Белые розы ;; Roses blanches

1991

Тëплый октябрь мягко опустился на Москву, укрывая еë листопадом и редкими дождями. Солнечный диск изредка выглядывал из-за облаков, но почти каждый день была приятная прохладная погода, которая казалась благодатью по сравнению с жарким летом. Однако тучи уже затягивали небесное полотно, темнело. Москвичи возвращались с работы домой, устало откидывались на спинку дивана, включали вечерние новости или читали свежий выпуск «Известий». Но в чистеньком и уютном, но в то же время строгом и официальном офисе издательства ещë докипала работа: журналисты, редакторы и репортëры что-то печатали и писали, исправляли, советовались друг с другом, подготавливая статьи для дальнейших выпусков. Будучи одной из них, ещë юная, но уже способная и подающая надежды недавно выпустившаяся студентка факультета журналистики закончила очередную сухую и бессмысленную статью, которую как всегда поместят в самый конец или середину газеты. Разве о таком она мечтала? Нет, но прежде, чем достичь успеха, нужно долго и упорно пробиваться наверх, что в современных реалиях невыносимо тяжело, однако возможно. Этой мыслью девушка и успокаивала себя, пока собирала получившийся материал и скрепляла бумагу степлером, который звонко щëлкал при работе. Оставалось только отнести статью главному редактору, чтобы тот сделал необходимые правки, а уже потом можно было со спокойной душой ехать домой, пить горячий чай и забыться в чтении какой-нибудь книги. Аккуратные, но энергичные шаги с характерным цоканьем невысоких каблуков приближались к залаченной деревянной двери начальника. Уже поднимая руку для стука, журналистка остановилась на полпути, прислушиваясь к еле различимой речи главного редактора, говорящего по телефону. — Николай Федорович слушает... Да, да. Лапшин? Да, знаю. Что они сделали?! Быть не может! — сначала голос его был спокойным, хрипучим от усталости, а затем начал приобретать удивлëнные ноты. Он перешëл на шëпот, но главную суть всë ещë можно было уловить, — Этот Саша Белый, эти бандиты... повсюду сейчас. Боюсь, что скоро и среди нас появятся. Уж если «Курс Инвест», безобидную фирму, они такими методами прибрали к своим рукам, то что же они будут дальше делать... — пока этот разговор продолжался, девушка стояла за дверью, прикрыв рот рукой. Теперь еë ум был озарëн неожиданной новостью, которая тянула и звала в топкое болото, из которого навярняка не выйдешь в целости и сохранности. Но теперь нужно не подавать виду, постучать как ни в чем не бывало, отдать бумаги и невозмутимо направиться домой. Она наконец поднесла руку к дереву, в ту же секунду раздался торопливый стук. — Войдите! А, Маша, уже закончили работу? — Николай Фëдорович быстро сменил интонацию, будто пару минут назад он не шептался с кем-то телефону, боясь, что его услышат. Будто он не трясся от ужаса при одной только мысли, что его жизнь и работа окажутся под угрозой в лице местной, набирающей влияние преступной группировки. — Да, вот, тут статья про... про солëные огурцы... — было даже как-то неловко озвучивать тему, которая была полностью посвящена солению овощей и навярняка заинтересовала бы пожилых читательниц, учитывая, что в голове Марии уже рождался замысел о работе, которая разоблачает бандитов, оголяет их цели, призывает граждан быть осторожнее и обращаться в соответствующие органы, если они поймут, что связались именно с этой ОПГ. — Да... Ты не должна писать этот бред про огурцы, когда простым людям нечего есть. Что ж, статья все-таки проходит по всем критериям, в еженедельном выпуске опубликуем еë... на последней странице. — голос редактора был ровным, не слишком громким. Он видел потенциал в юной журналистке, понимал, что подобные работы ничего ей не стоят, она пишет их всего за пару часов, не прибегая к каким-то особенным источникам. А всë же хотелось увидеть, как она окрепнет и начнëт появляться сначала на вторых, а потом и на первых страницах газеты. Кто же знал, что позже Николай Фëдорович пожалеет о том, что даст Гордеевой право на выпуск разоблачающей статьи. Закончив с основной работой, Маша облегченно выдохнула, осознавая, что теперь может свободно заняться материалами. Она уже где-то слышала имя Саши Белого: он был замешан в каком-то конфликте, который был закрыт смертью одного из главных его участников. Достать ключи от архива оказалось легко, воспользовавшись доброжелательностью вахтëрши, которая заведовала всеми ключами в офисе издательства. Нина Анатольевна была одинокой женщиной уже преклонного возраста, а Маша часто болтала с ней в перерывах и всегда желала хорошего дня и вечера, проходя и уходя. Поэтому получить доступ к старым выпускам газеты не составляло никакого труда — женщина охотно отдала пожелтевший ключик и снова принялась за кроссворд. Цоканье каблуков гулко раздавалось в длинном коридоре, который вëл к архиву. Наконец, шаги прекратились, когда девушка дошла до старой двери, на которой тускнела железная табличка «АРХИВ». «Даже не верится, что это моя первая серьëзная работа...» — успело пронестись в мыслях перед тем, как дверь распахнулась и девушку охватили поиски нужного выпуска.

***

Уже несколько дней спустя на первой странице свеженьких «Известий» красовалась замечательная, подробная, серьëзная, а главное честная статья авторства Гордеевой Марии Кузьминичны, двадцатиоднолетней журналистки. Такая правдивая, оголяющая часть схем и манипуляций, которыми пользовались названные преступники. Коллеги удивлялись: как неопытная девчушка сразу после университета вышла на первую полосу одной из самых популярных газет Москвы? Все эти несколько дней Маша сияла счастьем, гордостью за саму себя, радостью, что наконец пришла еë минута славы, что она почти осуществила свою мечту. Как же ошибалась она, думая, что последствий не последует. К зданию издательства подъехала чëрная машина с затонированными стëклами, из которой вышел сам водитель — молодой человек в сером костюме, поверх которого был надет длинный чëрный плащ из легкой ткани. Опершись на автомобиль, он достал из внутреннего кармана красно-белую пачку мальборо, аккуратно вытянул оттуда сигарету и поджëг еë конец. После первой затяжки изо рта тонкой струйкой вытек сизый дым, который растворялся и мгновенно пропадал в свежем осеннем воздухе. Серые глаза его, будто воды февральской Невы, были спокойны и смотрели в неопределённую даль, скользя по домам, лицам редких прохожих, витринам пустых магазинов. В русых волосах заиграли потоки несильного ветра, распугивая сигаретный дым и направляя его в другую сторону. Мужчина шумно выдохнул, быстро набрал чей-то номер, прикладывая телефон к уху. — Сань, я на месте. Позвоню, как тронемся, — отрапортовал человек в плаще, делая ещë одну затяжку. Пару минут спустя сигарета оказывается докуренной, а оставшийся от неë окурок — на холодном асфальте. — Маша, Маша! — в офис вбежала бедная Нина Анатольевна, вся дрожащая и напуганная, — выйди к стойке, там тебя Николай Фëдорович и какой-то мужчина ждут. — Боже, а с вами-то что? Всë в порядке? — девушка искренне не понимала, что происходит, почему эта добродушная женщина так трясëтся. — Всë хорошо со мной! Пошли быстрее! — успевает расслышать Маша, пока вахтëрша энергично уходит на своë рабочее место. Выйдя из коридора в фойе, девушка обратила на себя сразу две пары глаз: одна принадлежала главному редактору, который был слегка нервным, то и дело вытирал пот носовым платком; а вторая — высокому молодому человеку в костюме, который будто вцепился глазами в лицо журналистки. Казалось, будто она его уже видела, будто эти глаза однажды уже смотрели на неë, причём так же, как и сейчас. На губах его проявилась мягкая ухмылка, не обещающая ничего плохого, но и ничего хорошего. Когда Маша только вошла, он не смог поверить тому, что точно знает эту девушку. Он безусловно помнит эти серо-голубые глаза, которые были серьëзными, но спокойными, нежными, но острыми. Перед ним стояла юница в выглаженной белоснежной рубашке, которая была заправлена в чëрные брюки прямого кроя. На плечах и груди лежали тëмно-русые вьющиеся волосы, а лицо еë было бледноватым, однако на нëм легко можно было прочитать любопытство и желание наконец узнать, что же происходит. — Вот, наша сотрудница, написавшая статью. Вы с ней хотели поговорить? — переминаясь с ноги на ногу, нервозно проговорил Николай Фëдорович. — Что? Зачем вам со мной говорить? — явно не понимая происходящего, спрашивала Маша, складывая руки перед собой. — По поводу вчерашнего выпуска «Известий», где ваша работа на первых страницах. Проедемте со мной в офис нашей фирмы, а дальше уже разберëмся — что, зачем и как, — голос его заставил журналистку вздрогнуть: он был низким, звучным, достаточно громким, каким-то загадочным и манящим, и таким до боли знакомым. Мужчина говорил спокойно, с доброжелательной улыбкой на губах, но глаза его вовсе не разделяли этого. Они зорко глядели прямо перед собой на девушку, которая начала удивлëнно морщить лоб и поглядывать на своего начальника. Вдруг всех троих вывел из странного состояния громкий звук падения какого-то предмета. Молодой человек обернулся на источник звука — это был пистолет немецкого производства, который несколько секунд назад лежал в положенном месте, а теперь отвлëк от только начавшегося разговора. — О, пардон, только не бойтесь, стрелять пока что никто не собирается. Это так, перестраховка, — мужчина в плаще моментально поднял оружие, однако почему-то не спешил убирать его. — Вы... Вы хотите, чтобы я поехала с вами? — единственное, что Маша смогла из себя выдавить было глупым вопросом, на который она прекрасно знала ответ. Но огнестрельное орудие, случайно выпавшее у этого подозрительного молодого человека, отбило все здравые мысли. Она испытала невероятный страх, увидев, как непринуждённо человек в плаще поднимает пистолет и оставляет его в своих руках, как он улыбается, как не страшится последствий. В миг становится ясно, что это за человек, с какой целью он приехал, что ему нужно от неë, какими способами он этого добьëтся. — Да, хочу. Собирайтесь, буду ждать вас у машины, — отвечал мужчина, и уже хотел направиться к выходу, но подошëл к главному редактору и протянул ему руку. — Ну всë, брат, давай. Ждëм завтра двадцать шесть процентов, иначе... — он быстро глянул на Машу, а потом снова вернул взгляд на Николая Фёдоровича, — Сам понимаешь. Вам, думаю, проблемы не нужны, — напоследок он коротко усмехнулся и, засунув руки в карманы, вышел из здания в направлении своей машины. Маша стояла несколько секунд в ступоре, переваривая всë, что только что случилось. Несмотря на обаяние и симпатичную внешность, этот молодой человек напугал своим визитом и начальника, и вахтëршу, и остальных сотрудников, которые тоже стали свидетелями этой встречи. Очнувшись, будто ото сна, девушка сняла с крючка своë бежевое пальто, подошла к зеркалу, начала причëсываться и поправлять макияж. Нина Анатольевна тут же подскочила к ней. — Ты что правда собралась ехать с этим бандитюгой? — женщина положила свою морщинистую руку на плечо Маши, будто пытаясь остановить еë. — Всë будет в порядке, ну не убьëт же он меня, в самом деле! — журналистка хоть и предприняла попытку отшутиться и успокоить пожилую вахтëршу, однако это возымело обратный эффект. — Нет, не пущу тебя! Никуда ты не поедешь! Не известно, куда он повезëт тебя, Маша! — Нина Анатольевна затрясла руку девушки, уже умоляя этим жестом остаться здесь. — Нина Анатольевна, оставьте еë. Иначе нам всем тут будет несладко, — остановил еë главный редактор. — Мария, будьте осторожны, не паникуйте, не кричите, старайтесь не сопротивляться. Я знаю этих людей и знаю, что они могут сделать, поэтому... — он не закончил, ему помешала капля холодного пота, стекавшая по виску. — Я поняла. Не переживайте за меня, работайте дальше, — Маша изо всех сил старалась успокоить вахтëршу и редактора, или скорее успокоить саму себя, дабы не показаться мужчине в чëрном слабой и беспомощной. Неизвестно, что вызвало такое резкое желание стать уверенной и спокойной перед ним, но теперь оно охватывало девушку целиком и полностью. Наконец собравшись, она глубоко вдохнула и выдохнула, выпрямила спину и ровными прямыми шагами вышла из офиса издательства. Молодой человек докуривал уже вторую сигарету, когда на него вновь устремились два голубых турмалина, красиво поблескивая на ленивом солнце. Он бросил на неë внимательный взгляд: грудь высоко вздымалась, лицо было спокойным, но таким чувственным и странно волнующимся; она умело запрятала панику куда-то глубоко, показывая всем своим видом, что она его не боится и может дать отпор; аккуратные руки с длинными пальцами легко застыли друг на друге; волосы еë купались в объятиях ветра, тëмные локоны развевались в потоках воздуха. Она была красивой и, кажется, легкой, почти воздушной по сравнению с ним. Выдохнув последний клуб дыма, молодой человек открыл дверь машины, приглашая девушку на сиденье рядом с водительским. Она молча подошла к открытой двери и, не успев подумать, ощутила, как его горячая ладонь взяла еë руку и помогла сесть в автомобиль. Журналистка удивленно, но благодарно улыбнулась, сама не понимая зачем. Почему ей вдруг стало приятно от обычного жеста со стороны этого человека? Почему его осторожное касание показалось таким нежным и важным для неë? Почему сердце вдруг участило удары? Поток размышлений прервал шумный звук закрывающейся двери. Маша переключила внимание на мужчину, который звонил кому-то, сообщая о том, что они тронулись и приедут через десять минут. Профиль его красиво описывали лучи солнца, бьющие в окна, в глазах отражалась дорога, дома, ясное небо. Мучительная тишина начинала давить. — Может, представимся друг другу? Я хоть узнаю, кто меня везëт, —дружелюбно предложила Маша, немного заëрзав на сиденье. — Космос Юрьевич Холмогоров, — отвечал он, улыбаясь своим мыслям, — А как вас зовут, я уже знаю, Маша, — на секунду он взглянул на неë и, не снимая улыбки, подмигнул, а затем вернул свой взгляд обратно на дорогу. Она ничего не говорила, тихо повеселев, уже забывая, что еë везут куда-то разбираться и решать какие-то вопросы по поводу еë статьи. Но сознание быстро включилось и созрел логичный вопрос. — Куда мы едем? — с тем же лживым спокойствием спросила Маша. — В офис нашей фирмы. Там поговоришь с теми, на кого нарыла информацию для статьи, — теперь он уже не улыбался, выражение его лица стало более серьëзным. После его слов Маша вновь сжалась от страха. — Но ты не бойся, трогать тебя никто не будет, просто поговорят. — Хорошо... — еë удивляло, что быстро и незаметно они перешли на «ты», что Космос спокойно объяснял ей, как обстоят дела, не запугивая и не угрожая. Однако страшно было даже подумать о том, к каким методам могут прибегнуть люди, с которыми работает Холмогоров. Проехав ещë несколько московских улиц, которые были до тошноты похожими друг на друга, машина остановилась около залитого солнечным светом здания, и Космос, выйдя из машины, вновь протянул Маше руку, чтобы той было удобнее встать. — Приехали, милости просим, — проговорил он, двинувшись вглубь двора, к двери желтоватого двухэтажного здания. Девушка немного помедлила, но всë же быстро взяла себя в руки и пошла за ним. Светлые коридоры здания, многочисленные двери, люди, снующие туда сюда, уверенные шаги Космоса, бежевый линолеум под ногами — всë как-то странно давило на черепную коробку, заставляя еë с болью сжиматься. Маша приложила пальцы левой руки к виску, стараясь хоть немного отвлечь собственное внимание от мигрени. Вдруг перед ней выросла спина Холмогорова, который остановился перед дверью в какой-то кабинет. Он повернулся на девушку, нахмурив лоб, а затем пропустил еë вперëд, позволяя оглядеть помещение: около окна стояли два стола, за одним из которых сидела девушка со светлыми волосами, что-то печатающая на компьютере; мягкий свет лампы струился, освещая всë на своëм пути; справа и слева находились деревянные двери, судя по всему ведущие в другие похожие комнатки-кабинеты. — Здравствуй, Люда, — произнëс Космос, подходя к тому столу, за которым сидела та самая светловолосая девушка. Она была милой, симпатичной, всем своим видом излучала доброту и нежность, неспособность на жестокие поступки или грубые слова. — Здравствуйте, Космос Юрьевич, вас уже ждут, — Люда тепло улыбнулась ему, кивая в сторону двери справа, а затем снова вернулась к компьютеру, предварительно метнув светлые глаза на Машу, которая выбивалась из привычной обстановки. — Идëм, — коротко позвал Холмогоров, открывая дверь. Журналистка, будто на автопилоте, двинулась за ним. Выкуривая душистые сигареты и непринужденно шутя, в кабинете расположились трое молодых людей, уже знакомых, но совсем не таких, какими они были два года назад. Что-то кардинально изменило их, оставив однако самое важное и сокровенное: их дружбу. Александр Белов, Валерий Филатов и Виктор Пчëлкин нетерпеливо ожидали, когда же перед ними предстанет тот, кто уже в начале их преступной карьеры вздумал мешать планам, выпуская компрометирующие статьи. — Где этого Космоса только носит, — нервно проговорил Пчëлкин, устало потирая переносицу. — Здесь я, — неожиданно отозвался Холмогоров, распахивая дверь. — Я не один приехал, а с подарком, — весело заключил он, отходя с прохода и пропуская Машу. — Ну что ж, садись, — Белов докуривал сигарету, сидя полубоком к девушке. Он осторожно кивнул ей, указав на стул перед собой с другой стороны стола. Девушка послушно села, ожидая самого жуткого допроса, который она могла только представить. Но дверь вновь отворилась, теперь в ней стояла молодая женская фигура в тëмной водолазке и аккуратных брюках модного кроя. Светлые волосы обрамляли еë немного уставшее от работы лицо, однако глаза глядели свежо и цепко. Это была Екатерина Белова, такая же упрямая и стойкая, но всë же что-то в ней было новое, незнакомое доселе. После того, как Белова объявили в розыск, все еë названные братья, вместе с родным «Санечкой», приняли решение уехать на Урал, где провели они около двух лет. Катя в это время доучивалась в университете, не желая забрасывать любимое дело. Тоска еë по ребятам, по «семье», была невыразима. Несмотря на то, что они условились поддерживать связь, писать друг другу каждую неделю, Кате не хватало их присутствия. Не хватало Саши с его братской строгостью и любовью, не хватало Фила с его рассудительностью в трудные моменты, не хватало Космоса и его остроумных шуток, не хватало Вити, с которым она только сблизилась, но в тот же день им предстояло расстаться. Они обещали дождаться друг друга, обещали не забывать ту последнюю ночь, но всë же любовь зла. Катя не могла терпеть долгое отсутствие Пчëлкина в своей жизни: она завяла, стала меньше гулять и больше проводить время дома за учебниками, стала меньше есть. Однажды она написала ему письмо, в котором вынесла на бумагу все свои переживания, все свои мысли. Катерина знала, что Витя не осудит еë за решение отказаться от чувств, что он поймëт еë боль, поймëт еë страх, поймëт еë дальнейшие действия. Прочитав через несколько дней ответное письмо Пчëлы, Белова облегченно выдохнула и начала потихоньку возвращаться к жизни. Вскоре появился в еë жизни тот, кто смог на некоторое время освободить еë от оков одиночества. Кроме матери и тëти Катя никому не могла довериться в той ситуации. И вот, симпатичный темноволосый молодой человек с карими глазами неожиданно входит в еë потускневшую жизнь. Олег Романенко не был ловеласом, всю школу и университет учился только на отлично. Повстречал он свою будущую девушку в библиотеке, пока искал нужный том научной литературы для своего реферата. Познакомились, поболтали, сходили в кафе — вот и вся история их «любви». Катя однако не испытывала к нему что-то помимо дружеских чувств, сердце еë ещë не забыло тëплого поцелуя в летнюю ночь. Когда четверо молодых людей вернулись с Урала в родную Москву, где их ждали семьи, Катя даже и не подозревала об их долгожданном возвращении. Ребята решили устроить ей сюрприз: дождаться окончания пар и шумно обрадовать их общую младшую сестру. Задумка осуществилась, но помимо Кати их встретил уже знакомый нам Олег, который сторонился парней, то и дело дëргал Белову, упрашивая поскорее уйти. Саша с неподдельным отвращением и надменностью смотрел на новоиспечённую парочку, не веря своим глазам, не веря, что Катя могла выбрать именно его. А что уж было до Вити, так тут слова излишни. Он был разочарован, раздосадован, даже зол. Но не на девушку, нет — на молодого человека, который был его полной противоположностью, который поглядывал на Пчëлкина с опаской и недоверием, будто что-то знал о нём. Однако же пришлось мириться с выбором Катеньки, не осуждать еë выбор, не злить и не возмущать еë лишний раз. И вот она вновь стоит перед ними, недоуменно поглядывая на новую фигуру. — Всем привет, а что это за гости у нас? — спросила Катя, обводя всех присутствующих взглядом. — Это журналистка «Известий», которая про нас статью написала, — тут же ответил Космос, присаживаясь в кожаное кресло и закуривая очередную сигарету. Повисла секундная тишина, после которой последовало то, что Маша давно уже не испытывала и забыла, как вести себя в подобного рода ситуациях. — Ага, вот значит как, — закипая, произнесла младшая Белова, подходя ближе к журналистке. — И зачем ты это делаешь? Зачем копаешь под нас? Думаешь легко мне каждый день подправлять документы, чтобы потом такие, как ты, просто напросто разрушали всë? Для чего ты это делаешь? — шквал вопросов только всë ухудшал, но ничего не менял, пока Маша пыталась сообразить, что ответить на это. — Прежде всего, я — журналист, это моя обязанность и мой долг — освещать события, происходящие здесь и сейчас. Я хочу, чтобы люди знали о том, что творится прямо под их носом, чтобы они были осторожнее и не подвергались риску. Чтобы люди были хоть как-то уверены в завтрашнем дне, — чëтко и доходчиво отвечала Мария, упрямо глядя в лицо Кати. — Где информацию нашла? — лениво поинтересовался Белый, делая затяжку. — В архивах поискала и... — журналистка осеклась, испугавшись участи своего главного редактора. — Закончи, коли начала, — отвечал на эту осечку Александр, следя за моргающими глазами девушки. — Я услышала разговор главного редактора с кем-то. Они говорили о том, что вы прибрали «Курс Инвест» к рукам какими-то особенными методами, — выдала она, предварительно помолчав, но всë же решившись раскрыть все карты. Боязнь за свою собственную жизнь оказалась сильнее, яростнее. — Этот же редактор и дал мне разрешение на выпуск статьи, — закончила она, понимая, что сказать ей больше нечего. Все молчали. Космос многозначительно кашлянул, глянув в сторону Александра, будто на что-то намекая. — Не понял, почему все молчат? Почему никто не представился? Этикет забыли? — в своей привычной насмешливой манере спрашивает Белов, обращаясь к названным братьям и сестре. — Александр Белов, — Он коротко протянул Маше руку, в ожидании рукопожатия, которое не заставило себя ждать. — Валерий Филатов, — молодой человек дружелюбно потряс девичью руку, а затем снова вернулся на прежнее место. — Виктор Пчëлкин, — он переложил недокуренную сигарету из одной руки в другую, мягко взял руку Маши и аккуратно сжал еë, но в ту же секунду отошëл и расположился на диване рядом с креслом Космоса. — Уже знакомы, — Холмогоров лишь коротко улыбнулся и кивнул на ответную улыбку Маши. — Екатерина Белова, — произносит девушка, протягивая элегантную руку. Дотронувшись до руки Кати и ещë раз про себя повторив еë имя, Маша вдруг вспомнила школьные годы: перемены, переглядки в столовой, свою зависть. Всë неожиданно заиграло новыми красками — до боли знакомыми, с запахом начавшейся юности. — Моя сестра, — пояснил Александр, указывая кивком на Катю. — Стойте... Не может быть, — вслух произносит Маша, еще раз оглядывая всех, кто помещался в небольшом кабинете. — Мы же с вами в школе учились! В параллели: вы в «б» классе, а я — в «а». Должны помнить меня, Машу Гордееву, — с воодушевлением заговорила она, радостно озираясь на них. — Я помню, — к собственному удивлению отвечала Катя, округляя глаза. Уже спустя несколько минут небольшая компания разговорилась, расслабилась и окунулась в воспоминания о школьных годах, о старых учителях. Теперь выяснить пару организационных вопросов казалось пустяком. Решили так: теперь Машу фактически сделают главным редактором, который будет контролировать выход в свет новые выпуски «Известий», дабы там не было похожих статей с раскрытием бандитов. Всë-таки проще работать и тем, и тем, когда никому из компаний не грозит потеря основного заработка. Старый редактор условно остаëтся на том же месте, продолжая показательно проверять новые статьи для выпусков. — Всë, отлично. Ты сообщай, если какие-то проблемы возникнут. Кто-то из нас приедет, решим на месте всë, — прощаясь, советовал Белов. — Спасибо, обязательно, — отвечала Маша, пожимая его руку. — А может мы все вместе в ресторан как-нибудь сходим? — внезапно предложил Пчëла, подмигивая Кате, на что она отвечала ему закатанными глазами. — Хорошая идея, только на следующей неделе давайте, — поддержал идею Валера, который уже очень давно не отдыхал, проводя всë свободное время в тренировочном зале. — Я не против, — соглашалась и Маша, которая так неожиданно встретила знакомых спустя 4 года разлуки. — Ну что ж, я наверное пойду, раз мы всë решили, — скромно заключила она, приподнимаясь со стула. — Сможешь добраться до дома? Могу тебя подвезти, — подскочил за ней Космос, уже готовый проводить журналистку. — Спасибо, я сама доеду, тут оказывается не далеко, — улыбкой отвечала Маша, смиряя лишь одним взглядом неожиданный порыв джентльмена. — До свидания всем! — сказала напоследок она, после чего дверь в кабинет захлопнулась и фигура девушки пропала словно навсегда. — Кос, ты запал на неë что ли? — ухмыляясь, поинтересовался Белов, зная наперëд реакцию друга. — Сань, вот только чушь молоть не надо, — Холмогоров поморщился, пытаясь отмахнуться от запаха еë духов, который застыл в воздухе и будто не мог выветриться из головы молодого человека. — «Уже знакомы», «могу тебя подвезти», — передразнивал Пчëла, искажая голос Космоса до смешного. — Заткнись, — холодно отвечал тот на этот дешëвый цирк. — Вить, ну перестань. Что смешного, не пойму? — недовольно подмечала Катя, складывая руки на груди. — Ой, какие мы нежные стали со своим Олегом, — продолжал Пчëлкин издевательским голосом. — Витя, хватит! — уже более жестко осекла его Катерина. Порой его шутки раздражали, но лучше было с ними, чем полностью лишиться этих глупых фразочек. Неизвестно теперь было, куда всë-таки приведëт запутанная дорога жизни, каким будет новый поворот, пересекутся ли судьбы героев, останутся ли они параллельными навсегда. Одно было ясно точно: Маша ввязывается совсем не в то дело, совсем не с теми людьми. Но болото уже зацепило еë, теперь выбраться почти невозможно. Другой вопрос — а понравится ли ей в этом болоте?