Зимой всегда холоднее

      —...       Гоголь взял телефон в руки и нажал на кнопку приема звонка.       — Приветики, Коля. Как ты?       Парень вздохнул. По видимости, звонила его тетя, с которой он был едва знаком. Она была сестрой его матери, но появлялась в их доме так редко, что в перерывах между ее приездами, ее образ совсем стирался из памяти. С одной стороны это было хорошо, но с другой, если вспомнить, в какой ад превращалась жизнь в квартире во время ее присутствия, то это женщину хотелось поскорее забыть и никогда больше не вспоминать.       — Привет, теть Лен. По какому поводу звоните? — Гоголь слегка улыбнулся, чтобы придать голосу непринуждённой искренности. — Давно не видел вас. Все в порядке?       — Да что я, ты лучше про себя расскажи. Как учеба? Слышала, ты приболел чутка, как самочувствие?       — Да все хорошо. Так что за повод?       На секунду повисло молчание, после чего женщина засмеялась.       — Милый мой, ну что ты, разве у меня должен быть повод, чтобы позвонить любимому племяннику? Кстати, Коля, как ты смотришь на то, чтобы я приехала к вам погостить на недельку после нового года? Как раз и расскажешь мне все свеженькие новости, мм?       — Ну что вы, конечно приезжайте! — в разговоре с тетей Леной без слащавого лицемерия обойтись не могло никогда, как бы это не было прискорбно сознавать. — Только маму предупредите, а то вы же знаете, как она не любит внезапных гостей.       В трубке снова раздался громкий женский смех.       — Ой, ну ты так говоришь, будто я уже завтра собираюсь наведаться! Не переживай ты так, Коленька, предупрежу я твою маму. Ну, ладненько, справляйся пока, а мы с тобой увидимся совсем скоро. Подумать только, как быстро летит время!       Послышались быстрый гудки. Тетя сбросила звонок, даже не спросив, удобно ли ему сейчас было разговаривать. Давно пора бы уже забросить ее в черный список контактов, до все никак руки не доходят.       Перекусив, Гоголь вышел из кофейни, натягивая на руки рукавицы. До конца уроков в школе ещё далеко, а значит и мысли о проекте можно было смело отложить на потом. Сейчас парню оставалось только добраться до дома, чтобы первым делом засунуть руки под батарею и снова ощутить то тепло, которое было так сложно поймать здесь, на улицах заснежанного города.       Снег не прекращался. Его стало уже гораздо больше, чем было час назад, однако все ещё недостаточно, чтобы закрыть грязные проплешины на дорогах и тротуарах. Люди, машины — казалось, что весь мир в односчастье прогрузился в белую мглу, что застеливала глаза, заставляя сильнее кутаться в воротник. Здесь не было уюта. Здесь не было буквально ничего, что могло бы хоть как-то согреть тело человека. Только мороз. Только леденящий душу холод. Только зима.

***

      Неделя пролетела быстро. Снег больше не шел, потому то, что осталось на дорогах очень быстро стало жутковатой темно-серой субстанцией, на которую даже смотреть было противно. Тридцать первого декабря, примерно за час до начала ярмарки, Гоголь, предварительно сложив в сумку все необходимые вещи, выбежал из дома, мимолётно попрощавшись с родителями. На новый год они собирались поехать в гости к маминой близкой подруге в соседний город, поэтому куранты парень планировал встречать на ярмарке вместе с Федором. Вряд ли к тому времени там останется много людей, но встретить новый год среди ярких фонарей казалось куда более заманчивой идее, чем торчать в душном помещении у кого-нибудь дома.       Достоевский уже ждал Николая, когда тот, обходя кучи грязного месива, со всех ног спешил к нему на встречу.       — Надо же, почти не опоздал, — заметил Федор, стоило только парню приблизиться ему ближе чем на пять метров.       — А то! Разве ты сомневался во мне? — со смехом ответил Гоголь. Его щеки раскраснелись от мороза, а шапка на голове немного съехала на один бок.       Тот лишь слабо ухмыльнулся и пожал плечами.       — Разумеется, нет. Я был уверен в тебе как ни в ком другом. Доволен?       — ...Вполне!       До площади было относительно недалеко, однако парни никуда не спешили, поэтому спокойно шли размеряным шагом, весело смеясь и болтая. Точнее, смеялся один Гоголь — Федор, в свою очередь, предпочитал широко улыбаться и иногда вставлять какую-нибудь фразу, от которых Николай вновь заходился в безудержном хохоте. Прохожие, которых сейчас на улицах города было куда больше обычного, казалось, совсем не замечали двух идущих мимо них парней — до нового года осталось всего несколько часов, а на площади вот-вот начнется та самая новогодняя ярмарка, на которой можно будет купить замечательные падарки — как тут обратить внимание на каких-то случайных подростков, которых ты больше никогда не увидишь?       Обычно дорога до площади у Гоголя занимала не больше двадцати минут, в этот раз они добрались туда за полтора часа. Ещё издалека до ушей начали доноситься громкие звуки музыки и людского смеха, а подойдя ближе стало понятно, что в общем шуме голосов с лёгкостью погибали все остальные звуки. Здесь был праздник, настоящий праздник! Радостный смех, улыбки людей — все здесь было таким новым и непривычным, что Гоголь поначалу даже оцепенел, увидев толпу людей, что словно позабыли про свои проблемы и окунулась в праздничное настроение. Как оказалось, встречать куранты на улице собрались многие люди, не только они — подумать только, тут даже будет салют!       Стоило только Николаю вклиниться в ряды торговых палаток, слегка рассталкивая локтями людей, чтобы пробраться к главной сцене, как его тут же окутал мягкий свет бесконечных гирлянд и запах ароматной пищи, разносившийся по всех площади. Ярмарка охватывала собой ещё и несколько близлежащих улиц, из-за чего первого раза определить источник этого запаха было очень сложно, поэтому парень очень быстро боосил эту затею.       Достоевский шел сзади. Добравшись до сцены, Гоголь, словно зачарованный, застыл перед самым ее ограждением. На увивление, людей возле нее было мало, подтоум сейчас он мог спокойно послушать песню, которую под аккомпонимент старого гитариста пела какая-то женщина. Ее голос было очень мелодичным и красивым, и Гоголь невольно заслушался.       — Нравится? — спросил Федор, стоя рядом с Гоголем.       — Мгм.       — У нее и правда чудесный голос. Не ожидал, что в таком городе найдется такая голосистая дама, — Достоевский улыбнулся. — Но в любом случаю, это только к лучшему. Было бы не лучше, если бы на сцене выступала какая-нибудь бабка, которой лет больше чем этому месту.       — Наверное..Я и не знал, что здесь будет так светло, — Николай снял варежки и засунул из в карманы. — Светло и тепло. Знаешь, Федь, даже жаль, что у меня нет никакого подарка для тебя. Здесь так чудесно, я был бы рад вручить тебе что-нибудь...этакое.       — Хм, этакое? Это что же например? — Достоевский расслабленно склонил голову, не отрывая взгляда от певицы.       — Без понятния. Я совершенно ничего не знаю о тебе, чтобы я мог понять что бы ты хотел получить в подарок.       Федор на секунду окинул взглядом друга и засмеялся:       — Ну же, я был бы рад любому подарку. Мне так давно ничего не дарили, кхм.. Хотя оно и верно, ведь у меня тоже нет подарка для тебя. Мы действительно знаем друг друга слишком мало, чтобы заниматься таким ответственным занятием, как покупкой подарков на новый годдля друг друга, не так ли?       Гоголь было слишком лень вдумываться в смысл слов Достоевского, подтому тот просто овтетил:       — Мм.. Да, думаю ты прав. Но все же, тут ведь и вправду так чудесно. Хочешь, я куплю тебе что-нибудь здесь? Тут так много разных вещиц, одна из них тебе точно приглянется!       — Ты сам это предложил, Коля, — Федор зевнул. — Что ж пойдем посмотрим, что тут есть.       Искать долго не пришлось — обойдя буквально две палатки взгляд Николая упёрся в небольшого плюшевого котенка с большими глазами.       — О, смотри какой! — воскликнул он, схватив Федора за локоть. — Хочешь купить его?       — Игрушка? — Достоевский неуверенно нахмурился. — У меня никогда не было подобных вещей, и если честно, я не знаю, что буду с ним делать.       — В этой жизни надо попробовать все, Федь. Можно, пожалуйста, вот это? — обратился к убыбчивой продавщице Гоголь.       Расплатившись, парень с улыбкой протянул покупку Достоевскому.       — Возьми. Знаешь, он мне чем-то напоминает тебя, хе-хе. Вы похожи!       Федор вса так же неуверенно принял подарок, рассматривая.       — ...Спасибо. Он милый.       — Ага. Прямо как ты!       —....Даже так?...       Гоголь рассмеялся.       — Ну же, не смущайся. Кажется, так снова кто-то поет. Идём смотреть!

***

      До нового года оставалось всего несколько минут. Те, кто не ушел праздновать домой, с нетерпением ждали заветного часа, чтобы с криками и поздравлениями встретить долгожданный праздник. Ждал и Гоголь — концерт давно закончился, и теперь на очереди был салют. Минуты тянулись, тянулось и ожидание, на это раз совершенно оправданное.       — Знаешь, Федь, тебя я точно забраю в следующий год, — произнес Николай за три минуты до полуночи. — Иначе что же я буду делать там без тебя?       — Ха-ха. Чтобы ты делал, если бы я вобще не приехал в этот город? — вопросом на вопрос ответил тот. — Наверняка бы помер не так ли?       — Ну, не будь таким категоричным. Просто ты.. Я не знаю как это объяснить. Ты отличаешься от других!       Достоевский удивленно поднял брови.       — Да? И чем же?       Гоголь не ответил. Звон курантов пронзил морозный воздух, и люди, с нетерпением ждущие нового года, все разом замолкли. В полной тишине, городские часы пробили двенадцать.       Первый удар. За ним второй и третий — все это было так волшебно, что мгновения казались вечностью.       Пятый удар. Шестой. Гоголь почувствовал, как сердце пропускает удар. Знамением чего же это могло быть — беды или великого счастья?       Девятый и десятый. Первые крики разносятся над площадью, первые поздравления сыпятся с людских губ. Новый год. Прямо сейчас.       Последний удар, после чего часы замолкают. Пару секунд тишина все ещё нависает над городом, но только для того, чтобы с следующую секунду взорваться радостными возгласами.       — С новым годом тебя, Коля.       Гоголь посмотрел на Достоевского. Тот убыбался, глядя ему прямо в глаза. Было так хорошо, что парень невольно начал улыбаться в ответ.       — Салют! — раздался выкрик в толпе, сразу после которого небо окрасилось в яркие цвета. Огни на палатках потухли; им на смену пришел разноцветный фейерверк, ярко освещавший площадь со всех ее сторон. Томительное ожидание закончилось, настало время праздника.       Все как зачарованные смотрели на небо, туда, где звездный свет был наглухо перекрыли красочные искры.       А Гоголь смотрел на Федора. Салют так красиво отражался в его темных глазах, что отвести взгляд было практически невозможно, хотя парень и не пытался. Он был таким красивым, что на секунду Николаю почудилось, будто перед ним стоит ангел.       И было хорошо.