Белые розы ;; Roses blanches

Незаметно прошëл октябрь, пропуская вперëд дождливый и холодный третий месяц осени. Природа начинала готовиться к долгой зимней спячке, чтобы весной с новыми силами радовать всех живых существ свежей зеленью и хрупкими цветами. Но сейчас на улицах и в парках, на проспектах и во дворах бунташный ветер кружил в странном танце тонкие листья, багровые и бурые, уже запачканные в городской грязи и пыли. Каждую неделю шли угрюмые дожди, поэтому брать зонт перед выходом уже вошло в привычку. Но всë же выдалась неделька, когда тучи не рыдали навзрыд, а сонно проплывали мимо ещë греющего солнца. С первого визита журналистки в офис «Курс Инвеста» прошло около полторы недели. За это время были налажены документация и отчëтность. Теперь помимо своих новых обязанностей редактора, девушке из «Известий» нужно было в начале каждого месяца доносить отчëт о работе издательства, о том, сколько «интересных» статей было написано, о новых сотрудниках, если оные появлялись, и о своих собственных трудах на благо сформировавшейся группировки. Кроме того, привычной оставалась взятка двадцать шесть процентов от доходов издательства (впоследствии она уменьшилась сначала до двадцати, а потом до пятнадцати процентов, так как появились другие, более серьëзные связи с другими крупными фирмами, из которых было прибыльнее выкачивать часть доходов). Ноябрь вступил в свои полномочия, а это означало, что настало время первого такого отчëта. Маша готовила его около двух дней и, предварительно проверив все пункты, отправилась прямиком в офис, дабы лично отдать бумаги Александру. Войдя в помещение, перед этим показавшись в камеру около ржавого домофона, девушка погрузилась в эту немного душную, но при этом рабочую атмосферу: снова мужчины и женщины мелькали перед глазами, снова под ногами был плотный линолеум, а в глаза бил желтовато-белый свет прямоугольных ламп. Запомнить дорогу до главного кабинета было достаточно легко — пройти прямо по коридору, подняться на второй этаж, повернуть направо, затем пройти прямо, отсчитать третью дверь и вот, женская фигура в бежевой водолазке и тех же чëрных брюках оказывается в кабинете, где снова еë встречает милая секретарша. — Здравствуй, Люда, — тепло поздоровалась девушка, взглянув на блондинку за компьютером. — Здравствуйте, Мария Кузьминична. Вам кого-то нужно? — секретарша улыбнулась, поднимая голову на гостью. — Прошу, не зови меня так, будто я выше тебя по статусу. Просто Маша, — журналистка заправила прядь за ухо, подбирая папку с бумагами. Она действительно не считала своë положение на столько хорошим, чтобы простая секретарша обращалась к ней на «вы» и по имени и отчеству. — Александр свободен? Я принесла отчëты. — Александр Николаевич как раз освободился, но у него через пару минут совещание, — отвечала Люда, глянув в ежедневник, в котором было распланирован весь день с утра и до вечера. — Отлично, спасибо, — Маша вновь благодарно улыбнулась и, повернувшись, постучала в дверь прямо перед собой, а после того, как услышала знакомый голос Белова, приглашающий войти, она пару мгновений постояла, но, быстро взяв себя в руки, вошла в кабинет. — Здравствуйте, я принесла обещанный отчëт, — девушка кротко прошла к деревянному столу и положила на него папку. — Здравствуй-здравствуй, садись. Да что ты всë на «вы», будто не знаешь меня, — проговорил с мягкой улыбкой Саша. Он слегка поправил горло тëмно-синей кофты, аккуратно подхватывая бумаги. Белов бегло пролистал отчëт, а затем отложил, показывая этим жестом, что прочитает его позже. — Ну, что новенького? — Ничего, кроме того, что мы взяли парня в стажëры. В отчëтах есть вся доступная информация на него, — почти безразлично отвечала Маша, кивнув напоследок в сторону папки на краю стола. И всë же еë пугало это место и этот человек, хотя они были условно знакомы. Однако ничего другого не оставалось, кроме как следовать договоренностям, ведь в противном случае пришлось отдавать не проценты, а людей. — Ах, да. Двадцать шесть, как и договаривались, — она достала из внутреннего кармана пальто белоснежный конверт и протянула Александру. — Умница, идëшь чëтко по плану, хвалю, — он тут же открыл конверт, быстро перелистал купюры, а после спрятал деньги в шкаф стола. Через секунду в кабинет без стука вошла троица, которую Маша тут же узнала. — О, какие люди, — проговорила Катя, метнув глаза в сторону журналистки и проходя мимо неë. Что-то неприятно скребло на душе у Беловой каждый раз, когда на глаза ей попадалась Маша. — Привет, — осторожно отвечала журналистка на своеобразное приветствие, но в ответ получила лишь молчание. Следом за светловолосой девушкой в кабинет зашли Валерий Филатов и Виктор Пчëлкин, которые коротко поздоровались с Машей и заняли свои привычные места на диване около стены. — А Кос где? — вопрошающе поднял голову Александр, оглядывая вошедших. — Сейчас приедет, он к отцу заезжал, — пояснил Филатов, сидевший, чуть наклонясь и опершись локтями на колени. — Ну ладно, я наверное пойду, не буду мешать совещанию, — сказала Маша, понимая, что еë присутствие здесь ни к чему, и уже собиралась прощаться, открывая дверь, но еë голова встретилась с твëрдой мужской грудью. Девушка подняла глаза на человека, стоящего в дверях и удивлëнно отшатнулась. — Ой, извини... — Маша тихо пробормотала извинения, сжимая ремешок небольшой сумки, перекинутой через плечо. — Привет, — улыбаясь, проговорила она, смотря на Космоса, застывшего в дверях. — Привет, — отвечал Холмогоров, глядя сначала на девушку, а затем на остальных присутствующих, которые сдерживали улыбки, любуясь случайной сценой столкновения. — Нет, ты меня извини. Уже уходишь? — Да... Всем пока, — на прощание она помахала рукой, после чего в последний раз взглянула на Космоса из под ресниц и скрылась за дверью. Улыбка не могла сойти с еë чуть покрасневшего лица; она была либо слишком глупа, либо слишком счастлива, чтобы осознать всю сложность складывающейся ситуации между ними. — Кос, да чë ты такой перед ней, я не пойму? Это ж тебе не Синди Кроуфорд, — спрашивал Виктор, с насмешкой глядя на Холмогорова, который уже садился в кресло. Катерина на такое заявление недовольно цыкнула и повернулась к старшему брату в ожидании, когда он начнёт совещание. — Ага, сам бы на себя посмотрел, — мрачно отвечал Космос, смотря на Витю и кивая в сторону Кати, которой явно было не до этих детских разборок. — Так, базар потом, я вас по делу позвал, а не моделей обсуждать, — отчеканил Саша, складывая руки в замок. Пчëлкин прокашлялся, поджав губы. — Катя, — Белов повернулся к сестре, которая выглядела так, будто вскипит с минуты на минуту. —Проверь, эти документы по «Курс-Инвесту», — проговорил Саша, указывая на стопку макулатуры перед собой. — Там Артурчик какую-то движуху с этим многострадальным металлом из Средней Азии намутил, поэтому разберись, чтобы всё чисто было. — Что? Я не девочка на побегушках. Сделай то, сделай это, подай да принеси. Сколько можно? — возмущенно парировала Белова, сжимая кулаки, дабы хоть немного сдержать эмоции. В кабинете воцарилась убийственная тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Никто из присутствующих не ожидал, что Катерина так бурно отреагирует на простую просьбу. — Не понял. Что такого я сейчас сказал? По-моему, я попросил тебя сделать то, чем ты всегда занималась. Что за реакция? — взглянул в недоумении Белов на свою сестру. — Я не буду ничего делать. С меня хватит. Я устала! Я столько училась, работала, такой тернистый путь преодолела, чтобы выбиться на верх и создать всё это. Ради чего? Чтобы какая-то девица пришла и начала рушить всë, что я делаю и над чем стараюсь? Да кто она такая? — переходя на крик, отвечала Катя. Ей действительно было больно и обидно осознавать, что все годы, которые она провела в лучшем университете страны на факультете юриспруденции, были потрачены зря; что бесконечная бумажная работа, из-за которой приходилось жертвовать своим сном и здоровьем, оказалась напрасной; что еë вклад перестают ценить даже самые близкие люди. — Успокойся. Заканчивай истерить, — твёрдо произнёс Белов, понимая, что такие вспышки гнева ни к чему дельному не приведут, а только заберут драгоценное время. — Не успокоюсь. Мне труд свой жалко, — на мгновение она понизила голос, но затем начала с новой силой. — Я работать впустую не собираюсь. Вот, разгребайте сами, изучайте, думайте, решайте. Я в этом дерьме копаться больше не собираюсь! — швырнув папки, отрезала Белова младшая. — Угомонись, твою мать, — не выдержал Александр, повышая голос на сестру. — А самое главное вы и слова не сказали. Сложили лапки и улыбались. Вас ничего не смутило. Вот дальше сидите и радуйтесь жизни с новой девочкой. С меня достаточно, — собираясь уходить, произнесла Катя, не унимая своего гнева. — Кать, постой, — Виктор коснулся плеча Катерины, пытаясь остановить ее, помочь справиться с разбушевавшимися эмоциями, которые теперь текли через край. — Пчёлкин, не ходи за мной, не трогай, — остро отозвалась она, скидывая руку мужчины. — Оставьте меня все, — после этих слов она вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Виктор не собираясь отступать, хотел продолжить свой ход за девушкой, но его остановил ледяной голос Белова. — Пчёла, стой, не ходи за ней. Ей надо успокоиться, прийти в себя, — он говорил спокойно, отчеканивая каждое слово. Виктор Павлович снова вернулся на диван и, опустив голову, метнул взгляд на дверь, за которой скрылась Катерина. — Я лучше сам поговорю с ней, — закончил Саша, поднимаясь с места и выходя из-за стола. Катя вышла в соседний кабинет, где обычно и выполняла свою работу. Еë гневные, но уставшие глаза пробежались по стене, на которой висело множество грамот и благодарностей. Неужели она правда не достойна их всех? Верить в это не хотелось. За спиной раздался тихий скрип двери, а после в кабинет вошёл Александр, прямо глядя на сестру. — Белова, что за цирк ты устроила? — спросил он, подходя ближе к девушке. — Я? Прекрасно, — она прыснула, отводя взгляд от брата. — Саш, я сказала всё чётко и ясно. Я прежде всего дипломированный специалист, а выходит, что я как секретарша бегаю. Я не хочу, чтобы мою работу вот так брали, комкали и выкидывали, — гнев отступил на второй план; теперь печаль и отчаяние поглотили Белову, и она стала говорить тише. — Ты сама это себе придумала? Пойми, что прежде всего это наше общее дело. Ключевое слово наше. Ты проделываешь огромную работу, твой труд важен для нас всех. Как у тебя вообще возникают такие глупые мысли? Никто ничего не обесценивал. Я бы этого не позволил. Так что заканчивай своё представление. Это не к месту, — напористо отвечал Александр, а закончив речь, приблизился к сестре и заключил её в тёплые братские объятия. Они были так необходимы Кате. Всегда, когда Саша обнимал еë, все мрачные мысли и страхи будто улетучивались да бесследно пропадали. В его объятиях она чувствовала себя маленькой девочкой, а Саша становился настоящим героем. Этот простой тëплый жест всего был бальзамом на душу и обида потихоньку начинала проходить. — Всё? Успокоилась? — с улыбкой спросил старший брат, до сих пор держа Катю в объятиях. — Более-менее, — пробормотала она, утыкаясь в плечо Белова. — Чтобы я такого больше не слышал, поняла меня? — с напускной строгостью спрашивал Саша, выпуская наконец сестру из своих рук. — Поняла, — теперь уже робко отвечала девушка. — Ладно, пошли, а то пацаны там в полном шоке сидят, истерику ты знатную закатила, — улыбнувшись, сказал мужчина. — А нечего расслабляться, держу в ежовых рукавицах, — самодовольно произнесла Катерина, хмыкнув. — Беда мне с тобой, Белова, — усмехнувшись произнёс Александр, выходя из кабинета в направлении комнаты, где остались ребята.

***

«Ну где этот чëртов автобус?» — недовольно думала Маша, стоя на остановке в ожидании транспорта. Машина казалась роскошью, которую в современных реалиях было невозможно заполучить, поэтому приходилось из раза в раз стоять по десять минут, пока на горизонте не показывался белый автобус с широкими окнами. Наконец, уставшие серо-голубые глаза заприметили транспортное средство, которое уже было переполнено людьми, спешившими добраться домой после тяжëлого рабочего дня. Заплатив за проезд и протолкнувшись вглубь толпы, Маша заняла место около окна, смотря через него на мелькающие силуэты прохожих, тускло-голубое небо и суховатые листья, которые изредка приставали прямо к стеклу, но потом тут же отрывались от него, повинуясь порывам холодного осеннего ветра. Девушка вспомнила произошедшую уже около получаса назад ситуацию в офисе. «Неужели своей статьëй я нанесла такой существенный ущерб Катиной работе? Даже извиняться за это как-то глупо... Но всë-таки стоит попробовать, может она оценит мою попытку и простит?» — думала Маша, глядя в окно и подмечая, что скоро еë остановка. — Я дома! — оповестила девушка маму, зайдя на порог квартиры. Жили они в девятиэтажке, на шестом этаже, до которого можно было добраться на скрипучем лифте, освещаемом мутной прямоугольной лампой. Оказавшись в квартире, где весь год, за исключением лета, жила семья Маши, можно было сразу определить две комнаты и кухню. Однако скоро и Маша должна была покинуть это место, где она выросла и повзрослела. Со дня на день владельцы жилья должны были одобрить покупку новой двухкомнатной квартиры, откуда до центра было добраться проще простого и ремонт уже не требовался. Но пока переезд только планировался, а вещи собирались медленно и постепенно. А это означало, что оставалось совсем немного потерпеть уже надоевший вид из окна. — Уже вернулась? Ты сегодня быстро, — проговорила мать девушки, выходя к ней навстречу из кухни. Она не знала, с чем себя связала теперь еë дочь. Маша или боялась реакции близких, или надеялась, что скоро опасные связи разорвутся; чтобы рассказать всë, нужно было набраться смелости, а сейчас еë было так мало, что Мария решила оставить эту затею на лучшие времена. — Да, план уже просто перевыполнили ещë в октябре, поэтому работы совсем мало, — отчасти это была правда, но всë же сложно было сказать, что в издательстве нечего делать. — Я всë переживаю за ту статью, как бы тебе за неë не досталось, — печально проговорила женщина, возвращаясь к плите, где готовился незамысловатый обед. «Уже досталось» — думалось Маше, но в ответ она сказала совершенно другое. — Всë хорошо, мам, ну чего бояться? Если будут какие-то проблемы, я сразу пойду в милицию, — говорила девушка, приобнимая мать, пытаясь еë успокоить. — Ох, не знаю. Время трудное началось, того и гляди на улицу будет страшно выходить, — Юлия Владимировна поправила тëмно-каштановые волосы, вытерла слегка выступивший на лбу пот. — Куда всë катится не ясно. Но если мы будем держаться друг за друга, то переживëм и не такое, — Маша искренне жалела мать, понимая, как сложно ей уже сейчас из-за отношения мужа к алкоголю, из-за постепенно пустующих полок в магазине, из-за общей усталости и нескончаемых новостей. Радовали только успехи дочери и сама Маша, которая всегда пыталась быть сильной, старалась поддерживать и понимать женщину, была еë тихим жизненным счастьем. Звонкая трель телефона раздалась в коридоре. Маша с ужасом вспомнила, что номер именно этого телефона она дала Александру для связи с ней. — Я возьму, — быстро проговорила она, опережая маму и подбегая к звонящему телефону. — Алло? — сняв трубку и поднеся еë к уху, произнесла девушка. — Алло. Мария Гордеева? Это Саша Белов беспокоит, — на другом конце зазвучал знакомый голос, который Маша и ожидала услышать. — Да, это я. — Мы тут с ребятами в ресторан собрались, не хочешь к нам присоединиться? Как раз отметим нашу встречу, — он говорил так, будто Маша была их общей хорошей подругой, с которой они всë это время дружили и поддерживали контакт. — Хорошо, — девушка немного замялась, было немного странно слышать такое приглашение, но в то же время такая встреча казалась логичной. — А когда? — Завтра к пяти. «Кропоткинская, 36», знаешь, где находится? — Знаю... — журналистка не верила своим ушам. Еë приглашали в первый частный ресторан Москвы, который посещали только очень богатые люди, чтобы культурно посидеть в приятной компании. — Деньги не бери, за тебя заплатят, — будто предугадав еë мысли, продолжал Саша. — Ну что, договорились? — Да, — смущённо отвечала Маша, ведь раньше в такие заведения ей ходить не приходилось, только если по праздникам и то, в маленький ресторанчик на соседней улице. — Тогда до завтра, — он закончил и повесил трубку. Маша ещë секунду стояла в ступоре, но положила телефон на место. — Кто звонил? — донëсся вопрос матери с кухни. — Да так, по работе... Завтра в пять корпоратив в честь новеньких устраивают, надо пойти, — и снова гадкая ложь слетала с девичьих губ. Было ужасно осознавать, что теперь приходится врать постоянно. Даже собственной матери. Но нужно было готовиться к завтрашнему дню: найти подходящее под случай платье, слегка завить волосы, морально собраться и не подавать виду, что обычный поход в ресторан это целый праздник. Всë-таки к хорошей жизни ещë стоило привыкнуть.