Невеста принца Геллена

Я родилась в Чарне на противоположном берегу Златоструйки напротив королевского двора. Это было людское поселение, основанное еще при королеве Венлан Благочестивой: здесь селились бедняки, больные и другие люди, особо нуждавшиеся в помощи мудрых и всесильных гроо из королевского дома. С тех времен так и пошло, что в этом тихом и прекрасном месте, совсем недалеко от дворца властителей Чарна, жили не знатные и родовитые люди, а такие, как моя семья. Мой отец был ювелиром, он добывал золото в Златоструйке и делал из него чудесные кольца, ожерелья и серьги, которые часто покупали не только люди-дворяне, но и знатные гроо, в том числе из королевского дома. Королеве Аве очень нравились работы моего отца, и она делала у него специальные заказы. Моя мать была портнихой и шила прекрасные платья. Ее заказчицами были знатные дамы из людей и гроо, в том числе принцесса Арэт, сестра короля Ура. Мое детство прошло на берегу этой реки. Я промывала в ней пряжу, стирала, а также просеивала сквозь сито золотой песок, чтобы помочь отцу. Частенько я любовалась на королевский двор, мощенный драгоценными камнями, на фонтан в виде головы золотого дракона, на никогда неувядающую виноградную лозу. По преданию эту лозу посадила сама Венлан Благочестивая, сказав, что она будет цвести всегда, пока цветет королевский род — Дом Золотого Дракона, и увянет лишь тогда, когда увядание и тлен коснется коронованных особ. Я любила гроо, всегда, с детства. Они казались мне прекрасными, могучими, мудрыми и сильными, какими очевидно и казались основатели двенадцати домов гроо, высадившиеся на этой земле, моим предкам. Никто не знает, откуда они пришли — потомки Адама и Лилит, чародеи и истинные властители, в чьих жилах течет кровь великанов, высокие, так что самый высокий человек доставал бы им едва до пояса, гордые, отличающиеся такой дивной, совершенной красотой, которая никогда не выпадала на долю детей Евы, живущие до четырехсот лет. Легенды рассказывают, что наши предки были варварами и язычниками, а гроо научили их вере в Единого Бога Лэна, добру, любви и радости. Гроо помогали людям в тяжелом физическом труде, лечили их от всех болезней и недугов, учили наукам и искусствам — и за это самый добрый, самый чудесный из них род — Дом Золотого Дракона — был моими предками коронован, а остальные одиннадцать родов стали дворянами и советниками. Но и среди людей были тоже дворяне и важные сановники. Как много, много тысяч лет прошло, а в Чарне, как и прежде, властвует истина, мудрость и добро, покуда правит людьми Дом Золотого Дракона. И помня это, каждое утро и каждый вечер мои родители и я молились Лэну за здравие и процветание нашего доброго короля Ура и его супруги, королевы Авы, и их детей, принца Роя, принцессы Роук и принца Геллена. Я часто видела принца Геллена, младшего в семье, среди моего народа. Там, где зеленеют холмы, к западу от Чарна, он лежал среди трав и цветов, окруженный человеческими детьми и их родителями, рассказывал им легенды и сказки и даже катал детей на своих плечах. А иногда он создавал с помощью магии феерверки или заставлял камни крутиться вокруг себя, чем весьма радовал детей. Мне хотелось быть к нему поближе, меня восхищали его серебрящиеся на свету снежно-белые волосы до пояса, и смеющиеся голубые глаза, и добрая кроткая улыбка. Время шло, мне минуло уже восемнадцать лет. А принц так и не изменился, ведь время течет так быстро для людей и так медленно — для гроо. Однажды я снова стояла с ситом на берегу Златоструйки, как вдруг в воде мелькнуло отражение стройного и очень высокого силуэта гроо. Я вздрогнула, опустила сито и оглянулась — и вдруг увидела его совсем рядом, так близко, как никогда. Он сел рядом и улыбнулся мне. — Как же тебя зовут, прекрасная златоискательница? — спросил он, улыбаясь. — Я знаю твоего отца и твою мать, и тебя саму видел часто, когда ты еще была маленькой девочкой, но так ни разу не осмелился к тебе подойти. Как же тебя зовут? — А…Айвэн, ваше высочество… — пролепетала я, чувствуя, как у меня краснеют щеки и уши. — Мне так часто приходится слышать «ваше высочество» дома, от учителей и воспитателей, и здесь, среди твоего народа, и очень мало кто называет меня по имени, только мой дедушка, и моя мама, и иногда отец, и брат с сестрой. Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня по имени. Я почувствовала, как краска заливает мне лицо, и несмело прошептала: «Геллен…» — Хочешь ли ты посмотреть на наш город, ведь ты так много работаешь и мало где бываешь? — спросил он. — Там, за дворцом, есть большая прекрасная гавань, куда я убегал еще ребенком, прячась от старшего брата, который обзывал меня и швырял в меня камнями. Говорят, именно в эту гавань пристали корабли гроо, и на самом большом и красивом корабле, говорят, приплыли мои предки — Дормир и Анника, основатели королевской династии. Я кивнула. У него был очень красивый голос, нежный и сильный одновременно, удивительно звучный, впрочем, как, наверное, у всех гроо, привыкших произносить заклинания на своем древнем языке. Он взял меня за руку, словно маленькую девочку, бережно и нежно, и мы пошли в гавань. Он соразмерял шаг, чтобы я поспевала за ним, и опускал голову, чтобы удобнее было разговаривать. По дороге все кланялись и удивленно смотрели на меня, а я сгорала от гордости и неловкости: сильный, высокий, могущественный гроо — принц! — ведет за руку меня, дочь ювелира, простую человеческую девушку. * * * Мои отец и мать привыкли к тому, что принц стал часто у нас бывать. Соседи зауважали их еще больше, а на меня то и дело бросали странные взгляды. Он дарил мне цветы, украшения, книги. Мое сердце день ото дня тихо, тайно и молча билось для него. Но смела ли я надеяться на взаимность? Кто он и кто я? Однажды вечером он был особенно печален. Все смотрел на закат и ничего не говорил. — Что с тобой, Геллен, мой принц? — спросила я. — Почему ты сегодня так угрюм и молчалив? — Скажи мне, Айвэн, — медленно ответил он, — что ты думаешь о смешаных браках людей и гроо? Печальна участь тех и других, когда они соединяются, потому что их природа изначально неравна. Мы живем так долго по вашим меркам, а вы по нашим стареете и умираете так быстро. Мы владеем чарами, которые вам недоступны. И наконец, мы ростом таковы, что вы рядом с нами выглядите детьми. Но что делать гроо, который полюбил человека? Мы устроены так, что не умеем забывать и, если любим, то любим один раз и на всю жизнь, на все четыреста лет, которые нам отмерены Лэном. Очень мало случаев смешаных браков в истории Чарна. Но король Ардор, брат Венлан Благочестивой, мой предок, взял в жены девушку из людей, и они были даже счастливы… Жаль, что так недолго; когда она умерла, вся радость жизни для него померкла. — Какие странные у тебя сегодня мысли, мой принц. Почему ты думаешь об этом, скажи? — спрашивала я, чувствуя, как дрожит и сжимается мое сердце. — Потому что я люблю тебя, Вэн. И я бы сказал: «Будь моей невестой», если бы был уверен, что ты согласишься. Но я не хочу, чтобы ты была несчастлива. Даже если оставить на время то, что я гроо, а ты человек. Твой дом тих и уютен, а мой — полон государственных дел и политики. И еще… — он нахмурился, — мой брат, который всех обижает, наверняка будет тебя задирать. — Мне все равно, — сказала я, чувствуя дрожь во всем теле, — все равно, что ты гроо, а я человек, все равно, что я умру от старости, когда ты будешь еще молод, все равно, что ты принц, а я дочь ювелира, все равно, будет меня задирать твой брат или нет. Я тоже люблю тебя. И если ты согласен даже на недолгое счастье — я здесь и я твоя. Он прижался губами к моим рукам и долго молчал, а я смотрела на реку, не пытаясь скрыть бегущие по щекам слезы. — Тогда, — сказал он наконец, подняв лицо и взглянув на меня внезапно повеселевшими голубыми глазами, — может быть скажем твоим родителям, а потом — моим? Но не успела я встать, внезапно сзади послышались огромные шаги, и кто-то с силой толкнул Геллена в плечо. Это был принц Рой, старший брат Геллена и наследник престола. На его коротких черных кудрях сверкала маленькая серебряная корона принца, тонкие губы кривились в усмешке, а взгляд бархатных черных глаз остановился на мне. — Как же ты сентиментален, братец мой! — воскликнул Рой. — И какое у тебя живое воображение! Даже я не додумался бы взять в жены девушку без печати чародея на лице, да еще и такую, что едва достает мне до пупка. — Расхохотавшись, он внезапно схватил меня за волосы и поднял над землей. — О, какая милая маленькая женщина! И как же ты поместишься в ней, скажи-ка мне, братец?.. — Отпусти ее немедленно! — закричал Геллен, бросаясь на брата. Я в это время беспомощно висела в воздухе, с волосами, зажатыми в могучей руке Роя, в тщетных попытках освободиться. Рой бросил меня на песок. К счастью, песок был мягкий, я подумала, что наверняка бы расшиблась, если бы он бросил меня о камни. Наследник оттолкнул от себя налетевшего на него Геллена и, быстро вскинув руку, проговорил что-то на древнейшем заклинательном языке гроо. Я увидела, что мой жених упал на песок, а над ним тотчас завис огромный камень, который парил в воздухе в нескольких сантиметрах от его головы и мешал встать на ноги. Рой смеялся. Геллен прикоснулся к камню и тоже произнес что-то на языке гроо; камень раскрошился на мелкие кусочки, которые осыпали Геллена, когда он вставал на ноги. Рой продолжал смеяться. — Уходи отсюда! — закричал Геллен. — Ты испытываешь мое терпеие. Клянусь Лэном, еще немного, и у я попробую на тебе какое-нибудь нехорошее заклинание. И если ты хоть пальцем тронешь Роук, я переломаю тебе пальцы и зашью тебе рот, чтобы ты больше не мог колдовать! — Какой ты у меня добрый, братец, — осклабился Рой. — Не буду тебе мешать. Меня ждет Арэт, а ты возись тут со своей дочкой ювелира, коли угодно. И, засмеявшись, он направился большими шагами к дворцу. — Прости меня, — сказал Геллен. — Мне стыдно за моего брата, стыдно, что я его вовремя не увидел и не смог тебя защитить. Он всегда был таким. Я сильно надеюсь и молю Лэна, что отец никогда не отречется от трона в пользу Роя.