Рюши и оборки

одати ещё раз повернулся кругом перед зеркалом, чтобы посмотреть как поднимается длинная и тяжёлая юбка. это было очень неловко делать одному, а зная, что за тобой наблюдают, было ещё более неуютно. особенно вспоминая, что аконит согласился покинуть отражение только за одно желание. такой расклад бонкичи не устраивал, но это был единственный вариант посмотреть на себя. пока была возможность, одати решил ею воспользоваться, и теперь вертелся, разглядывая себя со всех ракурсов и наблюдая как струится дорогая ткань, где натягивается при движениях, как выглядят складки на подоле и рукавах. было что-то в этом успокаивающее и расслабляющее, так что парень забыл уже обо всех внешних вещах. даже об тихом наблюдателе. одати приблизился к зеркалу, пытаясь руками уложить волосы аккуратнее, выходило с трудом. увидев, что его отражение меняется на чужое, он хотел возмутится, но лишь тихо ойкнул, когда цепкие пальцы схватили его за плечи, а из ровной поверхности внезапно высунулось идентичное лицо и прижалось губами в поцелуе. совершенно простом, но таком важном для обоих. он был наполнен внезапными эмоциями аконита, его невысказанными комплиментами, желанием быть ближе. он был новой стороной ако для одати, был покрыт его удивлением, безмолвным осознанием и согласием. такое маленькое действие, простое прикосновение прошлось по своему телу, заставляя мозг переполняться, чтобы опустеть и снова заполниться. когда аконит отстранился, то почти сразу бонкичи оказался прижатым спиной к холодной глади стекла, выдыхая весь оставшийся воздух из лёгких, из-за резкого толчка. одной рукой тень прижимал оригинал за запястье, а второй уже невероятно нежно проходился по слегка открытым ключицам большим вырезом платья. это было невиданной роскошью, ведь одати всегда скрывался за высоким воротом формы. а сейчас он же снял чокер-ошейник, полностью оголяя бледную шею. бесстыдник. огладив все ранее недоступное пространство аконит обхватил чужую шею рукой и легонько сжал, сразу ощущая как ноги парня становятся ватными, а он сам судорожно вдыхает, позорно пытаясь не заскулить. ха. он ведь так мало сделал, а одати уже такой поддатливый и ..милый. невероятно красивый, когда просяще смотрит своими изумительно пыльными глазами. и аконит не может ослушаться, поддаваясь вперёд и даря желанный поцелуй. он всё-таки здесь чтобы усладить бонкичи. и себя. но это уже во вторую очередь... второй поцелуй выходит более смелым, более жарким, но все ещё поверхностным. отличие в том, что теперь ако действует, а не прощупывает границы дозволенного. бонкичи держался за него, схватившись за чужие предплечья и чувствуя, как неожиданно нежно и приятно ладонь аконита ложится на щеку, поглаживая. шикарная ткань платья мнется, когда второй неаккуратно приходится по нему, пытаясь найти застёжки. его останавливают и мягко направляют руки за спину, помогая найти и ослабить шнуровку. одати тает от ощущения горячего дыхания на шее, от жарких касаний потрескавшихся губ, от крепкой хватки на талии. он позволяет всем мыслям выскользнуть и громко вздыхать на каждое действие аконита. сейчас обоих совершенно не волнует, что все их ощущения — психосоматика воспалённого сознания, что одати просто психически больной, обжимающийся с воздухом. сейчас они были наедине со своими чувствами и горячими губами друг друга

***

одати сложно спокойно сидеть в середине кровати. он постоянно ёрзает, двигает ногами, поправляет скомканный подол, пока аконит, сидя впритык, расцеловывает его шею и плечи, поглаживая ноги под тяжёлой тканью. холодные руки медленно поднимаются выше, оглаживают бока и проходятся по груди. ако ловит его тихие стоны губами, заставляет вздрагивать от холодных рук. он без зазрения совести дразнит, кусает так, чтобы остались следы. он хочет чтобы все знали, что парень занят. одати дрожит и отводит взгляд, когда раздвигает свои ноги шире. — п... пожалуйста ..— просит, не выдерживая. аконит кладет руку на его пах, а вторую на шею, но больше ничего не делает, лишь шепчет на ухо: — я сделаю что хочешь, но тебе придется попросить, — он медленно проводит языком по ушной раковине и слегка сжимает свои ладони, заставляя бончичи пискнуть и окончательно раскраснеться. вытащить полноценное предложение из одати получилось только в виде еле слышного, сбивчивого шёпота. но акониту и этого было достаточно, чтобы прекратить его мучать и наконец перейти к основному действу. после первого громкого стона, бонкичи пытался закрыть себе рукой рот, но его остановили и приказали не двигаться, от чего он ещё больше потерял разум. одати не выдерживает напора и ложится на спину. аконит, сидя на его бедрах, то замедляет движения до лёгких поглаживаний кончиками пальцев, то ускоряется до бешеного тема, от чего парень мечется по кровати задыхаясь в собственных развратных звуках. в глазах темнело от недостатка кислорода, лёгкие горели, но все это добавляло только больше удовольствия. для одати не было ничего кроме рук аконита, творящих безумия с ним, губ аконита, которые сливались с ним в последний момент, всего аконита.