Зимой всегда холоднее

      Сидя на кухне тёмным зимним вечером не хочется думать о том, что будет завтра. На плечи наброшен тёплый плед, в то время как на столе дымится чашка с горячим чаем.       Холодно, но в то же время ужасно жарко от осознания того, что завтра может не наступить.       Тишина. Слышно только собственное дыхание и негромкий стук сердца где-то под ребрами. За окном, при свете уличного фонаря, падают белые пушистые хлопья январского снега, опускающиеся на крыши домов и стоящие у подъезда машины. Даже не верится, что только недавно все это было лишь воспоминаниями о прошлой зиме. Тогда всё было намного лучше. Не было осыпающейся побелки и торчащих из тонких стен проводов. Не было этой маленькой квартиры со скрипящими от малейшего шага полами. Не было пустоты, что теперь переполняет всё тело и переливается через край, с каждым днём заставляя чувствовать себя всё отвратительней и отвратительней.       Мерзко. А снег всё падает, как ни в чём и не бывало.       Ему всё равно. Так же, как и всему остальному.

* * *

      Зима в этом году наступила внезапно. Декабрь ещё только-только начал вступать в свои права, как с неба тут же комьями повалили громадные хлопья снега — и какие! Земля и деревья быстро скрылись под густым покровом белоснежного снега, в то время как небо с каждым днём всё сильнее и сильнее затягивалось темными снеговыми тучами. Холодный ветер пронизывал до костей случайных прохожих и бездомных животных, ютившихся под крышами подъездов и теплых подвалов. Холодно — а ведь зима только началась.       И с каждым днём всё холоднее.       Громкий звонок прервал гробовую тишину класса, царившую в нём последние сорок пять минут, пусть и не без подачи учительницы. Как по команде, ученики стали собирать свои портфели и рюкзаки, параллельно записывая в уже не совсем новые дневники домашнее задание. Даже после звонка никто не смел повышать голос — да, в этой школе урок физики становился самым настоящим испытанием для десятых классов, каких здесь было, как и во многих других учебных учреждениях, только два. Учительница с самого первого дня сентября дала всем ясно понять, что поговорить и повеселиться на её уроках не получится, а несколькими написанными на учеников докладными на имя директора она только подкрепила свои ранее сказанные слова.       «Тишина. Что на улице, что в школе — да какого чёрта здесь происходит?» — подобного рода мысли не раз посещали всех учеников, среди которых уже который год неизменно оказывался и Николай Гоголь. Если ещё в том году на уроках можно было хотя бы немного пошуметь, то в этом — а что собственно в этом году? Да ничего приятного. Как будто бы абсолютно все кроме него уже давным-давно определились, куда они хотят пойти и где будут работать. Все, абсолютно все, и только он один тут такая белая ворона, которая все ещё срывает уроки идиотским возгласами и гениальными, по его мнению, шутками, над которыми многие из его одноклассников до сих пор (!) смеются. Да в конце-то концов, разве можно так сильно загоняться насчёт учебы в десятом классе?       Гоголь всегда был из тех людей, которые могут выкрутиться из всего, чего только может пожелать человеческая душа. Контрольная — списать с первого же сайта, экзамен за девятый класс — господи, да кого он вообще волнует? Всё казалось настолько простым и в какой-то степени даже несуразным, что тратить силы на подобные занятия Гоголь просто не считал необходимым. И пока учителя диву давались, как он сумел вообще сдать экзамены, а наоборот сдать, и причём весьма успешно, парень неспеша прогуливался по городскому парку с множеством своих друзей из разных уголков города, увлечённо рассказывая им о том, как же просто было сдать этот самый экзамен. До ужаса просто.       В коридоре было уже пусто, когда Коля всё же вышел из класса. Собирать в сумку учебники, параллельно болтая с одноклассниками, непросто, однако с поставленной задачей парень справился просто блестяще. Не единого промаха уже девять лет — и после этого кто-то смеет говорить, что он всё ещё не достоин звания Всенародного Гения? Гоголь готов был поспорить на что угодно, что во всех школах этого небольшого города, сплошь усеянного одинаковыми панелями и дворами, ни одного ученика учителя не ненавидели так сильно, как его. Это было бы попросту невозможно.       На улице — темно-серые тучи и толстый слой грязного снега под ногами. Как странно. Сейчас на школьном дворе нет никого, кто смог бы снова повосторгаться его остроумными шуточками и блестящим умением импровизировать. Возможно, причиной послужил невообразимый холод, царивший на улице утром, днём, вечером и ночью. Да, сегодня ужасно холодно. Всё-таки перед выходом из дома нужно было послушать маму и надеть что-то более теплое, чем джинсы и толстовку, поверх которой болталась тонкая куртка. Так ведь и переохлаждение заработать можно.       Дорога домой была, на удивление, долгой и противной. Отсутствие кого-либо рядом сильно напрягало, да так, что где-то в груди появилось некое странное чувство отчуждения. Снова пошёл снег. Стрелки часов ещё только-только перелезли за отметку в два часа, а такое чувство, что с начала дня прошла уже целая вечность.       Снег хрустит под ногами, мешая мыслям сосредоточиться. Какого чёрта сейчас вообще идёт снег? Сейчас всего лишь начало декабря, так почему же снега так много?       Но получить ответ на этот вопрос невозможно. Рядом нет никого, кто мог бы ответить на него, хотя бы насколько-то верно.       До дома идти где-то полчаса. С друзьями медленнее, но зато не так одиноко — сейчас их отсутствие чувствовалось особенно сильно. Время начинает обманывать, как только ты начинаешь быть предоставленным самому себе. Дворы непривычно пусты; при взгляде на них сердце будто бы замирало на секунду, и совсем не желало отпускать обратно. Видеть обычно оживлённые места, где постоянно звучат так сильно раздражавшие ранее детские голоса, было в какой-то степени страшно и до боли неуютно. За белой пеленой снега всё вокруг казалось таким жутким, что Гоголь невольно ускорил шаг.       Холодно, холодно! Почему же он живёт так далеко? Скорей бы оказаться дома, там тепло и хорошо, там нет снега…       Когда до подъезда оставалось не более ста метров, парень, не выдержав, всё же сорвался на бег. Буквально взлетев на четвёртый этаж, он распахнул заветную дверь в квартиру, едва не выломав старую ручку.       И лишь когда дверь со скрипом закрылась за его продрогшей спиной, Гоголь смог облегчённо выдохнуть. Тепло. Да, оно определённо стоило того. Теперь он чувствует себя в полной безопасности.       Родители не дома. Скинув с плеч рюкзак, парень отправился на кухню, отогревать онемевшие конечности горячим чёрным чаем, наспех заваренным в блестящем сером чайнике. Тогда станет ещё лучше, и остатки недавнего страха окончательно уйдут из сознания.       Тепло. А снег всё не прекращается.