Белые розы ;; Roses blanches

После убийства Мухи, в котором обвинили Сашу, было принято решение запрятать Белова на даче знакомых семьи Холмогоровых. Конечно, никто не был застрахован от поисков милиции, но это было последнее место, куда бы отправились правоохранительные органы. Солнце село уже несколько часов назад, освобождая путь редким звëздам и голубой луне, которая выделялась белым пятном на глубокой чернеющей глади. Дачники уже готовились ко сну, выключали свет на кухне, укутывались в одеяло и желали спокойной ночи друг другу. Такие люди не занимаются чем-то разноплановым, что могло бы принести в их жизнь больше эмоций. Напротив они предпочитают придерживаться одного и того же распорядка дня: встать по будильнику, умыться, разглядев как следует заспанное лицо в зеркале, позавтракать яичницей или каким-нибудь бутербродом, лениво почитать книгу, а потом пропасть в огороде или саду до вечера; затем просмотр вечерних новостей, неспешный разговор с домашними, и вот уже на пьедестал входит луна, зовущая ко сну. Но в эту ночь по всему дачному посëлку раскатывались громкие звуки фонящей музыки и пьяного молодого смеха. После приезда Саши друзья как следует не отпраздновали возвращение брата, а ведь хотелось устроить «гулянку», где каждый смог бы отдохнуть, отвлечься и забыться на время. Да и Катя, невольно попавшая в водоворот событий, желала хотя бы одну ночь не думать обо всëм, что свалилось на неë, ещë такую юную, романтичную, но стойкую девушку. Ребята пригласили внезапно появившихся дам, глядя на которых, становилось понятно, что они нужны только на эту весëлую ночку. Катерина была среди них белой вороной: не смеялась так громко, не размахивала так руками, не шепталась с другими, хихикая и поглядывая на мальчиков. Находиться среди них было душно, неприятно, даже как-то глупо. Но убивала даже не эта атмосфера в машине Космоса, которая пропахла дешëвыми женскими духами и лаком для волос, а то, какими глазами смотрели молодые люди на этих девочек: пытливо, с определëнным желанием, которое произносить вслух Кате было отвратно, с уверенностью, что им не откажут. И Витя смотрел на них так же. Его лазурные глазки явно уже мысленно раздевали одну из дам, но, встретившись с острыми радужками Кати, Пчëлкин метнул взгляд в окно, за которым мелькали деревья, и чуть заметно усмехнулся. У него в голове родился отвратительный, но чертовски притягательный план. Подъехав к даче Царевых, шумная и большая компания буквально вывалилась из машины и направилась прямиком к дверям двухэтажного дома. Одна Катя шла позади всех, не желая вливаться в толпу девушек, зацикленных на одном. Спустя какое-то время все расселись, потихоньку тянули алкоголь из бутылок, закуривали «вонючие», какими их называла Белова, сигареты. Каждый из парней сидел с одной или даже двумя членами женской компании, пока Катя оставалась сидеть в одиноком кресле в углу комнаты. Лишь изредка она бросала взгляд на Пчëлкина, убеждаясь, что сегодня ему точно будет не до неё, и успевала отворотить глаза к тому моменту, когда Витя начинал целовать одну из симпатичных блондинок, при этом разглядывая сквозь чужие волосы силуэт одинокой девушки в кресле, которая сидела, сложа перед собой руки в замок и слушая музыку, звучащую из магнитолы. Вскоре всем захотелось перекусить, и парни, за исключением Пчëлы, который был слишком увлечëн танцем с какой-то девушкой, отправились на кухню, чтобы, так сказать, «обслужить прекрасных дам». Катя пошла с ними, не желая оставаться в змеином царстве блондинок и брюнеток и уж тем более наблюдать картину, как Витя обнимает и целует одну из них. — Ну что, кашевары, — начал Фил, заходя на маленькую кухню, в которой, несмотря на свой размер, помещались четверо, — Пчëла уже скоро со своей пойдëт. Кос, ты кого будешь? — Сначала ту, что на диване, а потом всех остальных, — без стеснения отвечал Космос, выкладывая овощную тарелку. — Прошу прощения, а можно не обсуждать свои планы на этих девок в моëм присутствии? — вмешалась Катя, оперевшись на холодильник. — Да, ребят, не надо. Я сегодня тоже не в настроении. — поддержал сестру Саша. — Ну как хочешь, Сань. Ладно, давайте отнесу, — аккуратно отвечал Валера, унося тарелки с незамысловатой закуской в гостиную. Катя, поняв, что среди парней было не лучше, чем среди девушек, вернулась обратно. Но увидев, как Витя, недавно просто танцующий, теперь жадно и сладко целовал брюнетку в розовом платье, наверняка нашептывая ей что-то непристойное, Катя поняла, что еë терпение лопнуло и, завидев Сашу, сказала, что ей нужно на воздух. — Не могу больше на эту дурь смотреть. — пояснила она, выходя на крыльцо. Щëки приятно обдувал летний ветер, который в начале дня кажется знойным и слишком горячим, а к вечеру в нëм уже витают нотки благодатного холодка. Чуть слышное стрекотание сверчков успокаивало, шелест молодой листвы дарил умиротворение. «Поверить не могу, что они говорят и делают такое при мне, не стесняясь! Чертов Пчëлкин, пусть подавится этими...» — мысль в еë голове прервалась, когда боковым зрением Катя заметила открытую дверь и чью-то фигуру. Ко всему еë ужасу, фигура эта принадлежала тому, о ком девушка думала мгновение назад. — Кать, ты чего ушла? — будто ничего не произошло, любопытствовал Витя. — Да ничего, просто не хочу вам мешать веселиться и проводить время с пловчихами. — отчеканила она. — А с чего ты взяла, что я хочу проводить с ними время, м? — с ехидной улыбкой спрашивал он, подходя к Кате ближе и смотря прямо ей в глаза. — Думаешь не видно? И так ясно, что ты бабник и ни одной юбки мимо себя не пропустишь. Можешь вешать эту лапшу на уши какой-нибудь другой глупенькой девочке, которая видит только твою смазливую мордашку и смеëтся с твоих нелепых шуточек. Ты прекрасно знаешь, что я не такая. Так что иди обратно к своей «избраннице», она тебя заждалась небось. — Белова, я в курсе, что ты у нас самая умная, но твой перекаченный книжками мозг иногда очень мешает, — Пчëлкин уверенно отражал словесную атаку, при этом незаметно тянулся к ладони Кати, которая теперь пылала жаром то ли от гнева, то ли от неясного смущения. — Ну ты и конченный! — прошипела сквозь зубы раздраженная, но расстроенная девушка. Столько лет она питала надежду, что однажды он обратит на неë внимание, но в итоге видит каждый раз одну и ту же картину, как молодой человек целует одну, как он смеëтся наедине уже с другой. С кем угодно, но только не Катей. — Какая злая и стервозная... — тихо проговаривает Витя, сжимая запястье девушки крепче, не давая выбраться из этой хватки. — Но это отнюдь не мешает мне любить тебя. Катерина не успевает осознать весь смысл сказанного, но оказывается слишком близко к Пчëлкину. Еë руки лежат на его широкой груди, внутри которой бьëтся молодое сердце. Его ладони, находящиеся на талии девушки, чуть сильнее притягивают юницу к себе, не оставляя шанса улизнуть. В считанные секунды он ловит губами тихий недовольный вздох Кати, которая замирает от неожиданности и прикрывает глаза. Нежный, но слишком сладкий поцелуй затмевает их умы. Оба отдаются этому странному приливу страсти и желания. Ещë несколько секунд этой неги под луной становятся для них будто вечностью. Сколько раз Катя представляла в несбыточных мечтах этот поцелуй, думая, каким послевкусием окрасится момент после него. Сколько раз Витя, разглядывая издали губы Беловой, грезил об их мягкости и нежности. Но вот, тихое причмокивание становится завершением неожиданного взрыва чувств. — Это... что вообще было? — смутившись, тяжело дыша, спросила Катя, бросив на молодого человека ошарашенный взгляд. — Взаимно значит, — улыбаясь, заключил тот, выпуская девушку из своих рук, хотя так не хотелось этого делать. — Ну иди в дом, принцессам уже пора спать. Катя лишь как-то глупо улыбается, заправляет прядь волос за ухо и молниеносно покидает крыльцо, ускользая в комнату на втором этаже, где она могла бы спрятаться от всего мира и поразмышлять остаток ночи о случившемся. Виктор остаëтся на улице, вдыхая ту же свежесть, внимая тому же стрекотанию сверчков. Однако эта идиллия длится недолго, и прерывает еë чересчур заботливый старший брат, видевший всë происходящее. — Пчëла, объясни мне одну вещь, — начал Саша, не глядя на Витю, — неужели мои намëки на столько неясны? — Ты о чëм, Сань? — отвечал Пчëлкин так, словно поцелуя с младшей сестрой Белова не было. — О том, что моя сестра — не одна из твоих шлюх, — повысив тон, с раздражением пояснил Александр. — И я не позволю тебе тронуть еë, заруби себе это на носу. — Понял. Но я ещë поговорю с тобой на эту тему, ладно? — заискивающе отвечал Витя, уже предвкушая серьëзный и неприятный разговор с другом. На деле же сердце его, которое только что билось так часто, словно дикая птица, заключенная в тесную клетку из костей, теперь упало куда-то вниз, в самую бездну. Не хотелось мириться с горькой действительностью, в которой им с Катей не суждено было оставаться вместе. Пчëлкин хотел жить в этой сладастной мечте, где он может покрыть жаркими и влажными поцелуями нежную кожу Катеньки, слушать еë тихие вздохи, смотреть в еë красивые глаза и утопать в этом чувстве абсолютного спокойствия рядом с ней. — На сегодня базар окончен. Пошли обратно, а то еще волноваться будут. — сухо закончил Саша и, не дожидаясь товарища, зашëл в дом. Музыка всë продолжала шуметь, смех и громкие восклицания были слышны по всему посëлку, не давая мирно спать тем, кто хотел от этой ночи одного — хорошо выспаться. Но среди этой серой массы находилась девушка, которая вновь сидела допоздна за очередной книгой по художественной литературе, поглядывая на молодую луну и окунаясь с головой в новое произведение. — Маш, ты чего не спишь? Время видела? Закругляйся давай, завтра вставать рано, а она всë сидит, — шëпотом делала замечание ещë молодая женщина с сонным лицом, стоя в проходе. Это была еë мама, Юлия Владимировна, добрая, но справедливая. Работа в органах дала свои плоды, и уже в 40 лет она вышла на заслуженную пенсию, которую могла полностью посвятить себе и дочке. Многое она повидала, много у неë было синяков и шишек, но душа еë и сердце оставались чистыми и светлыми. Муж еë, Кузьма Александрович, прожил с ней всего ничего, однако эти четыре года совместной жизни превратились в яркое воспоминание, горевшее в мыслях Юлии ещë долгое время после развода, причины которого дочь не знала до сих пор и уже не решалась спрашивать о них у матери. Где он сейчас, чем занимается, нашëл ли он новую семью? Все эти вопросы давно не возникали, и Юлия с дочерью продолжали свою тихую жизнь без него. От него остались только фамилия и отчество девушки, больше ничего. Однако юница частенько думала об отце, который покинул их совсем рано — девочка не запомнила его черты лица. Она ни в коем случае не хотела, чтобы с ней повторилось то же, что и с матерью. — Сейчас лягу, мам. Две страницы осталось дочитать. — таким же шëпотом отвечала Маша на заботливое замечание матери. Это была девушка лет девятнадцати, ещë не набравшаяся опыта, но обладающая глубоким внутренним миром, на страже которого стояла она сама и не позволяла кому-либо узнавать еë слишком хорошо. Круглое лицо еë с чуть румяными щеками и курносым, но аккуратным носиком создавали впечатление, будто она была до боли простодушной и лëгкой на подъëм. Но хватало одного сурового взгляда серо-голубых глаз, что на свету переливались от зелëного до холодного серого, и становилось ясно, что эта девушка вовсе не станет подпускать к себе кого попало. Густые тëмно-русые волосы обрамляли еë лицо, вились, запутывались, лезли во все стороны, что нередко мешало заниматься каким-либо делом. Однако именно благодаря этим волосам Маша не раз получала комплименты от подружек и знакомых. Среднее телосложение ничем не выделялось среди других сотен похожих, но сама девушка каждый раз разглядывая себя в зеркале, подмечала, что очень неплоха собой и любила надевать те вещи, которые могли бы подчеркнуть фигуру. Достаточно длинные пальцы рук непрестанно что-то писали, зачëркивали, выделяли, снова что-то черкали, перебирали страницы какой-нибудь книги, словом, всегда находились в движении. Всю школьную жизнь Маша посвятила литературе и изучению русского языка, ведь мечтала стать журналистом ещë в средней школе, когда поняла, что написать сочинение оказалось намного легче, чем решить задачу по физике. О школьных друзьях она старалась не переживать, ведь понимала, что в конечном итоге их пути во взрослой жизни разойдутся; общалась с парой девочек, с которыми иногда ходила гулять после школы. Хотя ей бы очень хотелось стать похожей на ту светловолосую девчонку, которая училась с ней в параллельном классе, но при этом была младшей сестрой Саши Белова, у которого образовалась своя компания, почти что маленькая семья. Маша искренне мечтала поменяться местами с Катей, его сестрой, которая вечно была с ними: они приходили вместе в школу, шли вместе в столовую, гуляли после уроков тоже вместе и, казалось, они были просто неразделимы. Но, к сожалению, стать другим человеком невозможно. Нужно идти своей дорогой, не пересекая чужую. Но всë же так хотелось пересечься с одним мальчиком из этой дружной компании, который был выше всех остальных, травил самые смешные анекдоты и даже иногда стрелял своими серыми глазами в ответ на бесстыдные взгляды Маши. Несмотря на это, их переглядки были единственным взаимодействием между ними. Она тихо мечтала о разговоре или прогулке с ним, а он не знал, как к ней подобраться, как не испугать своей напористостью эту хрупкую, на первый взгляд, девушку. Главной мечтой и целью Маши было поступление на журфак, стать журналисткой, которая бы несла правду народу, освещала особо острые проблемы и помогала простым людям разобраться в самой сложной и запутанной истории, которая могла произойти в Советском Союзе; чтобы однажды еë имя — Гордеева Мария Кузьминична — красовалось в новостях, чтобы каждый уважаемый человек знал еë в лицо и восхищался еë работой, восхвалял еë стремление протянуть обычным людям руку помощи в сфере политики или общественной жизни. В позапрошлом году она поступила в университет, и вот уже заканчивала второй курс. Оставалось сдать последний экзамен и сессия будет закрыта, но с такими соседями, которые в опьянении занимаются непонятно чем и кричат на всю улицу, это оказывалось проблемой. «Что там за придурки?» — нервно перебирала мысли девушка, пряча книгу на полку и готовясь ко сну. Кто же знал, что всего через пару часов этих «придурков» подстерегут спецслужбы, и именно тогда начнëтся их история, в которую каким-то образом впутается Маша, что теперь мирно спала, повернувшись лицом к стене.