Белые розы ;; Roses blanches

Свежий ноябрьский воздух, вытекающий тонкой струëй из чуть приоткрытого окна, мягко коснулся девичьей щеки. Катерина мирно досыпала последние минуты, пока звонкий будильник не залился надоедливой трелью. Даже в субботу девушка старалась не лежать в кровати до обеда, а доделывать бумажную работу, проводя выходные с пользой. Однако сегодня действительно можно было забыть о рабочих планах и отдохнуть. Катя отключила раздражающий будильник и еле-еле открыла глаза, ещë не привыкшие к яркому солнечному свету. Она неспешно поднялась с кровати, потянулась и вдохнула полной грудью утреннюю свежесть, которая наполняла спальню, а затем подошла к окну, через стекло которого сочился свет, и закрыла его, параллельно наблюдая за сонной Москвой. Сухая трава покрылась острым инеем, что говорило о скором начале зимних холодов, которые настигнут в конце ноября. Часы показывали восемь часов, намекая на скорое пробуждение города и начало нового дня. Уже ближе к трëм часам, когда Катя заканчивала обед, тишину квартиры нарушил телефонный звонок. На дисплее высветилось знакомое имя «Олег», обладатель которого настойчиво предлагал девушке из раза в раз куда-нибудь сходить, провести время вместе, однако каждая его попытка заканчивалась неудачей, потому что у Катерины вечно не было времени и сил из-за работы. После окончания университета они стали видеться всë реже, хотя, несмотря на то, что каждый жил в своей квартире, он наведывался к ней, чтобы просто посидеть за чашкой чая, порасспрашивать о жизни, что-нибудь почитать, а потом снова уехать в раздумьях о том, почему всë зашло в тупик и есть ли из него выход. Катя подняла трубку, прикладывая еë к уху. — Алло, Катя, привет, — на том конце послышался немного строгий и требовательный голос Романенко. — Да, привет. Что такое? — отвечала Катя, поднимаясь со стула, и, налив стакан воды, оперлась на столешницу. — Я соскучился. Можно заеду? — интонация его голоса стала немного мягче. Молодой человек рассчитывал на согласие. — Хорошо, заезжай, — почти безразлично говорила она, отпивая воду. — Буду через десять минут, увидимся, — последнее, что услышала Катя, после чего последовали гудки. Девушка положила телефон на стол и бросила взгляд на улицу, где потихоньку закипала жизнь. Через одиннадцать минут Катя услышала торопливый стук в дверь, к которому уже стоило бы привыкнуть, но девушка в любом случае сначала смотрела в глазок, а потом уже думала, стоит ли пускать того, кто находится по ту сторону квартиры. Узнав Олега, она повернула ключ и дëрнула за ручку. Перед ней тут же появился молодой человек с небольшим, но пышным букетом белых хризантем, которые были перевязаны зелëной лентой. — Это тебе, — просиял он, выслеживая карими глазами реакцию девушки. — Спасибо... — только и могла выдавить из себя Катя. Хризантемы она не жаловала, не понимая их «красоту», поэтому подарок Олега она приняла без восхищения, и, отнеся цветы на кухню, вернулась к мужчине. — Чай будешь? — Нет, спасибо, я только пообедал, — отвечал он, убирая ботинки на обувную полку. Катя хмыкнула, взглянула на часы и, поняв, что до выхода осталось меньше двух часов, начала энергично ходить по квартире в поисках нужных вещей. — А чего ты приехал? Всë равно мне сейчас некогда чем-то другим заниматься, уже скоро опаздывать начну, — спрашивала девушка, подходя к туалетному столику в своей комнате. — Я просто хотел провести с тобой время в выходной, а ты уже куда-то опаздываешь, — объяснил он, пройдя вслед за ней и опершись плечом на дверной косяк. — А, я же тебе не сказала. Мы с ребятами в ресторан идëм, — непринуждённо проговорила она, причëсывая волосы. — Почему ты опять не берëшь меня с собой? Ты меня стыдишься? — какие-то ледяные нотки снова появились в его голосе. Он уже не раз получал отказ в подобных ситуациях, и это начинало напрягать. — Ну хватит тебе, — отвечала Катя, обернувшись на него. Она даже изобразила что-то наподобие улыбки, чтобы немного сгладить углы, ведь настроение портить сейчас совсем не хотелось. — Я что уже не могу провести время с братьями без тебя? — Конечно можешь, — он немного помолчал, отводя взгляд от девушки. — Там будет Пчëлкин? — Будет, — отвечала Белова, раздражённо вздохнув. Ей порядком надоели расспросы то от старшего брата, то от Олега насчет Виктора. Ей хотелось самой разобраться в своих чувствах, но после каждого подобного вопроса единственным желанием было навсегда забыть об этих небесно-голубых глазах. — Так и знал. Ради него небось идëшь, — прыснул Романенко. — Боже мой, успокойся уже, — резко ответила девушка. Настроение теперь не было таким приподнятым и хорошим. Однако после этих слов Олег многозначительно замолчал и прошëл в комнату, выглянул в окно, а затем взгляд его застыл на каком-то тонком деревце, которое колыхалось, внимая порывам ветра. — Где ты хоть будешь? — напоследок спросил он, не отходя от окна. — «Кропоткинская, 36», — нехотя отвечала она, понимая, что поход в подобное заведение было для Романенко чем-то за пределами возможностей. Он был простым библиотекарем в городской библиотеке и зарабатывал сущие копейки, которых еле-еле хватало на существование, не говоря уже о каких-то предметах роскоши и дорогих развлечениях. Но он пытался не унывать, довольствуясь тем, что имеет. Олег не обладал какими-то слишком отрицательными качествами, если бы он позволил покопаться в себе, то в нëм можно было разглядеть и доброту, и щедрость, и сердечную нежность. Но всë затмевала гнилая неуверенность в себе, в своих собственных силах и возможностях. И хоть во владении академическими знаниями ему не было равных как в школе, так и в университете, но в личной и социальной жизни он всегда оказывался на последних местах. Романенко никогда не задумывался о каком-то величии, поэтому желания его были простыми. Когда в его жизни появилась Катя, он думал, что вот он — его билет в счастливую жизнь, где он будет радоваться каждой минуте, наконец осознавая, что он кому-то нужен, что он не один на этом свете. Поэтому он старался всеми силами удержать этот лучик счастья около себя, но применяя не те методы. Он жутко ревновал, пытался контролировать девушку, которая ценила свободу в любых отношениях. И вот во что всë превратилось: их отношения трещат по швам, они стали будто чужими друг для друга, просто знакомыми, которых связывало общее учебное заведение. Он и теперь думал об этом, всë ещë стоя у окна, упираясь кулаками в подоконник, пока Катя раздражëнно ходила по квартире, приводя себя в порядок. Незаметно для молодых людей прошло полтора часа, и девушке, стоящей около зеркала в прихожей, оставались последние штрихи. Она была одета в чудный черно-белый костюм из твида в клетку, состоящий из пиджака с небольшими карманами и юбки-карандаша; сверху она накинула чëрное пальто и повязала темный шарф; пара колец дополняла образ, а аккуратные лаковые туфли на невысоком каблуке завершали его. — Олег! — окликнула молодого человека Катя, уже стоя у порога. Он тут же вышел из комнаты в направлении коридора и застыл, увидя Белову. — Очень красиво, — проговорил он, не в силах оторвать взгляд от неë. — Спасибо, — холодно ответила она, напоследок покрутившись перед зеркалом. — Если всë-таки надумаешь почаëвничать, то чай и сахар лежат на второй полке. Посуду за собой помоешь. Ключи у тебя есть, так что не забудь потом дверь закрыть, — давала, словно мать, наставления Катерина, пока рылась в небольшой сумке, проверяя еë содержимое. Олег только кивнул и промычал «мгм». — Ну всë, я пошла, пока, — сказала она на прощание и вышла из квартиры, после чего заперла еë. В квартире наступила тяжëлая тишина. Молодой человек ещë пару минут стоял неподвижно перед входной дверью, но после пробежался каким-то уставшим взглядом по полке, по вешалкам, по зеркалу в старомодной раме; зашëл на кухню, огляделся и там — прямоугольный белый стол, аккуратные серые стулья, шкафы с посудой, тонкие кружевные шторы; пошëл дальше по квартире, заглянул в просторную гостиную, где пустовал мягкий диван, на котором лежали две декоративные подушечки бежевого цвета, а на кофейном столике стояла ваза с белыми хризантемами, которые Катя так равнодушно приняла из его рук; наконец Романенко дошëл до комнаты девушки, где около стены, перед окном, находился деревянный рабочий стол, на котором расположились аккуратные стопки бумаг, канцелярские принадлежности и несколько фотографий в рамках: на одной из них Катя и еë названные братья стояли в обнимку, широко улыбаясь и слегка щурясь от яркой вспышки плёночного фотоаппарата; на другой она была только с одним из молодых людей. С фотографии на Олега смотрели ясные голубые глаза Виктора Пчëлкина, который приобнимал девушку за плечо и улыбался в объектив. Почему-то янтарно-шоколадные глаза сцепились с небесно-голубыми, которые смотрели будто с издëвкой, насмешкой. Олег сжал кулак и со всей силы ударил по стене рядом с собой. Чуть качнулся стол, а вместе с ним и фотографии в рамках.

***

Неторопливые разговоры в приятной обстановке, тихий блюз, играющий где-то на фоне, чуть приглушëнный тëплый свет, скользящий по длинноногим фужерам из хрусталя, в которых покачивалось тëмное вино и искрилось холодное шампанское, элегантная мебель, отделанная бордовым бархатом, аккуратно сложенные хлопковые салфетки и серебряные столовые приборы были словно украшением для белоснежных тарелок, что предвкушали, как их гладкой поверхности коснëтся ароматное блюдо, а после самые разнообразные запахи наполнят помещение. Ресторан «Кропоткинская, 36» был тем самым местом, куда любили стекаться люди с пузатым кошельком, которые считали это пространство удобным и для совершения сделок, и для отдыха после тяжëлой недели, и для быстрого перекуса среди рабочего дня. Поэтому и выбор Александра пал на это заведение. — Александр Николаевич, здравствуйте, — молодой официант, стоящий перед входом, почтительно кивнул зашедшей компании, в которой помимо Белова и его жены Оли, находились Валерий, его супруга Тамара, Виктор и Космос. Каждый из них был одет по случаю: мужчины — в строгие костюмы и оттеняющие их разноцветные галстуки, женщины — в элегантные платья спокойных тонов, в которых они будто плыли по залу с глухим, но нежным цоканьем невысоких каблуков. — Здравствуй, Коля, — приветливо улыбнулся Александр официанту, что был облачён в выглаженную рубашку с небольшой чëрной бабочкой под горлом и тëмно-красный жилет. — Проведëшь нас к столику? — Конечно. Следуйте за мной, — молодой человек отвëл от себя правую руку, на которой удобно расположилась плотная белоснежная салфетка, в направлении самой дальней части ресторана, где располагался большой, по сравнению с остальными, стол из красного дерева, рассчитанный максимум на десять человек. Эта отдельная комната, которая находилась по соседству с музыкантами, играющими медленный блюз, была словно отделена от всего ресторана, создавая ощущение полного уединения для тех, кто закажет именно этот стол. Зайдя туда, молодые люди принялись снимать свои дорогие чëрные пальто и прятать их на вешалке, что стояла неподалёку, раскинув свои тонкие деревянные руки с блестящими крючками. Далее они расселись по обе стороны длинного стола: Александр, Ольга, Виктор и Космос заняли всю левую часть, а Валерий и Тамара — правую, оставляя два свободных места для ещë одной пары, которая немного запаздывала. Официант молча ожидал первого заказа, наблюдая за гостями, пока Белов не кивнул ему с намёком подойти. — Дорогой, принеси нам, пожалуйста, две бутылочки сухого красного Шатонёф-дю-Пап и на закуску чего-нибудь, — заказывал Саша, даже не заглянув в меню. — Ну как обычно, шеф знает, — он подмигнул официанту, который в ответ кивнул и скрылся в зале. — Ну-с, а где девочки? — спросил Пчëлкин и метнул взгляд в сторону Саши, сложив руки в замок и положив их перед собой на стол. — Катя сейчас подъедет, а как там Маша не знаю, — отвечал Белов, высматривая девичьи силуэты, которые должны были вот-вот появится у входа. — Да вон они, — присмотревшись, улыбнулась Оля. Она помахала рукой двум девушкам, которых вëл к столу всë тот же официант Николай. Все поднялись со своих мест и повернулись в их сторону, лицезрея две молодые женские фигуры, облачённые в строгие, но при этом не будничные наряды: чëрно-белая клетка на костюме Кати приятно контрастировала с еë светло-русыми волосами, что струились по тонким плечам; на Маше же красовалась бордовая рубашка из шëлка, вырез которой приоткрывал вид на нежные очертания ключиц и жемчужные бусы, лежащие на груди, и чëрная юбка из плотного материала, которая обтягивала ноги до колен, демонстрируя не слишком широкие бëдра и тонкую талию, перевязанную широким ремнëм, а тонкие чëрные туфли на каблуке делали шаги девушки узнаваемыми. — Всем привет, извините за задержку, пробки на дорогах просто ужасные, — говорила Катя, снимая верхнюю одежду и вешая еë на крючок, а затем подходя к каждому из присутствующих, чтобы обнять в знак приветствия. Дойдя до Пчëлкина, она немного помедлила, но всë же обвила его шею руками, притягивая ближе к себе. Пчëлкин не противился, поддаваясь этому несильному напору и кладя руки на талию Беловой. Он прикрыл глаза, и вдруг его тëплые губы прильнули к еë холодной после улицы щеке. — Прекрасно выглядишь, — прошептал Виктор, выпуская еë из объятий. Девушка смущëнно улыбнулась, отходя от мужчины и садясь на место рядом с Тамарой. Александр, видевший эту выходку недовольно кашлянул, но тут голос подала Маша и его внимание переключилось на неë, новоиспечённую сотрудницу и знакомую. — Да, это кошмар, в автобусах просто не протолкнуться, — произнесла девушка, присаживаясь на свободный стул рядом с Катей. Напротив расположился Холмогоров, который не спускал взгляд цепких серых глаз с Марии, что после приветствия лишь пару раз посмотрела в его сторону, будто избегая этого слишком прямого взора. Стеснялась ли она, снова ли боялась этой компании, нервничала ли из-за него? Этого, увы, прочитать она не позволяла, но все жесты тонких рук выдавали в ней какую-то взволнованность, нежную тревожность сердца и ума. Мужчине вспомнились школьные годы, когда он, бывало, смотрел на неë точно так же, как и сейчас: с интересом, с желанием увидеть истинное лицо застенчивой и молчаливой девочки, с жаждой осторожно подстеречь еë где-нибудь после уроков, начать незатейливый разговор, проводить до дома, сделать наконец первый шаг к сближению. Но из раза в раз он бросал эту идею, думая, что не сможет «осторожно», а как всегда пустит глупую шутку, преувеличит со своим напором. Он не знал, как обращаться с такими девушками — хрупкими, таинственными, сложными для разгадки. И теперь он снова любуется ей, разглядывает кисти рук, чуть вьющиеся волосы, приподнятый нос, розоватые губы, румяные щëки, чувственные глаза, и не в силах что-либо сделать, не в силах что-то предпринять. Болтовня вокруг Космоса слилась в единый белый шум, в который не хотелось вникать. Однако из раздумий вывел его ответный взгляд Маши, которая, встретившись с изучающим еë Космосом, взволновалась ещë больше, моментально опуская глаза в стол, дабы немного поблуждать по скатерти и выветрить из головы эти переглядки. — У тебя нет машины? Что же ты не предупредила, заехали бы за тобой, — заботливо ответил Филатов, повернув к Маше голову. Вопрос, заданный невзначай будто спас девушку. — Да просто... Привыкла уже, — она поправила волосы, оглядывая всех остальных, — Я ещё не со всеми знакома. Меня зовут Маша, — тепло произнесла она, внимательно смотря на Олю и Тамару. — Я Оля, жена Саши, — отозвалась Сурикова с другой стороны стола. Губы еë дрогнули в вежливой улыбке. — Тамара, — тепло произнесла блондинка, сидящая рядом с Валерой. Несложно было догадаться, что они являются парой причём уже семейной. Как раз в это время подошëл официант, неся в одной руке небольшой поднос с двумя бутылками тëмного вина, а в другой — ювелирно выложенные овощную и колбасно-сырную тарелки. Бережно расставив принесëнное, Николай откупорил каждую бутылку и, увидя, как Александр подставляет свой бокал, не полностью наполнил прозрачный сосуд. — Кто будет? — вскинул взгляд Белов. — Девчонки, вам наливать? — подхватил Пчëлкин, глядя на дам. — Не надо, спасибо, я сегодня за рулëм, — откликнулась Катя. — Принесите, пожалуйста, воды с лимоном, — попросила она, переведя взгляд на официанта, который нежно вливал вино в бокалы, на что получила короткий кивок от парня. — Кать, а чего ты Олега с собой не взяла? Нормально бы познакомились, — вопрошал старший брат Беловой. — Ага, спросили бы его, как пройти в библиотеку, — смеясь подметил Космос, толкая локтëм Пчëлкина, у которого тоже проявилась улыбка. Все присутствующие, включая и Катю, тоже пустили смешок. — Кос, да ты надоел со своей библиотекой, — смеялся Саша. — Ну так что, где библиотекарь Романенко? — Я просто знаю, что ему будет сложно тут сидеть, да и нытьё его постоянное уже достало меня, если честно, — она помолчала, вспоминая недавний случай. — Он тут перед уходом вздумал сцены устраивать, не хотел, чтобы я шла сюда. Поэтому я лучше этот вечер проведу с вами, отдохну без него. У меня уже правда сил нет, каждый раз одно и то же, — со вздохом отвечала девушка. — У тебя есть молодой человек? — уточнила Маша, подключаясь к разговору. — Да, но в последнее время ведëт он себя отвратительно, — подытожила Белова. Она стала спокойнее относиться к журналистке, пытаясь наладить контакт, ведь осознавала, что теперь проблем с ней не будет. Да и злость на Олега выходила на первый план. Вино было разлито по бокалам, кто-то уже заказал основные блюда, разговор лился свободно, затрагивая самые разные темы. Казалось, подошло время для первого тоста, после которого сразу станет веселее, а беседа станет ещë живее. — Минуту внимания! — повышая голос, прекратил на время шум Александр. — Предлагаю выпить за знакомство, за новых людей в нашем обществе, — он на секунду прервался, указывая бокалом в сторону Маши. — Ну и за встречу, чтобы таких вечеров было больше! Зала наполнилась звоном хрусталя, в котором качнулось дорогое вино. Немного отпив напиток, молодые люди продолжили прежние разговоры и неспешно начинали трапезу. Алкоголь действительно был хорош, приятно обжигал горло пряным вкусом, переливаясь бархатными ягодами, напоминая о тëплом лете и его щедрых дарах. Красочный букет не оставлял никого равнодушным, окуная в это море вкусов, гармонично раскрывающих богатство элитного напитка. Крепость была приличной, но это не мешало, а наоборот словно облагораживало вино, первая бутылка которого очень быстро разошлась. Отпив сначала совсем немного, Маша, которая давно не пила хорошего алкоголя, перебиваясь по праздникам горьким шампанским, не распробовала всю палитру красочных нот. Но затем, с каждым новым глотком, вкус становился богаче, насыщеннее, хотелось ощущать на языке снова и снова это приятное шоколадно-ягодное послевкусие. В итоге, осушив бокал полностью, девушка немного расслабилась, словно наконец-то выдохнула. Всë же ей было невыносимо страшно, и этот испуг мучал еë каждую ночь, растекаясь по мыслям гадкой чëрной слизью, склеивая между собой самые ужасные догадки о людях, с которыми ей теперь приходилось работать и общаться, как ни в чëм не бывало. Но не раз она уже думала бросить всë, оборвать эти связи с самого начала, вернуться к старому образу жизни, где почти не было места каждодневным переживаниям. Хотелось, как сейчас, спокойно и расслабленно мыслить, весело проводить время с тем, кто уже казался не таким пугающим, надеяться в конце концов на новую дружбу. Однако теперь юная девичья голова не была забита тревожными мыслями, их поглотило душистое вино и чудесный блюз, играющий совсем рядом. В какой-то момент вечера девушка скучающе склонила голову на руку, лениво окидывая туманным взглядом залу: тëплый свет люстры, полусъеденные овощи, колбаса и сыр, пустые тарелки, на которых пару минут назад красовались сытные пасты и стейки, салаты и супы; красный бархат стульев, приятно скрипевший под тяжестью тел, блестящий кулон с белым камнем на шее Ольги, небольшое серебряное кольцо, тускло блеснувшее на руке Пчëлкина, недопитое вино в собственном бокале, которое теперь липко покачивалось на дне, жëлтая долька лимона в Катином стакане с водой, где изредка негромко скрипел подтаявший лëд, часы на запястье Космоса, чуть слышно тикающие каждую секунду. Но вот ленивый взгляд тут же оживился, когда Гордеева вновь встретила серые глаза с голубоватым отливом, которые были внимательно уставлены на неё почти все два часа, что компания успела просидеть за столом. Холмогоров медленно растягивал свою широкую улыбку, завидев толику смущения на щеках Маши, которая решила на этот раз стоять до последнего, зацепившись взглядом за него, за его чëрный костюм и желтоватый широкий галстук. «Что это? Почему так сложно продолжать смотреть прямо ей в глаза?» — невольно возникло в мыслях, однако мужчина не подавал виду, что любопытство Марии взволновало его. — Что? — заискивающе спросила она, расплываясь в нежном веселье этого момента. — Ничего, просто хороший вечер в хорошей компании, — с той же интонацией отвечал Космос, не снимая улыбки. Справа от Маши послышалось короткое женское хихиканье. Катя, наблюдавшая за этой сценой не смогла сдержать доброй насмешки. Она считала какой-то детской глупостью эти игры в гляделки, в которые регулярно заигрывались Гордеева и Холмогоров. Мария повернулась к Беловой, продолжая улыбаться, и теперь уже девушки переглянулись, тихо посмеиваясь про себя. — Пойду воздухом подышу, скоро вернусь, — спокойно говорила Катерина, обходя Машу и подходя к месту Космоса, дабы что-то донести. Она наклонилась к нему и начала полушëпотом: — Кос, так и останешься холостяком. Пора дерзать. — А может я хочу им быть, — многозначительно отвечал он. — Заканчивай штаны просиживать, я же всë вижу. Ты еë сейчас взглядом испепелишь. — Иди уже, Белова, — раздражëнно закончил он, махнув рукой в сторону Кати, которая хитро усмехнулась и направилась в сторону выхода, прихватив с собой миниатюрную сумочку. Вновь Холмогорова охватили раздумья, мысли об этой темноволосой девушке, которая поболтала остатки вина в бокале и разом допила содержимое. Катя сказала ему дерзнуть, но как именно? Пока их связывают сугубо рабочие отношения, которые еле-еле тянут на дружбу. Он снова не знал, что ему делать, куда деть руки, что говорить. Чувство безысходности накрывало его, заставляя нервно потереть ладони и ещë раз взглянуть на часы. Будто нарочно коснувшись слуха, из угла, где находились музыканты, донеслась приятная мелодия. В ту же минуту ум молодого человека озарила неожиданная идея, которая теперь казалась наилучшей из тех, которые когда-либо приходили ему в голову. Он негромко прокашлялся и осторожно протянул руку в сторону девушки, привлекая этим жестом еë внимание: — Могу я пригласить вас на танец? — манерно переходя на «вы», произнëс он, не отнимая глаз от Маши. — Можете, — Гордеева зарделась, смущëнно подавая ему правую руку. Она бережно поместилась в мужской шероховатой ладони. — Эй, танцор, смотри Маше ноги не отдави! — Виктор чуть подтолкнул Космоса, вызывая у друга секундное раздражение. — Уж постараюсь, — смягчаясь в присутствии девушки, отвечал тот. Они прошли к выходу из залы, подходя ближе к музыкантам. Рядом с ними покачивались ещë две пары, однако это нисколько не мешало и не смущало. Тусклое освещение и усыпляющая мелодия нежно обволакивали сознание, проникая в самые дальние его отделы, заставляя на несколько минут забыть обо всём на свете и насладиться тихими мгновениями. Молодые люди с замирающими сердцами встали друг напротив друга и приняли привычную для медленного танца позу: девичья рука ложилась на мужское плечо, пока молодой человек аккуратно обхватывал тонкую талию и слегка прижимал девушку к себе без напора. Их свободные руки оставались в том же положении — лежали друг в друге, не переплетаясь. Музыка продолжалась, призывая начать танец, и молодые люди стали не спеша двигаться в мелодичном ритме песни. Только сейчас Мария почувствовала разницу в росте — еë голова находилась на уровне плеч Космоса, а для того, чтобы снова заглянуть в его ледяные глаза приходилось слегка поднимать голову. На его фоне она, обладательница роста, который немного превышал средний, казалась миниатюрной куколкой в крепких руках Холмогорова. Сердце девушки снова и снова замирало, а затем билось с новой силой каждый раз, когда она возвращала глаза на его лицо. Оно не было грубым или чересчур прямым и острым, а скорее ровным и серьëзным, хотя серьëзность эта была напускной и появлялась в редких случаях. Впрочем больше всего еë интересовали эти серые глаза, отдающие морозным февралëм, но в этих холодных чертогах было место и бушевавшей синеве, в которой хотелось тонуть, задыхаться в этой стихийной глубине. Маша уже не боялась Холмогорова, отгоняя мысли о том, что у него прямо сейчас с собой оружие. Она с осторожностью провела по его плечу, ощупывая материал пиджака: он был твердоват, но приятный бархатистый шорох и текстура приятно пощекотали слух и кожу руки. — В нашу первую встречу я так испугалась... — начала наконец девушка, продолжая слегка поглаживать плечо партнёра. — А сейчас? — спокойно спрашивал он, однако внутри просыпалось горькое чувство вины за то, что он напугал еë, оттолкнул своим видом. Сейчас же он не верил, что она прямо здесь, в его руках, улыбается ему, говорит с ним. И хотя в его жизни были другие девушки, с которыми он так не волновался и не переживал о том, напугал он их или только развеселил, но Маша... Машу он не посмеет тронуть, пока она сама не позволит, пока сама не изъявит желание. Его рука чуть дëрнулась, он провëл по спине от лопаток до талии, ощущая через тонкую ткань женской блузы нежность кожи. Послышался еë тихий вздох. — Сейчас я тебя не боюсь, — застенчиво проговорила Гордеева, чувствуя, как еë щëки начинают гореть с новой силой. Кровь ударила ей в сердце, провоцируя лëгкое головокружение. В ушах отчетливо слышался рваный, но громкий стук собственного сердца. Радостно было осознавать простую истину, стало легче и приятнее держать его руку. Космос про себя торжествовал, но сияние его души проглядывалось в выражении лица, серых глазах, которые отливали нежной лазурью. Однако торжество сменила минутная паника, когда Холмогоров ощутил, как на его грудь легла голова Маши, а сама она прижалась к нему настолько близко, насколько позволяла совесть. Девушка приложила ухо прямо к сердцу мужчины, внимательно вслушиваясь и прикрывая глаза. «Раз... Два... Три... Четыре...» — делая паузы, считала она про себя удары. Они ровно чеканили один и тот же ритм, но через мгновение сердцебиение ускорилось почти в два раза, заставляя Машу вопросительно взглянуть снизу вверх. В еë глазах Космос заметил едва уловимый изумрудный оттенок, который ранее не виднелся. Он безмолвно притянул юницу к себе ещë ближе, аккуратно, но крепко придерживая еë талию. Молодые люди продолжали покачиваться в такт медленному блюзу, не говоря ни слова, словно понимали, что любая фраза испортит момент, превратит его в неловкую глупую ситуацию. В жилах разгоряченно бурлила кровь; Мария перестала слышать что-то, кроме ритмичного сердцебиения Холмогорова, и чувствовать что-либо, за исключением его тëплых рук, держащих еë так близко к себе. От него веяло табаком, дорогим алкоголем и душистой хвоей, которая въелась в его костюм. Запах молодого человека отпечатывался в памяти, как это бывает, когда запоминается воздух из детства, а потом, уже в более старшем возрасте, он возвращается летним утром и так отрадно становится, что хочется задержать этот аромат ещë на несколько мгновений. Однако это молчаливое счастье кончилось тогда же, когда и песня. Музыканты объявили перерыв и, собрав инструменты, ушли в глубь ресторана. Маша пришла в себя, ощутив, что рука Космоса более не поглаживает еë спину, и осторожно отстранилась, задумчиво глядя в пол, стесняясь взглянуть на мужчину, который до сих пор не выпустил еë руки. Холмогоров наклонился и нежно коснулся губами тыльной стороны еë ладони. Кожа еë была мягкой и нежной, хотелось, чтобы именно эти руки коснулись однажды его лица, лаская и успокаивая, словно маленького мальчика. Гордеева смутилась пуще прежнего, глупо улыбаясь. Но пришло время вернуться к остальным и вновь погрузится в атмосферу шумно-весëлых разговоров. Возвратившись и заняв прежние места, они заприметили Катю, которая, кажется, только недавно вернулась и теперь по-лисьи ухмылялась, глядя то на мужчину, то на девушку, что волнительно поправляла случайно выбившиеся пряди. В ответ на улыбку Беловой Холмогоров лишь кивнул, словно благодарил еë за идею. Но затем он невзначай обвëл взглядом ресторан и увидел знакомую мужскую фигуру, которая еле-еле перебирала ногами в направлении их стола. — О, библиотекарь! — с удивлением воскликнул Космос, обращая внимание остальных на молодого человека. Катерина обернулась и увидела Олега, направляющегося неуклюжей походкой к столу, где восседала компания. Несложно было догадаться, что он находится под действием алкоголя и вряд ли вменяем. — Картина Репина «Не ждали», — тихо проговорил Пчёлкин, поднимая глаза на Романенко. — Кать, я так погляжу, мужик-то у тебя напористый, всё равно пришёл, — с весельем говорил Валера. — Но, судя по его заплетающимся ногам, путь был тяжкий. — Здравствуйте, дорогие друзья! — громко воскликнул вошедший. Голос его неприятно срывался сначала на высокие, а затем на низкие ноты. Катя заметно напряглась, сжав руки в кулаки, однако напряжение это с ней разделяла, пожалуй, только Маша, сидевшая рядом, которая ярко почувствовала запах перегара, исходящий от Олега. — И тебе не хворать, дружок, — с насмешкой взглянул Александр на Романенко, хитро сощурив серые глазки. — Катюньчик, а ты чего молчишь? — спросил Олег, пытаясь поцеловать возлюбленную. Он комично растопырил руки для объятий. — Во-первых, не называй меня так, — она с неприязнью отбросила его руки. — А во-вторых, ты пьян, иди лучше домой, — отворачиваясь от поцелуя проговорила Катя. В ней начинал закипать гнев на молодого человека, и просыпался стыд за всë это представление. — Нет-нет, никаких домой! У меня важное объявление! — с восторгом сказал мужчина. — Позже сделаешь свое важное объявление, не заставляй меня нервничать, — раздраженно произнесла Катерина. — Всё, слушаем все меня внимательно! — не унимался хмельной Олег. — Мы постараемся, — с снисходительной улыбкой произнес Белов. Ему было интересно, что же выдаст этот «забавный» кареглазый парень. — Катька, люблю я тебя и хочу, чтобы мы вместе были всегда, будешь моей женой? — неожиданно для всех Романенко опустился на одно колено. Маша приложила пальцы к губам, округляя глаза и глядя на Катю, которая встала в ступор, пытаясь прокрутить эти слова ещë раз. — Не понял, — вопросительно вскинув бровь, Виктор посмотрел на остальных. Александр снял добродушную улыбку с лица, хмуро взглянув на Олега. — Немедленно встань! — яростно прошептала Белова младшая. — Я не встану пока не ответишь! — напористо отвечал Романенко пьяным голосом. — Встань быстро, не позорь меня! — отчеканила Катя. — Я жду ответа, — Олег продолжал стоять на своём. — Я прошу тебя заканчивай это представление, встань и уходи, — чуть мягче просила Белова, надеясь на оставшийся здравый ум молодого человека. — Ещë раз спрашиваю, ты выйдешь за меня? — не успокаивался Романенко. Атмосфера за столом накалялась. — Нет, — отрезала Белова. Ей не хотелось объяснять причину отказа, сейчас она желала только одного — покоя. — А, ну я все понял... — с ухмылкой проговорил Олег, чувствуя себя способным теперь на что угодно. Отказ Катерины не удивил его, он, казалось, ожидал этого ответа, однако боль и острая обида разливались по всему его телу, провоцируя дрожь. — Что ты понял? — яростно спросила Катя. — Что я понял? Ну, как минимум, мне хватило оснований понять, что я для тебя ничто. Ты любишь вот этого, — сказал мужчина, качнув головой в сторону Виктора. Пчëлкин удивлëнно перевëл взгляд на Катю — девушка, замерев на мгновение, не знала, что ответить. Но какая-то неведомая сила толкнула еë и она выпалила: — Романенко, пошёл вон. — Ты не отрицай, я же не слепой, — самоуверенно разводил он руками. — Эти ваши взгляды, улыбки, ухмылки, фотографии... Ты думаешь я этого не вижу? Теперь я понял, что это за татуировка, — он злорадствовал, чувствуя напряжение девушки. — Заткнись, просто замолчи, я тебя не хочу слышать, — она словно лихорадочно озвучивала мысли, что крутились в еë голове. — Не смей затыкать меня, пусть все знают, — озлобленно произнëс мужчина. — Да закрой ты рот уже! — от безысходности крикнула она. После этих слов Романенко яростно замахнулся на Катю, поднимая руку, сжатую в кулак. Катерина не успела даже подумать, глядя в разъярённые глаза Олега, в которых плескалась злая обида. В эту же секунду вскочил Пчëлкин, набрасываясь на молодого человека, который повалился на пол под ноги бандита. Виктор достал небольшой револьвер, крепко сжимая рукоять. Марию, сидевшую слишком близко к сцепившимся мужчинам, вновь накрыла пелена дикого страха. Она прижала обе руки ко рту, сдерживая крик и слëзы, когда увидела оружие. Гордеева быстро встала со своего места, отходя на более безопасное расстояние. Руки еë тряслись, а ноги подкашивались. Все следующие крики и разговоры она еле различала, пытаясь сконцентрироваться на дыхании, дабы немного успокоиться. — Витя, не надо, я прошу тебя! — кричала Белова младшая, протягивая руки к Виктору. — Ну, начинай молиться, тварь, — заключил Пчёлкин, направляя дуло пистолета на Романенко. Голубые глаза его потемнели от гнева. —Пчёла, остынь! Отойди! — вопил Холмогоров, пытаясь увести Пчёлкина от Олега, хватая его за локти и вынимая из его рук блестящий револьвер. — Он живым отсюда не уйдёт, — парировал Виктор, безнадёжно вырываясь из хватки товарища. Валерий и Александр встали со своих мест и быстро прошли к ним. — Всё, тихо, успокойся, — проговорил Филатов, похлопывая Пчëлкина по плечу. — Давай, Вить, приходи в чувства, — спокойно сказал Саша, подходя к лежащему на полу Романенко, который теперь тяжело дышал и безумно вращал глазами вокруг. — Мы сейчас сами разберемся с этим уродом, — закончил он, поднимая Олега за ворот рубашки. Холмогоров с усилием усадил Виктора на свободное место, с которого вскочила Маша, а затем метнул взгляд на Гордееву. Она ошарашенно стояла в стороне, сложив руки перед собой и уставившись в пол. Космос аккуратно подошëл к девушке, оценивая еë состояние. Мария будто очнулась от кошмара, когда ощутила на своих плечах тяжесть мужских рук. — Как ты? — тихо спросил мужчина, заботливо сжимая круглые плечи Маши. — Всë в порядке, не волнуйся... — чуть слышно проговорила она, не осмеливаясь взглянуть на Космоса. — Мы скоро вернëмся, не переживай, — заключил он, и Мария вновь почувствовала, как он отпускает еë. Все мужчины, за исключением Пчëлкина, направились к выходу, волоча за собой Олега. Охрана ресторана лишь молча наблюдала за тем, как трое мужчин выводят четвертого на улицу чуть ли не пинками, а затем уводят его за угол, из-за которого позже раздались жалобные крики. Четыре девушки молча переглядывались между собой, не зная, что сказать. Ольга напряжëнно вздохнула, разрезая наступившую тишину. — Витя, посмотри на меня, — пытаясь привести Виктора в чувства, чуть слышно произнесла Белова, подходя ближе к нему. — Я с ребятами выйду, я ему жить не дам, — злость всë ещë бушевала где-то глубоко внутри него. — Успокойся, прошу тебя, смотри на меня, — твёрдо проговорила Катерина, положа руки на лицо Виктора. Он наконец перевëл глаза на девушку, вгляделся в черты еë лица. В голове его ясно звучал вопрос, обращëнный к Олегу: как он мог? Как мог он обидеть эту девушку, причинить ей такую боль? — Как ты с этим ушлёпком живёшь вообще? — в сердцах спрашивал Пчёлкин. Катя в ответ молчала. Глаза неприятно зажгло; она глубоко вдохнула, а на выдохе небольшая слеза блеснула на девичьей щеке. Белова крепко прижалась к Пчёлкину, не проронив более ни слова. — Я не позволю никому тебя даже пальцем тронуть, — заключил Виктор, прижимая к себе Катерину, вдыхая аромат её волос. Он так давно не чувствовал теплоту еë объятий, так давно не ощущал мягкость еë волос. Досадно, что цена за эти объятия оказалась слишком высокой. В этот же момент вошли остальные бригадиры, Катерина тут же отстранилась от молодого человека, понимая, что старший брат не придёт в восторг от этой картины. — Всё, надавали мы ему хорошенько, — вытирая руки от крови салфеткой, проговорил Филатов. Он глянул на Тамару, которая сидела словно на иголках, и мягко улыбнулся, подходя к ней ближе. — Библиотекарь совсем страх потерял, как вообще наглости хватило. Бессмертным почувствовал себя что ли? — усаживаясь на место, сказал Холмогоров. — Сестренка, он больше не посмеет к тебе даже близко подойти, — произнес Александр, поцеловав в макушку сестру. Он действительно заменял Кате отца в подобных моментах: всë решит, везде поможет, пожалеет и защитит. Все помолчали, не решаясь начать разговор в том же русле, однако Катерина вздохнула и громко отчеканила: — Ладно, всем спасибо за вечер, я поехала домой. — Может ты лучше к нам? — заботливо спросила Ольга. Девушка всегда с теплотой относилась к сестре мужа, дорожила их дружбой, которая зародилась сразу же после знакомства. — Я домой хочу, — твердо ответила Белова младшая. Еë голос дрогнул усталостью, за которой скрывалось намного больше эмоций. — Кать, давай тебя подвезут. Ты как за руль собралась садиться? — с братской строгостью поинтересовался Александр. — Со мной всё хорошо, я доеду, — с напускной уверенностью отвечала Катя. — Маш, тебя подвезти? — Белова видела, как на девушку повлиял весь этот цирк, как напугана она была и как потеряно оглядывалась вокруг. — Да, было бы неплохо, — мягко ответила Гордеева, благодарно улыбаясь Катерине, которая поняла, что чувствует Маша, без слов. Попрощавшись со всеми, девушки вышли и направились к чëрному автомобилю Беловой, стоящему недалеко от входа в ресторан. Катя и Маша молча сели в машину, каждая думая о своëм. На очередном светофоре Катерина цыкнула и достала пачку сигарет. — Будешь? Полегче станет, — прервала безмолвие Белова, показывая Марии светло-голубую пачку. На лице Гордеевой до сих виднелась легкая тревожность. — Спасибо, не курю, — отозвалась журналистка, взглянув на табачные изделия. — Пора бы начинать, в наше время только это, помимо алкоголя, спасает от стресса, — Катерина сделала затяжку и выдохнула дым в приоткрытое окно. — Как тебе хватает сил жить в таком кошмаре каждый день? — Гордеева медленно отвела взгляд от видов вечерней Москвы. — Да я не живу, а выживаю, — печально-задумчиво отвечала Белова. — Но знаешь, с близкими людьми гораздо легче. Чувствуешь их опору, заботу, защиту. Я с ними как за каменной стеной, — она вымученно улыбнулась. — Ну что, как тебе Космос? — Что ты имеешь в виду? — Мария поëрзала на сидении. — То и имею. Только слепой не заметит. — Брось, ничего такого, — отнекивалась в ответ Гордеева. Она ещë сама не понимала, что чувствует, когда видит этого высокого мужчину с широкой улыбкой, когда он касается еë, когда вновь и вновь приковывает к себе взгляд журналистки. — А что у тебя с Пчëлкиным? — Кажется, мы приехали, — не отвечая на вопрос, закончила разговор Белова. Ей стало чуть легче находиться рядом с Машей, но всë же довериться ей полностью она ещë не могла. Попрощавшись с Катериной, Маша вышла из автомобиля и проводила взглядом теперь уже удаляющееся транспортное средство. Она была рада, что Катя более не злится на неë, но колени предательски задрожали, когда девушка вспомнила все сегодняшние события. Видно, пришло время признаться матери и самой себе в том, что тень опасности постепенно ложилась на их жизни.