Ненависть с ноткой счастья

В шесть утра обоих уже не было дома. Организации готовились к сражению. Осаму старался не подавать вида, что ему страшно. Чуя в тихую всех ненавидел, ходя средь снайперов и чёрных ящериц. Было принято решение, провести бой за городом, на одном из пустырей. А теперь представьте себе две группы одарённых, но у одних до едрени матери солдат, а у других от силы человек десять, и не все из них эсперы. Бой идёт сумбурно. Было такое ощущение, что это театральная, плохо отрепетированная, постановка. Акутагава старший старается избегать встреч с тигром, как впрочем и сам Ацуши. У Кёки вообще нет никакого желания причинять кому-то боль. Гин сражается явно в пол силы. Если бы это было не так, то все они уже были бы мертвы. Хиротцу стоял в стороне, как-бы наблюдая за происходящим. Но вот солдаты. У них как будто не было чувств. Они стреляли до тех пор, пока не падали замертво. Шатену было больно смотреть на то, как погибают члены его отряда. Он ведь знает их примерно столько же лет, сколько и Чую. А вот им кажется было всё равно. Три пули. Нервный вздох. Резкая боль в груди. - НЕТ! Громкий крик полный отчаинья и боли. Рыжеволосый эспер оказывается около шатена в считанные мгновения. Блондин в очках направляет на него дуло пистолета, но пуля сталкивается с припятствием в виде бинтованной ладони. Чуя, смотрел глазами, полными ужаса, на кровоточащие раны и на простреленую руку, что сжимала рубашку на груди, в попытке остановить кровь. Дыхание было поверхностным и, кажется, у него даже не было сил говорить. Вдруг, Огай кричит с другого конца поля: - Чуя! Сейчас же сюда! Нужна твоя помощь! Рыжий смотрит на еле глатающего воздух возлюбленного. - Дазай... - Ничего... Иди... С невероятным трудом он выпускает детектива из рук и бежит на голос. Куникида смотрит на напарника с укором. При этом ему вроде как и жалко его. Акико подошла с аптечкой, которая имелась у неё как раз на тот случай, если что-то случится с Осаму. А вот дальше, начался ад. Как и что произошло, никто так и не понял, но вот то, что Накахара активировал порчу, понимали все. Йосано в это время пыталась хоть как-то помочь Осаму. - Что там за грохот... И ещё... Смех... Дазай был практически без создания. Но тут его как кипятком облили. - Это смех! - Дазай, лежи! - Нет! Пусти! - Ты ранен! Ты, идиот, банально можешь умереть! Ты это понимаешь? У Йосано на лице было написано, что сейчас она искренне не верит в силы и живучесть друга, и боится, что тот умрёт. Однако, даже раненого Дазая, остановить было невозможно. - Да к черту всё! Бывший мафиози резко оттолкнул девушку и побежал вперёд. Она даже задержать его не успела. В это время Накахара уже весь истекал кровью и сильно кашлял, но остановиться он не мог. Коё, зажав рот руками, стояла и плакала. Мори эмоций не проявлял, но всё равно можно было понять, что он переживает не меньше Оёдзаки. Тут позади них раздался гул мотора. Между ними помчался чёрный байк. На сколько Огай помнил, то это был один из тех, что пренадлежали его солдатам. Вот только на нём сидел юноша в бежевом пальто. С неистовой скоростью он мчал вперёд, сквозь толпу, мимо своих коллег. Заехав каким-то чудом на поваленое дерево он взмыл в воздух, вместе с транспортом. Шатен быстро переместил ноги на сиденье, садясь на корточки, затем оттолкнулся и пустив мотоцикл в свободный полёт, обхватил рыжего за шею одной рукой а второй коснулся щеки. Дар Чуи рассеялся и оба полетели вниз. И так бы они и упали на землю, если бы не привычка Осаму обматываться бинтами. Он за считанные секунды распустил один из узлов и, как чёртов маугли, намотал их на какую-то ветку. Оба повисли ненадолго, потом шатен окончательно спустил их на землю. Обмякшее тело повисло на дрожащих руках кареглазого. У того задрожали колени. Оба рухнули на землю, без сознания...