Царский бесёнок

       Прохладный ветерок бьётся об щёки, обдавая их маленькими кристаллами воды. Вязкая слякоть на дороге неприятно щёлкала под копытами лошадей, всё более и более затрудняла путь. Но Басманова не держало даже это. Не держало его ни лучистое, скользящее по глазам, солнышко, иногда выглядывающее из-за облаков, ни опасность поскользнуться на водянистой дороге, ни предостерегающие окрики царя. Ударив ногами по бокам лошади, он понёсся вверх по склону, который совсем не желал пропускать их. Влетев над землей на несколько перстов, Фёдор, издав победный клич, стрелой полетел вперёд к пшеничному полю. Зоркий голубой глаз заприметил его давно, так что место для привала образовалось само собой.        Быстрый ветер, так скоро нагнавший опричника, развивал его чёрные копны волос, бил по лицу и глазам. Но в ответ ему Басманов только игриво улыбался, продолжая ускоряться. Васильковый венок, придерживаемый одной рукой, яркой искрой светился в смольных волосах. Он был почти единственным ориентиром, чтобы найти этого активного сорванца в длинных степных просторах.        Когда высокие, стройные колоски пшеницы встали перед глазами Басманова нежной, качающейся стеной, тот, остановившись, спрыгнул с коня. Бледно-жёлтые, почти бежевые колосья шелестели и поскрипывали на ветру, лаская звуками уши опричника. Длинными пальцами он обводит незамысловатое плетение растения. Чувствует каждый миллиметр этого места, наполняется его душой и разливает свою на километры вперед. Улыбнувшись небу, Фёдор оборачивается. Где-то вдали, наконец поднявшись на ровную дорогу, Грозный высматривает своего опричника. Лошадь его идет аккуратным шагом, чтобы не было даже возможности поскользнуться. Даже через такое большое расстояние Фёдор слышит, как Иоанн грозно проклинает ненастную вчерашнюю погоду и размытые к чертям дороги. Ясные голубые глаза сияют и улыбаются, смотря на него. И через несколько мгновений тёмные, почти чёрные глаза, оказываются напротив лица опричника.        — Ускакал невесть куда, а я искать должен, — брезжит Иоанн, крепко цепляясь рукой за поводья лошади. — Чем тебя привлекло это поле?        — Поле? Оно совершенно обычное, а вот за ним есть, на что поглядеть, — проговаривает Фёдор и скрывается за морем жёлтых колосьев. — Не забудь забрать моего коня!        Раздвигая ладонями колосья, Басманов стремглав бежал по скользкой земле. Острые пшеничные стебли больно хлестали опричника по лицу. Но тот только улыбался им, совершенно не переживая о своём раскрасневшемся лице.        Возмущение на миг охватило Грозного, но тут же растаяло. Всё же, чего он ожидал от этого несносного молодого парнишки? Да и кричать ему вслед было незачем, резвое шуршание пшеницы уже не было слышно, далеко видно, только голос сорвёшь. И, глубоко вздохнув, царь, взяв в обе руки поводья, шагает в непроглядную стену.

***

       Наконец бесконечное, как казалось Ивану, бледно-жёлтое поле расступилось перед ним. Холодная морозь мягко ударила по лицу. Воздух наполнился свежестью, а в ушах зажурчала речка.        Чуть поодаль от конца поля протекает шустрая речушка. Тёмно-голубая с нежными красными переливами. А возле неё, играя побрякушками на шее, Басманов покорно ждал, пока государь доберётся до их места.        — Куда же ты спешишь так, бес… Будет тебе над стариком издеваться,— бухтит Грозный, привязав лошадей за торчащий колышек. Подходит ближе к Басманову, стоит за его спиной, нависая над ним.        — А кем мне быть, ежели не твоим личным бесом? — улыбается парень, выравниваясь в росте с Иоанном.        Чёрная макушка укладывается на вечно напряжённое плечо государя. Щекочет мягкими волосами шею и подбородок его, заставляя чуть улыбнуться кончиками губ. Голубые цветочные украшения тихонько шелестят на голове Басманова. Колышутся на лёгком ветру.        Тихое синее небо наконец разгоняет облака, даёт пробиться оранжевому, почти красному солнцу. Оно спокойное, несущее за собой только нежность и безопасность. Хоть когда-то можно вот так, не думая о будущих трудностях, раствориться в этой природной красе, запоминая эти мгновения каждой клеточкой тела. Правая царёва рука улеглась на грудную клетку Фёдора, невесомо прижимая его ближе. Теперь он может чувствовать тихое, беззвучное дыхание. Чувствовать его самого.        Басманов, ещё сильнее отклоняясь назад, тянется к государеву лицу. Совсем невесомо проводит подушечками пальцев по виску и щеке его. Колется об бороду и улыбается. Улыбается солнечно и ярко. Затылком он почти полностью лежал на плече Иоанна. Мечет своими небесными глазами, пытаясь хоть немного увидеть лицо царя. Найти незаметную улыбку.        Длинные пальцы скользят по макушке цвета ночи, цепляются за хитро сплетённые стебельки. Голубизна цветов скользит по макушке, задевая лепестками щёку Грозного. Оказывается в ладонях опричника. Он осторожно проводит светлыми пальцами по её кайме, тихо шепча что-то под нос.        И только-только Иоанн хотел спросить, что же затеял Федор, как тот резво отпрянул от царя и бегом направляясь к краю берега. Наступая носками сапог в воду, он метко, как стрелу, кидает васильковый венок на красно-синюю гладь. С тихим звуком тот ударяется об воду, но не тонет. Поддаётся мягкому течению реки. А Басманов пристально следит за ним, не сводя глаз. По обыкновению складывает руки «домиком» и прижимает к подбородку. И как только яркое цветочное украшение скрывается за пышными кустами, поворачивается к Грозному, блестя глазами.        — Видел, государь, не утонул венок мой. Значит, хорошо всё у нас будет! — чуть ли не прыгая от счастья, проговаривает Фёдор. Разводит руки широко и прокручивается вокруг себя.        И всего за одно мгновение оказывается подле Грозного. Слепит своими бесконечно радостными глазами. Заражает своей весёлостью царя, а тот и не противится этому. Кладёт ладонь на макушку Басманова, чуть растрёпывая волосы, и в ответ улыбается.