Обратная сторона

      – Ребят, не расстраиваемся у кого оценка за проект вышла не очень. Счастье не в хороших оценках, – облокотившись руками на рабочий стол выдал учитель Пак, – всё равно завтра у вас каникулы.       – Но хорошие оценки делают нас счастливыми, – выкрикнул Бомгю, в ответ на очередную цитату их историка.       – Тоже верно, – посмеялся преподаватель в ответ, – в общем, дети, сегодня у нас будет творческий урок, – но Джисон уже не слушал учителя, он смотрел на парту Минхо, которого не было уже второй урок.       – Эй, Джинни, не знаешь где этот? – Хан показал на парту их одноклассника.       – Его не было всё это время? Ого, я даже не заметил, конечно я не знаю где его носит. Нашёл у кого спрашивать, – Хёнджин продолжил слушать учителя.       Постаравшись больше не думать о нём, Джисон попытался вникнуть в слова учителя. Так и прошли ещё два урока, пока не пришёл Минхо.       Вид его был очень плохим: синяки под глазами, растрепанные волосы и мятая форма. Сразу прозвенел звонок, не объяснившись перед учителем, он просто сел за парту. Джисон бы продолжил думать о нем если бы не физкультура, которая была следующей. Он её просто ненавидел.       

***

      В раздевалке как всегда было душно и воняло по́том после предыдущего класса. Хан почти спокойно переодевался, пока его взгляд сам не начал выискивать Минхо.       Он рассматривал парня снизу вверх. Его ноги были разукрашены разных цветов синяками. Когда брюнет снимал белую рубашку, Хан увидел ещё множество ссадин на торсе. Последним, что он увидел, были бесконечные глубокие порезы на плечах, ребрах и груди. Он всматривался в красные полосы пока не услышал грубое «эй». Он поднял глаза и увидел, как Минхо просто прожигает его злобным взглядом.       – Чего пялишься, своего тела нет? Смотри на кого-нибудь другого, пока я тебе не выколол глаза, – он быстро натягивает футболку, и уходя, задевает Хана плечом. Несложно было догадаться, что он не хотел бы, чтобы кто-то видел его раны, и тем более разглядывал.

***

      – Здравствуйте дети, сегодня просто будем играть в волейбол, – так начинался почти каждый урок у учителя Чанбина.       Со Чанбин. Просто идеальный учитель, он всегда выручал своих учеников. Например, если у кого-то не получалось сдать какие-то нормативы, он мог поставить положительную оценку просто за желание. Или например, если он был в хорошем настроении, то урок он мог провести игровой (что было почти всегда). Все были довольны им.              У Хана были проблемы со всем, что хотя-бы немного связано с физкультурой, даже с таким учителем. Но пропускать уроки он не мог. Поэтому приходилось как-то справляться со своей неуклюжестью и слабостью.       

***

      

      Учитель разделил их на команды, и конечно, по закону подлости, Минхо был в одной команде с Джисоном. Хан готов был застрелиться прямо сейчас. Все учителя будто сговорились. Этот день уже идёт по одному месту.       Первые десять минут прошли в целом хорошо: никто ему не пасовал, и Джисон был этому рад. Просто стоять в сторонке ему в принципе нравилось. Но в один напряжённый момент, когда решающий мяч уже раз 10 перекинули туда сюда, ему подаёт Минхо.       – Хан, принимай, твой мяч! – в прыжке крикнул он.       Блять ну почему именно сегодня, почему именно он, и главное почему именно решающее очко. Вопросов было много, но мяч принимать было надо. Джисон встаёт в неуклюжую позу и еле-еле отбивает мяч.       Аут.       Весь мир будто замедлился, а потом и вовсе исчез, когда Хан увидел разъяренного Минхо, идущего в его сторону. Он больно хватает его за плечо и просто выталкивает на выход зала.       – Ты ещё долго будешь мешаться мне везде? Я из-за тебя даже выиграть как обычно не могу, если бы не ты.., – Джисон даже не мог вставить одного слова в этот поток гнева, льющегося на него, – да если бы не ты, мы бы выиграли! Мне теперь перед отцом отчитываться блять!! Из-за тебя! – но Хан все же смог что-то сказать:       – Да причем тут я? А ты? Ты долго будешь винить меня во всех своих бедах, почему я везде виноват? Взгляни на это с другой стороны, если ты знаешь, что я слаб, то нахуя ты мне пасовал, – младший хватает под ребра Минхо и пытается откинуть его от себя. Ему пришлось сильно вцепится в него, ведь Минхо довольно крепко держал блондина. Пока Минхо не скрутился и зашипел. Хан сразу отдернул ладони.       Бля, те самые синяки и порезы.       – Пиздец, – слов просто не было. Это какие должны быть раны, чтобы от физической активности у Минхо выступила кровь даже на футболке. Хоть и минуту назад Минхо бил Джисона об стену, но сейчас ему было так страшно за него.       Это он сам так, или кто-то постарался..?       – Не трогай меня!, – в уголках глаз Минхо начали собираться слезы. Не известно от чего, боли или же эмоций. Хан поднял руку чтобы приоткрыть футболку, но как только он это сделал, Минхо вздрогнул от резкого действия. Он разогнулся, но все же держался рукой за кровавые места.       – Кто это тебя так? – Хан, не зная почему, так сильно разволновался. Хотя другая, здравомыслящая часть его мозга говорила ему, что старший не заслуживает жалости.       – Я же сказал, отстань от меня, это не твое дело, – брюнет быстрым шагом направился к шкафчикам с одеждой и быстро сменил ее.       Тут все начали выходить из зала, а Минхо поспешил к выходу. Но Джисон так легко не отстанет. Он догнал его и схватил за явно здоровую часть его руки.       – Я задал вопрос, а ты ответь на него. Что с тобой, и кто это сделал?       – Почему я должен тебе отвечать? Кого ты из себя строишь, благодетеля? Не притворяйся, нахуй я тебе сдался, а? Тебе должно быть плевать на такого как я, да я же.. я же.. – Минхо не договорил.       – И Минхо! Замолчи! Если ты так поступал со мной, не означает, что мне должно быть плевать. Как мне может быть все равно, когда ты в таком виде?       Нарисовалась знакомая картина: все собрались вокруг них, даже Сынмин подошёл в сторону Минхо и спрашивал, что случилось.       – Да отъебись от меня, как же ты уже надоел. Везде ты! Когда ты уже исчезнешь из моей жизни! Эти раны из-за тебя, понял? Это из-за тебя на меня срывается отец, он правильно говорит, какой ты ужасный. И я ведь не ошибался, ты такой же как и твой отец, в каждую дырку залезешь и испортишь всё. Твой папаша испортил мне жизнь, так теперь и ты захотел. А я думал, что ты не такой, – целая куча обидных слов лилась изо рта Минхо. Джисону просто было нечего сказать. Он думал, что после того как старший открылся перед ним, между ними больше не будет проблем. Но эти слова так сильно ранили его прямо в сердце, – а нет я забыл, ты же всегда был таким гадким, – Минхо тычет указательным пальцем в грудь шокированного Джисона, – твой любимый дедушка, да? Эх, как же ты его любил, хах ты его и убил, знал это? Это всё из-за тебя! – он толкает его в грудь со всей мощи.       Кажется, сердце Джисона сейчас расколется. Дедушка. Его любимый дедушка. Сколько воспоминаний у него с ним связано. Каждые каникулы у него дома. Это был самый лучший человек в его жизни. Если все остальные взрослые не понимали маленького Хана, то он всегда мог прийти к дедуле, он его всегда утешал. Он был его лучиком солнца. В трудные минуты поддерживал и давал ценные советы, а в грустные – смешил лучшими анекдотами. Но в один летний день, Хан гулял, а дедушка… Ему никто не смог помочь. Джисон тогда был не дома, и он не смог, просто не смог ему помочь. И просто не смог забыть эту историю, он думал, что ее знают только немногие. Но Минхо…       Все вокруг начали осуждающе мычать. Кто-то кидал неуважительные фразы в сторону Минхо. Даже Сынмин положил, немного сжимая, руку на его плечо и грубо произнес:       – Чувак, вот это уже отстой, очень низко, – развернулся и ушел.       Как говорится, при гневе человек говорит всё, что у него было на душе. И Минхо ещё не знал, жалеет ли он о сказанном, или рад, что задел за живое. Но когда он смотрел прямо в стеклянные глаза напротив. Которые были полны боли, злости и главное – разочарования, он все же понял, что сказал что-то не то.       – А я думал, что ошибался… Что ты не такой, каким себя показываешь, – Джисону было так склизко на душе.       Тут же Феликс подбежал к Хану и начал теребить его за футболку, говоря что-то. Но он не слышал. Он только пристально смотрел в глаза напротив, уже наполненные сожалением смешанные с остатками того гнева. Феликс оттягивал Джисона, а он все равно не отрывал своего взгляда от старшего.       – Ну же, пойдем от него. Нас там уже и Хёнджин ждет. Да чего ты так, ну он же всегда говорит глупости. Чего ты его слушаешь, пойдем лучше, хочешь я куплю тебе айс американо? Как ты любишь, – было видно как друг волнуется за него и пытается сменить тему, – давай по-быстрее. Ну ты же знаешь, что ты не виноват в смерти дедушки, и я знаю.       – Он прав… Я виноват, если бы я тогда.. Если бы я остался, – бормотал себе под нос Хан.       – Чего ты там бубнишь, всё сейчас придем к Хёнджину и быстро поднимем тебе настроение.       Минхо, наблюдая за этой картиной, ещё долго не мог прийти в себя. Когда он очнулся, никого рядом с ним не было. Только он один. Посередине плиточного холодного коридора. Один с распирающим чувством обиды. Обиды не на Джисона, не на его отца, а на свою глупость. Он хотел сбежать, сбежать куда угодно, чтобы не чувствовать ее. Хотел сбежать от противного себя, от этого мерзкого холодного коридора.       И от этого дрожащего взгляда. Такого глубокого. Такого разочарованного. Он не видел таких глаз даже когда избивал его, когда всячески оскорблял и издевался. А сейчас..       Он выбежал из школы, пробежал, не объяснившись перед охранником. Выбежал в парк у школы. С разъедающим чувством в груди.       Ничего уже не изменить. Я сказал это, я не могу вернуться назад и забрать свои слова обратно. Зачем я это сделал. Просто зачем. Я такой дурак, я же знал, как ему больно. Ничего уже не изменить. Я ужасный, просто никчёмный, всем порчу жизнь.       Это горючее чувство разливалось по его телу как лава. Его щеки горели от бега, и он задыхался от горячих слез. Места под ручейками слез на щеках тоже жгли. Он бежал домой. Отца уже не было там, он пил с кем-то и где-то. Так что дом – пока что единственное безопасное место для него сейчас.       Он вломился домой, быстро скидывая с себя обувь и верхнюю одежду. Он хотел сейчас укрыться, просто спрятать себя от себя же. Он забежал в свою комнату и укрылся с головой в одеяло, сминаясь в клубочек.       Это он виноват, это же он виноват. Если бы не он, меня бы не избил отец, если бы не он, отец бы не пил, если бы не он, мама бы сейчас, мама бы сейчас.. Так что это всё он, это он виноват. Я сказал всё правильно. Это он..       Но слезы все равно текли. И текли они долго, пока Минхо не уснул полностью укутавшись в свое одеяло.       Папа придет ещё не скоро. В школу пока что не надо..       Так он и уснул. Одетый, разъяренный , мокрый и соленый от своих слез.