По грани

«Меня это не касается». Кажется, именно по такому принципу жили почти что все студенты Хогвартса. Их не волновало, что где-то там шли бои, взрывались подлодки, кирпичные здания складывало под градом бомб, как карточные домики.  Волнения вспыхивали и затухали так же быстро, как гаснет спичка — утром в понедельник совы приносили новый номер «Ежедневного пророка», и огонь загорался.  «Немецкая авиация продолжает атаковать британские города! Бомбы летят еженощно! Кадры разрушенных домов магглов!» — кричали заголовки газет.  Налет на Бирмингем, на Ковентри, на Лондон. Вся осень прошла в бомбежке. Сама природа будто бы намекала: «Все плохо! Что вы делаете? Остановитесь!» За всю осень не было ни одного солнечного дня.  Все старшекурсники охали-ахали, а потом, как только заканчивался завтрак, забывали об этом до следующей недели. Когда живешь в магически защищенном здании, бомбы не страшны. Сильное волнение привнесла бомба, задевшая Косой переулок. Никто не пострадал, все лавки ночью были закрыты, но ущерб бедному магазинчику «Все для вашей магической кухни» был нанесен серьезный. На его месте осталась лишь глубокая воронка. «Ежедневный пророк» старался помочь магам. Нельзя сказать, что война совсем не коснулась их, тем более что именно сейчас Гриндевальд вовсю наращивал свои силы. На одной из карикатур, что находилась на развороте газеты, были изображены два волшебника, беззаботно болтающие за стаканчиком огневиски, в то время как под столом притаился шпион Гриндельвальда. От нормальных людей его отличали зловещие черные усы. Надпись на плакате гласила: «Careless talk costs lives», «Беспечная болтовня стоит жизни». На второй полосе были размещены полезные статьи «Как экономить в военное время?», «Что делать, если ваш дом задело бомбой?», «Что должно быть в тревожном чемоданчике?». Но для студентов все же это было не так важно. Они не видели летящих с неба бомб, оглушающих взрывов и гибнущих близких. Их учеба все еще была по-детски беззаботной.  Сильно цепляли новости о бомбежках только маглорожденных и слизеринцев. Первых — потому что в тех условиях жили летом они сами, а сейчас продолжали жить их родители. А вторые…

***

— Грин-де-вальд! Грин-де-вальд! Грин-де-вальд! — скандировала толпа в гостиной Слизерина. Пожалуй, сегодня здесь собрались все старшие курсы в полном составе. На всех креслах, диванах, коврах и подушках кто-то сидел. Гостиную наполняли громкие разговоры и смех, самые старшие ребята выпивали, празднуя победы Геллерта Гриндевальда.  Кэрроу, Розье, Голдштейны, Блэки и другие чистокровные семьи ярко высказывали свое мнение в кругу таких же приверженцев Гриндевальда. Служить такому великому человеку, сильному лорду — привилегия, честь!  — Глупые дети, — пробормотал Том тихо, чтобы слышал только Фар. Тот согласно кивнул с тихим вздохом. Им обоим это не нравилось. Они оба были в стороне. Видели бы они то, что видел своими глазами Том, так бы не радовались. Стоило бы им хотя бы на день стать маглорожденными. — Когда-нибудь мы избавим мир от грязнокровок! — радостно заголосил Маркус Блэк, поступивший на свой последний год. — За чистоту крови! Он чокнулся с кем-то своей бутылкой сливочного пива, которую каким-то образом пронесли в Хогвартс семикурсники. Вальбурга что-то поддакнула брату, за ней согласно повторил Орион, только в этом году поступивший в Хогвартс, тоже на Слизерин. «Семейное», — грустно усмехался Альфард. Меньше всего ему хотелось, чтобы в это все был втянут его младший брат.  — О да, Маркус, этого нам ждать недолго, — с довольной улыбкой проговорил вальяжно развалившийся на кресле Джереми Кэрроу. Его родная тетя являлась одной из самых приближенных к Геллерту волшебниц, чем он и гордился. Хотя стоило ли гордиться? Тот еще вопрос. 

***

Гарри, к своему раздражению, заметил, что Том местами слишком сильно о нем волнуется. Явно сказалось несчастливое лето. Если Риддл долго не видел Гарри, то при встрече не отлипал от него. Том в целом стал постоянно касаться Гарри, словно в попытках удостовериться, что вот, он тут, никуда не делся, живой и здоровый.  Стоило Гарри подцепить какую-то дрянь с температурой, так Том совершенно неожиданно для всех закатил настоящую истерику, ужасно испугавшись, что Гарри болезнь не переживет.  Бишопу приходилось постоянно успокаивать Тома.  «Все хорошо. Я здесь. Я рядом. Ты меня видишь. Ты меня чувствуешь».  Только Тому этого было мало. 

***

В конце зимы война стала заметна и в Хогвартсе.  Еда в Большом зале теперь подавалась небольшими порциями, кормили в основном кашей или вареной картошкой, редко когда была печеная или жареная. Раз в неделю на ужин был маленький кусочек мяса. По вечерам старосты выдавали младшекурсникам молоко — по трети пинты на человека, — а вместо чая теперь был противный отвар шиповника, на вкус напоминавший мокрые носки.  Конечно, ничего не стоило наколдовать себе хоть целый окорок или фруктовый пирог. Но, как и все ненастоящие продукты, они утоляли голод лишь ненадолго, зато оставляли после себя противное тянущее чувство в желудке. Гарри же такие продукты в целом не переносил — после пары трапез, за которыми всегда следовало рандеву с унитазом, он прекратил попытки есть наколдованную еду. Вдобавок не проходило недели, чтобы кто-нибудь не попал в госпитальное крыло с отравлением из-за плохо наколдованной сосиски. Но ребята все равно продолжали поглощать эту самодельную, бесполезную, часто вообще несъедобную бурду — голод не тетка. Отъедались только, когда кому-нибудь приходила посылка из дома, которую по-братски делили на всех. Один раз такая посылка пришла от мамы Бернарду. Гриффиндорские мальчишки, Том и Альфард, Агата и Дейзи поздно вечером собрались в комнате гриффиндорцев. Было уютно и, кажется, впервые за осень тепло — столько человек в одной комнате быстро нагрели воздух. Кто-то сидел на кроватях, кто-то на теплом ковре. В центре комнаты стоял маленький наколдованный столик, а на нем…Домашний хлеб и целая банка варенья.  Они наслаждались каждым кусочком, собирали крошки. Нельзя было пролить ни капли варенья, до того оно казалось им ценным. — Малиновое золото, — облизнувшись, сказал Том. Ответом ему служил дружный вздох удовольствия. 

***

Под самое Рождество Салазар и Годрик решили устроить мальчикам свой праздник. Еще в прошлом году они обещали показать им что-то грандиозное, то, что им очень понравится. Момент настал — решили дедушки.  — Нам точно туда? — с сомнением протянул Гарри, останавливаясь перед дверью женского туалета на первом этаже. Что бы ни скрывалось внутри него, а все-таки заходить к девочкам — странно и неприлично. Том фыркнул.  — Закроешь глаза, паникер. Делов-то. Салазар сказал — туда, значит, туда. Том схватил нервничающего Гарри за руку и храбро открыл дверь в туалетную комнату. Слава богу, женских визгов не было — туалет был пуст. Мальчики выдохнули.  Том отпустил руку Гарри и побродил по комнате.  — Змей видишь? — спросил он, разглядывая каменные стены. Вот надо было Слизерину устраивать из этого целый квест? Даже толком не сказал им, что они найдут.  — Увидишь. — Только это и было сказано мужчиной. На его лице в этот момент была довольная улыбка, а Этерна за его спиной довольно шипела и махала хвостом.  — Вижу, — кивнул Гарри, внимательно всматриваясь в изящную змейку на кране раковины. — Откройся, что ли?  Последнюю фразу он сказал на серпентарго с какой-то растерянностью, сомнением, совсем не ожидая, что в следующую секунду раздастся грохот, и раковина отъедет в сторону, открывая глубокий проход вниз. Том с опаской заглянул внутрь — дна не видно и в помине. Он покусал губы и посмотрел на Гарри.  — Я первый прыгну. Мало ли что. Гарри кивнул. Не то чтобы он хотел быть первопроходцем, поэтому с недоверием наблюдал, как Том тяжело вздыхает, перехватывает палочку поудобнее, а потом прыгает в, наверное, трубу. Через пару минут Том, судя по звуку, приземлился на что-то твердое.  — Порядок, Гарри, спускайся! — раздался снизу громкий голос Риддла. Гарри хмыкнул. Сногшибательное, в прямом смысле, приключение. Он пробормотал на змеином что-то вроде «закройся» и прыгнул вниз. Через секунду над его головой сомкнулся пол, погрузив мальчика в полную темноту.  Гарри никогда не был на американских горках, но мог поклясться, что ощущались они примерно так же. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Скоро Гарри не сомневался, что летит глубоко под замком, ниже всех подземелий. Он скатывался достаточно долго, пока его ноги не коснулись твердого каменного пола, а в нос не ударил запах сырости и легкой прохлады.  Перед ним возник Том с волшебной палочкой в руке, на конце которой теплым светом горел яркий огонек. Мальчик помог ему удержать равновесие и стряхнул пыль, которую в полумраке все равно не было видно.  — Ты в порядке? Не ушибся? Ран нет? — в волнении спросил Том, осматривая Гарри. Тот закатил глаза, но терпеливо помотал головой.  — Все хорошо, Том. Я цел, — усмехнулся мальчик, зажигая «Люмос» на собственной палочке. — Так, и где мы? Гарри осмотрел огромное помещение, что предстало перед его глазами.  — Мы, наверное, ушли под школу на целые километры. — Голос Гарри эхом прокатился в темноте тоннеля. — Может, даже под озеро, — заметил Том, косясь на темные стены, покрытые илом. Мрак в туннеле царил непроглядный, «Люмос» не давал видеть дальше вытянутой руки. Том чертыхнулся и прошептал «Люмос Максима» на серпентарго. Стало, без сомнения, светлее, и можно было идти спокойно, не боясь поскользнуться и упасть. Мальчики, оглядываясь, пошли вперед по туннелю.  Гонимая лучом света, тьма отступала, открывая все те же влажные, облепленные илом стены. В волшебном свете тени идущих казались фантастическими чудищами. В тоннеле царила мертвая тишина. Первым неожиданным звуком был хруст — Том наступил на нечто, оказавшееся крысиным черепом. Гарри направил на него луч света — весь пол был усеян костями мелких животных. Мальчики дружно поежились. Не самая приятная находка.  Тоннель поворачивал снова и снова, напряжение мальчиков росло. Гарри несколько страшился того, что его ожидает, на лице Тома же проскальзывало нервное возбуждение. Наконец, миновав еще один поворот, они увидели перед собой гладкую стену, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головами, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. — Вау, — выдохнул Том, распахнув глаза. Гарри подошел вплотную к стене. В горле у него пересохло. Казалось, что за этой стеной находится что-то до ужаса важное.  — Том, — слабым голосом начал Гарри, — а дедушка не говорил, что нам делать, когда мы откроем эту дверь?  Том покосился на Гарри и помотал головой.  — Нет… думаю, нет. Я бы запомнил, — прошептал Том, чувствуя важность момента. Он переплел пальцы с пальцами Гарри. — Он сказал, что это сюрприз. Но все будет хорошо.  В этот раз не было необходимости силой воображения оживлять змей — глаза у них и без того горели живым блеском.  — Откройтесь! — приказал Гарри низким, тихим шипением. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны. Раздался дружный вздох удивления и восхищения одновременно.  Они стояли на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. На негнущихся ногах Том за руку завел Гарри внутрь и двинулся между колонн вперед. Каждый шаг отзывался гулким эхом от перечеркнутых тенями стен. Каменные змеи, казалось, следили за ними темными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн, у задней стены, высилась огромная, до потолка, статуя. Гарри запрокинул голову, гигантское лицо над ним с аристократическими чертами и длинной бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, упиравшиеся в гладкий пол.  — О, дед, — нервно хохотнул Том, разглядывая статую. — Я удивлен, но это в духе Салазара — отгрохать себе такое чудо.  Риддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами, сдвинув брови. Как там он ему говорил? Том широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! Гарри фыркнул. Надо же было придумать такую муть. Он отступил назад, чтобы получше разглядеть верх статуи. Посмотреть было на что. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчетливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу.  Что-то непомерное сотрясло пол — Гарри почувствовал, как дрогнули плиты. Том открыл рот в удивлении. Прямо перед ними, свернувшись гигантскими кольцами, замер василиск. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зеленая, толщиной с колонну.  — Этерна! — в шоке выдохнул Гарри. Том ошалело моргнул. И правда, это была та самая змея, изображенная на картине рядом с Салазаром, его любимица. И сейчас мальчики совершенно спокойно смотрели ей в глаза, которые, по идее, должны были сразу убить их. Однако сейчас те были прикрыты веками. У змей их не было, но кто сказал, что их нет у василиска?  — Мерлин милостивый…— выдохнул Том и медленно осел на пол. Этерна издала хриплый шипящий звук, отдаленно похожий на смех.  — Ага, — ошалело кивнул Гарри. — Ага… От автора: месяц не думала о мальчиках, все было как-то не до них. Даже не ожидала, что вернуться к ним будет так приятно. Надеюсь, глава вам понравилась и, возможно, оставила приятные впечатления. Конец фанфика уже виднеется на горизонте, для меня так точно. Надеюсь, не больше полугода — и вас всех ждет счастливый (или не очень ;)) финал.  В главе присутствуют небольшие фрагменты из книги «Гарри Поттер и Тайная комната».