. — Спасибо за тëплый приём, друзья мои, но нам действительно пора. Впереди ждут насыщенные деньки, так что стоит как следует выспаться, — открывает дверь и уже высовывается из квартиры, как вдруг на его плечо кладёт руку Укë. Оборачивается в непонимании, но за доли секунды понимает, что тот хочет сказать. — Ген, Сенку, я правда очень рад за вас. Вы прекрасно подходите друг к другу, — теперь Ген краснеет уже смущённо; успокаивает, что не у него одного такая реакция. — Надеюсь, вы не упустите своего шанса на счастье. — Мы уже счастливы. Правда, Ген? — он говорит это спокойно, но так твëрдо и уверенно, что по телу Гена проносятся приятные мурашки. Сердце снова заходится. — Да, правда, — отвечает он с всеобъемлющей теплотой. «Как хочется прямо здесь и сейчас его поцеловать!» Ишигами, словно прочитав мысли своего парня, бросив на прощание «ну, ещё увидимся, думаю», берëт его за руку и спешно движется наружу, пока пара хозяев квартиры с умилением смотрят им вслед, на сто миллионов процентов всё понимая. И едва они оказываются на улице, как Ген яро впивается в него губами, крепко схватившись за талию. Сенку, не ожидая такого напора, бестолково движет руками где-то рядом с плечами, не зная, как их лучше устроить. Ген очаровательно смеëтся в поцелуй. — Ты сама непосредственность, — смотрит своими хитрыми глазами, точно лис. — Хочешь, чтобы я чаще с тобой спал, мм? — Д-да, хочу, — Сенку чувствует себя, как в ловушке. — А ты? Ты ведь не против? — Конечно, мой драгоценный. С тобой я чувствую то тепло, которое не могу ощутить, оставаясь в одиночестве в своей квартире. И дело не в просторе и даже не в уюте. Дело в тебе, — он мягко тычет указательным пальцем в грудь парня. — Ты согреваешь меня. Во всех смыслах. Сенку бы многое отдал за то, чтобы каждый день, так часто, как это только возможно, слышать его нежный смех. «Разве люди могут так красиво смеяться?» — Я бы хотел согревать тебя как можно чаще, — искренне говорит он, взяв в свои руки прохладную ладонь Гена, аккуратно сжимая её с обеих сторон. — Сенку, ты… — Асагири понимает, что ещё мгновение, и из глаз польются слëзы от скопившихся чувств, уже готовых вот-вот волной цунами вырваться наружу. — Всë в порядке? — Сенку трепетно оглаживает его правую щëку, попутно заправляя длинную белую прядку за холодное ушко. — Ах, да, — Ген жмурит глаза, едва удерживая в глазах не пролитые слëзы. С медленным, длинным выдохом вновь открывает блестящие глаза и нежно улыбается. — Поехали уже домой? — Хорошо, — тихонько хмыкает Сенку, не отрывая взгляда от сизых омутов напротив. — Так всë-таки ко мне? Асагири коротко кивает, и они, наконец, отрываются с места, направляясь к давно ждущей их машине. *** Сенку просыпается, едва золотой час подходит к своему концу. Его организму плевать на выходные и каникулы: вставать позже восьми — непозволительная роскошь! Обычно, когда с раннего утра нет пар или назначенных встреч, то только позавтракав и почистив зубы, он тут же принимается за работу. А иногда, когда есть настроение (или, скорее, силы), едет в университетскую библиотеку, проводя там время до начала пар. Первая мысль, прокрутившаяся у него в голове в это утро: «Жаль, сегодня библиотека не работает». Поэтому второй мыслью предсказуемо стало: «Ладно, позанимаюсь дома». Он уже потягивается, уже встаëт, уже почти делает первый шаг, и… Стоит ему лишь бросить взгляд на расслабленное лицо сладко спящего парня, как, точно по наваждению, бесшумно укладывается обратно в постель, боясь потревожить сон сего прекрасного создания. Он принимается наблюдать за малейшими движениями напротив: плавно поднимающейся грудью от глубоких размеренных вдохов, едва подрагивающими ресницами. Его губы слегка приоткрыты, и Сенку, разглядывая их, вспоминает, как считанные часы назад они снова касались его в самом интимном месте. Кровь незамедлительно приливает к паху. Едва Ишигами чувствует укол возбуждения, как в следующее же мгновение касается пальцами своего стремительно твердеющего члена. Мысленно отмахиваясь от неминуемого приступа стыда, он обхватывает член, сжимает крепче, всё не сводя взгляда от манящих губ. Его мягкие, нежные губы, захватывающие головку в плен горячего рта… Не застонать от представшей перед глазами картинки стоит ощутимых усилий. Пока он медленно водит по полностью вставшему стволу, другой рукой невесомо касается щеки Гена. А затем пальцы оглаживает его редкие приподнятые бровки; подрагивающих век он касается с особенной осторожностью, граничащей со страхом; а дальше он сразу переходит к манящему бархату его губ. Неосознанно Сенку прикусывает свою же нижнюю губу. Рука на члене движется интенсивнее, резче. В сознании всё никак не выходит сцена из ночного воспоминания, как Ген, играясь языком с уздечкой, лучисто улыбался, и глаза его игриво смеялись. Сенку шëпотом чертыхается, тут же пожалев об этом: Асагири лениво разлепляет глаза. — Доброе утро, Сенку-ча… Оу, — неосознанность спросонья быстро сменяется невинным удивлением. — Забудь, — Сенку мигом избегает его взгляда, поворачиваясь на бок спиной к парню. — Ох, ты мастурбировал, смотря на меня? — спрашивает Ген с такой интонацией, будто интересуется прогнозом погоды на сегодня. — Чëрт, чëрт, чëрт, — тихо ноет Ишигами, желая провалиться сквозь землю. — Сенку, — зовёт его полушëпотом Ген, в успокаивающем жесте дотрагиваясь плеча. — Да, я мастурбировал, смотря на тебя, пока ты спал, — обречëнно соглашается Сенку, неохотно поворачиваясь, но смотря куда угодно — только не на Гена. Асагири весело хихикает, подбираясь ближе. — Если ты думаешь, что это как-то отвратит меня, что я посчитаю тебя извращенцем, то спешу тебя порадовать: мне даже приятно, — Ген трепетно берёт его лицо в руки, поглаживая щëки большими пальцами. — Может, тогда мы оба извращенцы? — фыркают в ответ. — Может быть, — игриво пропевает Асагири. — Хочешь продолжить? — Ээ… Ты предлагаешь мне смотреть на тебя и дрочить, а ты при этом… Что будешь делать ты? Притворишься спящим? — Сенку кажется, что сейчас его голова сломается. А Ген звонко, но неизменно очаровательно смеëтся. — Нет, не совсем так, — он кажется донельзя довольным, прямо как сытый приласканный кот. — Я не буду притворяться спящим. Куда интереснее наблюдать и… — Не уверен, что я выдержу это, не сгорев на месте, — взволнованно перебивает Сенку. — Я не договорил, — в его интонации проскальзывает совершенно новая, неожиданно властная нотка. Ишигами сглатывает. — Я хочу наблюдать за тобой и сам делать то же. Ишигами, чëрт возьми, забывает, как дышать. — Это… — он начинает мямлить, но в голове будто что-то щëлкает, и он с непоколебимой уверенностью продолжает, — Да, давай сделаем это. — приподнимается на локтях, принимая полусидячее положение. В глазах всё ещё читается сомнение, в движениях — неопытность, но ему вдруг всем своим естеством, как воздух, необходимо проявить инициативу, что-то на грани с властностью. Хотя бы одним лишь голосом. — Не своди с меня взгляда и не сдерживай своих стонов, даже самых тихих. Особенно самых тихих. Сенку искренно считает, что нет звука прекраснее и сексуальнее, чем едва слышный, высокий стон его парня. Это пробуждает что-то невыносимо алчное внутри: хочется ещё, ещё и ещё — без конца слушать лелеющие слух ангельские звуки. Думать о том, какие бы звуки он издавал, как прекрасно искривилось бы его лицо в приступе блаженства, окажись внутри него его член, давяще, почти до боли приятно. Сенку, вдруг, понимает, что впервые хочет кого-то трахнуть. Кого-то очень конкретного. — Сенку… Сенку? — Ген теперь тоже сидит, но руки его заняты вовсе не тем, чем нужно. Он кладёт их на плечи парня и смотрит слегка обеспокоенно. — Ты завис. — Да, просто… Просто я кое о чëм подумал, — он хочет ему об этом сказать, правда, хочет. Но былая уверенность отчего-то испаряется в мгновение ока. Ему нужна поддержка, небольшой толчок. — О, вот как, — задумчиво проговаривает Асагири. — Это «кое о чём подумал» касается меня? — Сенку коротко кивает. — Ты можешь мне об этом рассказать, Сенку-чан. — Я подумал о нас, занимающихся сексом. Ну, знаешь, тем самым. Мне безумно понравилось то, что я представил, и… Я, кажется, понял, что действительно хочу тебя… Ну. Взять, — он смотрит в сизые глаза и не видит в них ни капли удивления или смущения: только абсолютное желание и всё не меняющуюся нежность. — Ты хочешь этого сейчас? — спрашивает он с придыханием. О, Боже. — Нет, думаю, не сейчас. Прости, — Сенку почему-то становится совестно и как-то паршиво, будто он только что отнял подарок, который сам же подарил, не дав даже обëртку снять. — Тебе не за что извиняться. Я не хочу тебя торопить, мой милый. Помни об этом, — аккуратно касается его губ своими. — Но я хочу, чтобы ты знал: я тоже желаю этого. Безумно. Ты не представляешь, сколько раз я фантазировал об этом, — Ген переходит на шëпот, горячий и не сдержанный. — Ещё до первого нашего поцелуя я до дрожи желал почувствовать тяжесть твоего тела на мне, быть прикованным к постели одним твоим взглядом, раствориться в твоих тесных объятиях, забыв о времени. Я вспоминал ощущения от твоих пальцев на коже моих рук, и сходил с ума от одной мысли о том, как бы они ощущались внутри меня. Мне так сильно нравятся твои руки, — он нежно оглаживает чуть обветренные костяшки пальцев. — Ох, Ген, я… Не могу поверить, что ты действительно всё это чувствуешь. И мои руки: не понимаю, что в них так сильно может понравиться. — Эти руки — отражение твоего потрясающего трудолюбия, Сенку-чан, — и, переплетая с ним пальцы, снова целует, томно и долго. Обрывая поцелуй, вдруг игриво произносит, — У меня есть предложение. — Продолжай, — заинтересованно подхватывает Сенку. — Мы всë-таки сделаем то, о чём ты так страстно предлагал, — Сенку мысленно хмыкает от того, что уже и позабыть успел, с какой интонацией он говорил какие-то жалкие минуты назад. — И мы не просто будем смотреть. Мы представим себе наш первый секс. Да, да, Сенку-чан, с проникновением. Только каждый пусть представит его так, как сам того хочет. Считай это небольшой игрой. Ну так как? — Идëт, — твëрдо решает Ишигами, посылая своему парню дерзкую ухмылку. Они лежат совсем рядом, не соприкасаясь кожей, но взглядами пожирая друг друга. Сенку, смотря на Гена, согнувшего в колене одну ногу, медленно ласкающего свой член, представляет его таким же распластанным на кровати, покорно принимающим всё, что ему дают. Ген же, смотря на рваные, нетерпеливые движения руки Сенку, рисует в воображении, как он седлает своего парня, усмиряя его хаотичность; прижимает его руки к постели, лишая возможности ухватиться ими за бёдра, чтобы насадить паршивца посильнее. Хотя, ближе к концу Асагири уже сладко стонет от фантомных сжимающих касаний на своих бёдрах и ягодицах. Первым кончает Сенку, но не проходит и минуты, как за ним с облегчением выдыхает и Ген. — Это было, хм, необычно, — тихо, немного устало произносит Ишигами. — Ты доволен? — мяукает Ген, устраиваясь под его боком. — Более чем! А ты? — Аналогично, — довольно улыбается, почувствовав, как его плечо нежно сжимает чужая рука. — Может, расскажем, как мы себе это представляли? — У меня есть идея получше. — Да ты настоящий генератор идей, — фыркает Сенку. — Так вот, дружочек мой, Сенку. Предлагаю забыть об этом, пока мы не займёмся настоящим сексом. Просто я хочу, чтобы это было естественно и без каких-либо заранее продуманных планов, понимаешь? Может, я немного и утрирую, и это бы никак не повлияло, но… — Я понимаю тебя, — шепчет ему в макушку, после коротко целуя. — Хорошо. Но, знаешь, думаю, что времени пройдёт не так уж много. То, что сейчас было, придало мне больше уверенности. Теперь я ещё больше тебя хочу, — от его тихого, спокойного, но такого глубокого голоса по всему телу бегут мурашки. Ген жмурится от вновь нахлынувшего было возбуждения, но быстро отмахивается. — Я тоже, мой милый. Сенку лениво и не очень грациозно сползает ниже, чтобы захватить чужие губы в плен своего рта и долго-долго целовать. Пожалуй, это было самое ленивое утро за все семь месяцев, что живёт здесь Ишигами. На часах уже одиннадцать, и всё, что он успел сделать — это подрочить и позавтракать. Но вот что удивительно — ему даже не стыдно! Сейчас они с Геном просто валяются на кровати в обнимку, наслаждаясь тихой музыкой и редкими диалогами. — Сенку, я всё хотел спросить… Мы расскажем ему о нас? — В смысле? — Ну, о наших отношениях. Конечно же, Сенку тоже об этом думал. Он знает, что Бьякуя спокойно относится к однополым отношениям, но какое-то глупое, иррациональное волнение не даёт ему расслабиться. — Да, — как бы он не волновался, он всё равно хочет всё рассказать. Ну, может, не совсем всё… — Хорошо. Я думаю, всё будет отлично. Твой отец потрясающий, — Ишигами на сто миллионов процентов уверен, что мелькнувшая грусть в голосе парня ему не послышалась. — Ген, я ведь ни разу не спрашивал про твоих родителей, — почему-то осторожно, тише говорит он. — Какие они? Ты общаешься с ними? — Ну, они неплохие родители, вполне заботливые. Но… Ох, давно я ни с кем об этом не говорил, — слышится нервный смешок. — Сразу скажу, что они не нанесли мне никаких психологических травм, переживать и жалеть вообще особо-то не о чём. Но мне всегда казалось, что мы не понимаем друг друга. И мама, и папа — они другие. Знаешь, такие закоренелые консерваторы. Они совершенно другого поколения, ведь я довольно поздний ребëнок. Когда я сказал им о том, что никогда не женюсь, потому что это будет противоестественно для меня, — на этих словах Сенку ощутимо напрягается, — они были разбиты. Они не били меня, не кричали, ничего такого. Я знаю, что они меня любят, по-своему, но любят, но в тот день… Они сказали, что никогда в жизни не были так разочарованны. Ишигами поворачивает в его сторону голову и замечает в уголках глаз скопившиеся слëзы. — Мне жаль, — он трепетно смахивает горячие капли большими пальцами. — Ничего. Пусть мы уже и не общаемся несколько лет, за исключением письменных поздравлений на Рождество и их предложений о вложении в мою машину, я привык к этому. Зато у меня есть прекрасные друзья, которые всегда меня поддерживают. У меня есть ты, мой драгоценный. И всё же, признаться, иногда я фантазирую о том, каково было бы иметь таких родителей, как твой отец. Я не завидую тебе, просто… Ладно, может, совсем немного завидую, — фыркает Ген. — Ген, посмотри на меня, — он нежно обхватывает его лицо ладонями, и тот слушается, направляя взгляд в чарующие омуты алых глаз. — Если старик примет мой выбор, хотя, знаешь, без если — ты ему уже нравишься. В общем, он будет близким человеком и для тебя. Не отцом, конечно, ну, ты понял. — Да, — его смех, как маленькие искорки, приятно ласкает слух. А во взгляде мешается столько эмоций, столько чего-то невыразимого, глубокого, что Сенку кажется, будто он пытается найти дно Марианской впадины, находясь на уровне моря. Но он совершенно точно видит в них выступающую на первый план благодарность. *** С закатом солнца они покидают уютную, тëплую кватиру. Обрушившийся на них ветер заставляет крупно задрожать, отчего Ген выразительно, театрально вскидывает руки к небу, молясь одному ему известному богу с благодарностью за обстоятельства, что привели к наличию его машины прямо у дома Ишигами. Парни едут сначала за Юдзурихой, а дальше в планах — путь прямо до Иокогамы. Когда вся компания детально планировала поездку, трое из них пытались настоять на том, чтобы один психолог не тратил свои средства на проезд на собственной машине (Ген, правда, так и не понял, как и почему к ним вообще в этом вопросе присоединился Тайджу). Но Асагири на то и психолог — он умеет убеждать людей. И сейчас он победно ухмыляется, смотря на то, с каким блаженством Сенку устраивается поудобнее в стремительно прогревающемся салоне. В какой-то момент Сенку звонит Юдзурихе с целью предупредить её о том, что парни будут на месте минут через двадцать, и узнать, готова ли она. Убедившись, что та уже заканчивает последний шов, Ишигами кладёт трубку. — Она тебе точно понравится. — Не сомневаюсь, — приподнимает уголки губ Асагири. Только Ген останавливает машину рядом с промежуточным пунктом назначения, как видит бегущую в их сторону девушку. — Уухх, ну и ветер сегодня! — бедняга садится на заднее сиденье и вся дрожит. — Какого чëрта ты в одной ветровке на соплях? Не поверю, что у тебя нет нормальной тëплой куртки! — Сенку гневно на неё зыркает. — Есть, конечно, но ты посмотри, какая она классная, — смеëтся Огава, как ни в чëм ни бывало. — Вчера дошила, хи-хи. — Вот, держи, — парень закатывает глаза, после чего снимает куртку и толстовку, оставаясь в одной футболке, и отдаёт ей толстовку. — Я уже согрелся, теперь ты, давай. Надень под ветровку. — Спасибо, — ярко улыбается девушка. — Привет, кстати! Давненько не виделись, не правда ли? — Да уж… — вдруг, он вспоминает, что они тут вообще-то не одни. — Юдзуриха, познакомься, это Ген, мой парень, — последние слова он произносит с нескрываемой гордостью. Ген поворачивается, чтобы протянуть руку девушке. Та жмёт её и замирает. — Какой красивый! Сенку, а у тебя есть вкус, — и, не дав Ишигами и слово вставить, снова переключается так же быстро на Асагири, — ты случайно не подрабатываешь моделью? Сенку говорил, что у тебя есть подработка, но он ничего не уточнял. — Ха-ха, нет. Ты не первая, кто задаëт этот вопрос, но нет. Когда-то я даже подумывал об этом варианте, но достаточно быстро отмёл его, взвесив все за и против, — Ишигами тут же встрепенулся. — Спасибо, Юдзуриха-чан. Ты тоже очень красивая! — Ой, ну скажешь тоже, — смеётся девушка. Машина вновь приходит в движение. Что ж, меньше, чем через час они встретятся с Тайджу уже в другом городе. — Ты мне не говорил, — всё же не может не высказать Сенку. — Ну, ты не спрашивал, — ехидно улыбаются. — Как-то раз я даже на кастинг пришёл. — И что там было? — Ну, на меня позыркали, пофоткали, сказали, что могут предложить мне работу. Я сказал, что подумаю, но уже к тому моменту я точно знал, что не соглашусь ни на одно их предложение. — Почему? — спрашивает уже Юдзуриха. — Ну, как-то не очень мне понравилось чувствовать на себе сальные взгляды совершенно незнакомых мне людей. Повисает какая-то немного напряжëнная тишина. Ген краем глаза видит, что Сенку открывает рот, желая что-то сказать, но, судя по всему, не знает, что тут вообще нужно говорить. — Да ладно вам так напрягаться, — весело и вполне искренно говорит Асагири. — Ничего не случилось ведь. Я отказался и не пожалел. Всë-таки, как бы ни было заманчиво какое-либо предложение, что угодно — я никогда не иду против себя, так скажем, не совершаю самонасилия. — Ты и правда очень умный, — восхищённо произносит Юдзуриха. — Это правда, — поддерживает подругу довольный Сенку. Время летит так быстро, что, кажется, друзья только-только покинули двор рядом с домом Огавы, но вот они уже внутри одного из многочисленных вокзалов Иокогамы. Через считанные минуты должен приехать поезд, на котором уже изнывает от нетерпения последний из их компании. — СЕ-ЕНКУ-У — орёт высокий, широкоплечий парень, подбегая к друзьям. Первым делом он, конечно же, со всей силы обнимает своего лучшего друга, нисколько не обращая внимания на его кряхтения. Юдзуриху он обнимает куда бережнее, краснея при этом, как рак, что сложно не заметить. Тихо посмеивающемуся от этой картины Гену он протягивает руку. — Ну, привет, Ген. Рад, наконец, познакомиться с парнем своего лучшего друга, — он говорит так просто, естественно, и это заражает. Ген улыбается шире и принимает рукопожатие. — И я рад, Тайджу-чан. — Ну, не будем стоять на одном месте. Поторопимся к нашему старику! Все дружно решают пройтись пешком, потому как, во-первых, идти немногим больше получаса, во-вторых, это время можно потратить на более близкое знакомство. Сенку кажется, ничто не может испортить его приподнятое настроение, но… Стоя напротив двери в квартиру, где он вырос, где всё ещё живёт его самый дорогой человек, он впервые мнëтся. — Сенку, всё в порядке? — спрашивает за троих Юдзуриха, легко касаясь плеча. — Не знаю. Я… Я понятия не имею, какое сейчас у него состояние. Может… Нет, нужно было позвонить. — Сенку, успокойся. Если бы произошло что-то ужасное, он бы сам позвонил, и ты бы обязательно об этом узнал самым первым. — А если сейчас он не в духе, так мы это быстро исправим, — поддерживает Тайджу, неожиданно мягко улыбаясь. — Пожалуй, я присоединюсь к твоим друзьям, Сенку-чан, — Ген подходит вплотную к парню, быстро чмокает в щëку и шепчет на ухо, — смелее. Ишигами медленно выдыхает, нажимает на звонок и мысленно отсчитывает секунды. Дверь открывается быстрее, чем он себе уже представил. — Ребята? — если сказать, что Бьякуя удивлëн — значит, не сказать ничего. — Бьякуя-са-а-ан! — выступает вперëд и, как может, осторожно обнимает своего бывшего учителя. — Здравствуйте, Бьякуя-сан, мы тут вам сюрприз устроили, — мягко улыбаясь, говорит Юдзуриха. — Ну вы даëте! Ген, и ты здесь? — слабо улыбается мужчина. — Я очень рад тебя видеть. — И я, Бьякуя, — улыбается в ответ Асагири. — Нужно в первую очередь сказать спасибо Тайджу. Это была его идея. — Да не за что меня благодарить! Уверен, Бьякуя-сан, каждый здесь очень хотел вас увидеть! Верно, Сенку?.. Сенку? Все как по команде оборачиваются на младшего Ишигами. А последний не знает, как вымолвить и слово. Всё внутри перемешивается в какую-то невнятную кашу. — Ты сильно похудел, — едва слышно произносит он и тут же даëт себе мысленную пощëчину за то, что именно эти слова стали первыми за месяц, предназначенными отцу. Он сам спешит исправить ситуацию, отсчитав в голове восемь секунд полного молчания. — Простите. Я не хотел никому испортить настроение. Я тоже очень рад тебя видеть, старик. Бьякуя сам делает шаг навстречу и обнимает так слабо, что от одной мысли о его настолько ослабшем организме больно сжимается сердце. — И я, сынок, — его тихий голос дрожит на последнем слове. По щекам медленно стекают слëзы. Никто из друзей не смеет вмешиваться сейчас в этот трепетный момент; лишь безмолвно наблюдают. — Ладно, хватит тут топтаться. Проходите, — выдавливает из себя мужчина ещё одну улыбку. С каждым часом напряжение испаряется всё больше и больше, уступая место искренней радости и всеобщему ощущению уюта. Каждый рассказывает новости из своей жизни: учёба, работа, увлечения. Бьякуя почти ничего не говорит, с куда большим удовольствием слушая своих учеников и этого очаровательного друга своего сына. Но за эти часы он что-то замечает, не совсем понимает, что, но что-то. То ли это связано со взглядами, которыми перекидываются Сенку и Ген, то ли в том, как меняются их интонации, когда они обращаются друг к другу. Уже позабытое было любопытство с азартом врывается в сознание. — Ген, а как у тебя жизнь? Ты рассказал про учëбу и работу, но ведь это не всё, верно? Прошу, уйми любопытство старика, — хрипловато смеëтся Бьякуя. — Эм, ну, я очень счастлив, — смущëнно улыбается Ген. — Бьякуя, я и Сенку… Мы хотели кое-что вам рассказать по приезде. Пожалуй, это лучший момент. Асагири ищет во взгляде своего парня одобрение и, найдя его, берëт его за руку, переплетая пальцы. Мужчина улыбается этой милой, почти невинной картине, уже точно зная, какие слова за этим последуют. Сенку отрывает взгляд от Гена и обращается к отцу: — Мы вместе.