Часть 2
21 сентября 2023 г., 21:45
Никто не любит новеньких. Когда вы знаете друг друга с самого первого года обучения, с новыми учениками совсем нет желания даже разговаривать — а ведь после девятого класса шанс остаться среди своих был действительно ничтожно мал. Почти все твои одноклассники уже давно ушли с этой старой разваливающейся школы, в то время как тут остались лишь какие-то странные ноунеймы, завалившие или сдавшие экзамены на совсем уж низкий балл. Удовольствие, конечно, маленькое, но что поделать — и теперь тебе предстоит провести ещё целых два года среди тех, кто едва-ли дотягивает до уровня адекватного собеседника.
А поговорить-то хочется.
***
Утро было тёмным. Тёмным, и опять до жути холодным и мрачным, собственно, как и во все остальные дни на протяжении уже двух последних недель. На этот раз Гоголь, помня о своих предыдущих ошибках, всё же не пренебрёг советами матери, и поверх толстовки надел теплый пуховик, висящий в шкафу ещё со времён советского союза. Выглядит обшарпанным, но зато теперь он точно не замёрзнет по дороге в школу. Уже хорошо, не так ли? Выйдя на продрогшую от ночного мороза улицу, парень поёжился. Холод чувствовался даже через толстый пуховик, что уж говорить про то, если бы он вышел в чём-то более лёгком. Мысленно поблагодарив мать ещё раз, Коля, для удобства, повесив рюкзак на оба плеча, начал свой длинный путь до школы. Снова в одиночку. Кто же мог подумать, что все одноклассники, с которыми он так хорошо общался в прошлом году, оказались на голову лучше него в учебе, и всё же смогли свалить из этой жуткой старой школы с решетками на окнах так быстро? Раньше парень даже никогда и не задумывался о том, что однажды те, кто были хотя бы в какой-то степени дороги ему, могут так просто исчезнуть. И ведь никто даже не написал. Бесит. Зайдя в тёплое, пусть и обшарпанное здание школы, Гоголь быстрым шагом направился к классу, попутно стягивая с рук варежки, каким по счастливой случайности довелось оказаться в бездонных карманах пуховика. Здесь было так тепло и хорошо, что парень невольно ушёл в свои мысли, на несколько мгновений перестав замечать окружающие его вещи. Мысли закрутились где-то там, заползая в самые странные уголки подсознания и упрямо не желали высовываться обратно. Спустить их на землю смог только сильный толчок в плечо, из-за которого Гоголь едва не грохнулся на пол, чуть не размазав по полу всё свое содержимое черепной коробки. Спасти его от такой печальной участи помогла неизвестно откуда взявшаяся рука незнакомца, так удачно подхватившая его чуть ли не в самый последний момент перед падением. — Эй!.. — крикнул Коля, постепенно возвращая себе утраченное на некоторое время равновесие. — Что тут блять?... — Ох, прости, я не хотел тебя задеть, — виновато произнес парень, всё ещё держа руку Гоголя. — Я не заметил тебя. Всё в порядке? На незнакомце была надета выразительная шапка-ушанка, в то время как тёмные глаза обеспокоенно смотрели на Николая. За его спиной небрежно болтался черный рюкзак. Белая рубашка на нем уж слишком сильно выделялась среди общей массы учеников, из-за чего парень выглядел каким-то странным. "Что вообще произошло? — подумал Гоголь. — Выглядит не старше меня, но я его тут никогда не видел. Кто он такой?" — ...В порядке. — Тогда хорошо. Кстати, ты не знаешь, где здесь сто восьмой кабинет? Мне сказали прийти туда, но вот я что-то совсем не могу его найти... Сто восьмой?! Блять, а ничего, что это мой кабинет? — Хм.. Сто восьмой, говоришь? Знаю. Чудесный кабинет, не правда ли? — с улыбкой ответил Гоголь. Парень тоже улыбнулся и засунул руки в карманы чёрных брюк. — Честно говоря, я не знаю. Я только перевёлся сюда, поэтому... Буквально за мгновение лицо Коли озарилось ярчайшей улыбкой, какую только могли воспроизвести его лицевые мышцы. — Ого, так ты видимо ещё ничего тут не знаешь!? Как же это замечательно, ты просто не представляешь как я рад! Меня зовут Коля, приятно познакомиться! Ты ведь тоже гуманитарий, верно? Пойдём скорее, я тебя провожу, — с той же самой яркой улыбкой произнёс он и схватил парня за локоть, потянув его в направлении нужного кабинета. — Ох, взаимно. А ты...? — Да, я тоже из десятого "б", можешь ничего больше не говорить. Хотя нет, скажи, как тебя зовут. Мне ведь нужно знать имя своего нового друга? Парень снова улыбнулся и всё-таки вырвал локоть из крепкой хватки Гоголя. — Ясно. Так мы одноклассники. Я Фёдор, — будто бы проигнорировав громкое заявление Николая о друзьях, ответил он. — Федор? Какое чудное имя. Сядешь на первом уроке со мной, лады? Все равно всем уже давно плевать на рассадку. Фёдор лишь задумчиво повёл плечом и промолчал. В класс они зашли только через несколько минут после звонка. Найдя нового, пока неизученного им собеседника, Гоголь почувствовал непреодолимую потребность в рассказе обо всём, что его вечно блуждающий взгляд только смог увидеть в длинных школьных коридорах: надписи на потрескавшихся стенах, ведро уборщицы около туалета, отрдвинутая плитка на полу — сейчас всё это будто бы приобретало какую-то замысловатую и интересную историю, которой Коля с удовольствием делился с Фёдором. Тот, в свою очередь, время от времени утвердительно кивал на странные вопросы Гоголя, проскальзывавшие среди бесконечного монолога последнего. Всё-таки встретить такого чудесного собеседника, да ещё и учащегося в том же классе, что и ты — огромная удача, случайность, которой Николай поспешил воспользоваться в полной мере. Разве не такой друг нужен был ему все эти месяцы, проведённые среди его новоиспечённых одноклассников, которые то и дело вставляли в его монолог совершенно лишние и ненужные факты, которые сразу меняли тему разговора на чуть ли не противоположную изначальному. И порой это невероятно раздражало.***
После уроков. Всего лишь за один школьный день, Гоголь умудрился узнать о Федоренко Достоевском больше, чем, по-видимому, любой другой человек, с которым последнему во всей своей жизни вообще доводилось общаться. Коля не ошибся — Фёдор действительно оказался не только превосходным слушателем, но и великолепным собеседником, готовый поддержать любые темы. Что ж, этот новенький в десятом "б" классе точно был необычным и даже каким-то странноватым. Собственно поэтому Гоголь и решил проявить к нему излишний интерес и потащил к кабинету по школе самым длинным путем, который только можно было себе представить. Поговорить, узнать поближе — обычно парень проделывал это со всеми новыми учениками, ранее приходившими в его класс. Зачастую ими оказывались совсем уж простые, чересчур скучные ребята, в голове которых оказывались исключительно банальные вещи, не представлявшие собой никакого интереса. Но вот иногда в класс приходили действительно крутые, по-своему уникальные ученики, тесная дружба с которыми дорогого стоила в глазах Николая. К счастью, Фёдор Достоевский оказался как раз из числа тех самых крутышек, с которых говорилось выше, из-за чего Гоголь, надо отметить, был несказанно рад. На улице уже совсем стемнело, когда Гоголь и Фёдор, что-то увлечённо обсуждая, подошли к дому Феди. Как и все остальные дома в округе, им оказалась обыкновенная девятиэтажка достаточно далеко от школы, дорога до которой была настолько плохой и неубранной, что несколько раз парням даже приходилось искать обходные пути вокруг громадных куч снега и грязи, лежащей прямо на проезжей дороге. По сравнению с остальными, сегодняшний день был относительно теплым и в какой-то степени даже приятным из-за яркого солнца, слепившего глаза своим холодным светом. — Эй, ты меня вообще слушаешь? Голос Достоевского вновь вырвал Николая из своих мыслей о леденящем душу и тело ветре, что с каждой секундой все сильнее начинал свистеть около ушей. — Что? Прости, я задумался. Ты что-то говорил? — Да. Я спрашивал тебя о расписании. Ваша классная скинула мне его только на сегодня, поэтому не мог бы ты скинуть мне расписание на всю неделю? — А, конечно! Тогда запиши мой номер телефона, я отправлю тебе, как только приду домой. — Хорошо, спасибо. Слушай, Коля, я так и не узнал, где ты живёшь. Тебе, наверное, ещё домой долго идти сейчас? Я могу вызвать тебе такси, если захочешь. Гоголь засмеялся. — Что? Нет конечно, мне ничего от тебя не нужно. Рад был познакомиться. Хотя теперь мы с тобой будем действительно часто видеться, — с улыбкой ответил парень. — Надеюсь, что твои родители больше не будут устраивать внезапный переезд, не так ли? — Нет, ни о чем подобном они мне не говорили, — в свою очередь тоже улыбнулся Федор. — И можешь быть уверен, что не скажут в ближайшие несколько лет... Им дали действительно хорошую работу, так что не переживай. Не переживай. С чего бы мне вообще волноваться о том, собираются ли твои родители и ты уезжать куда-то в скором времени? Хотя сейчас этот вопрос был вполне уместен, как мне кажется. — Ха-ха. Тогда до понедельника? — До понедельника. Коля уже хотел развернуться и пойти к дому, как Фёдор неожиданно окликнул его: — И ещё кое-что. Коля, ты никогда не задумывался о том, почему все одноклассники так избегают тебя? — Избегают? — удивился Гоголь. — Почему же это они меня избегают? Ты просто не знаешь их, будь уверен. И вообще, с чего ты так решил? Что за дурацкий вопрос? Достоевский пожал плечами. — Не знаю, наверное мне просто показалось..Не принимай близко к сердцу, хорошо? Не забудь написать мне. Достав из кармана связку ключей, Фёдор быстрым шагом скрылся в ближайшем подъезде. Тяжёлая металлическая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, сотрясая окна на первом этаже. Коля оторопело стоял посреди дороги, крепко сжимая в руках телефон. Какого чёрта он задает такие вопросы, находясь в этом классе всего лишь день? День, мать вашу, всего лишь день! Разве ему об этом судить? Ну конечно же, нет. И вообще, об этом даже речи идти не может! Нахмурившись, Гоголь ещё крепче сжал телефон и направился домой. Идти, конечно, далеко, но в отличии от предыдущего дня, сейчас это казалось каким-то более привычным и обыденным. Но оно и к лучшему. ...И все-таки этот Достоевский чертовский странный.
