Царский бесёнок

       В покоях царских темнота непроглядная. Створки окон плотно закрыты, не смеют пропускать лунного света. Половицы тихо скрипят под весом подбирающегося. Подбирается всё ближе и ближе. Своей огромной, безграничной энергией подбирается к напряжённым плечам, забираясь под кожу. Она чёрная, дьявольская, заполняет всю комнату, заставляет кончики пальцев холодеть.        И только-только ладошки, вынырнув из темноты, хотели лечь на широкие плечи, Иоанн обернулся. Тёмно-карие глаза устремись в черноту ночи. Никого, пустота одинокая.        Яркая свеча, громко потрескивая, привлекала к себе внимание. И Грозный послушал её. Но вновь рассматривать переливающееся пламя не даёт чей-то знакомый силуэт.        Голубые, васильковые глаза яро всматривались в лицо государя. Всё так же красивы, но горят каким-то неизведанным огнём. Не обычным весёлым: страшным, дьявольским. Руки заведены за спину, тая в себе что-то.        — Отправил ты меня, государь, на все четыре стороны. Холопа своего ближнего. Служил я тебе верой и правдой, все грехи твои на себя брал. Заберешь ли ты теперь их с собой? — говорит Басманов и улыбается так, по-звериному.        — Что ты говоришь такое, Феденька? — говорит Иоанн и отгоняет от себя скверные мысли. Всё пытается рассмотреть родной взгляд в захваченных дьяволом глазах. Но тщетно.        Серебряным блеском бликает в желтом отсвете охотничий нож. Белоснежные пальцы вгрызаются в его ручку, да так сильно, что дрожью идет по всей руке. Чёрные, обрамляемые с одной стороны жёлтым пламенем, волосы рассыпались на лице, скрывая безумие глаз. Одим резким, волчьим движением Фёдор добирается до царя. Вплотную синеют васильковые глаза. Сверкают белые звериные клыки, растягиваясь в улыбке. За спиной распушились крылья. Чёрные, как смоль.        Одно мгновение. Долгое мгновение они смотрят друг на друга, и в грудь Иоанна вгрызается лезвие. Бежит металлическим холодом по крови и теплой струйкой по грудине. Из горла слышится тихий хрип, а над головой вздымается ярко-красное лезвие.

***

       С мокрого лица скатываются капли холодного пота. Не до конца осознавая реальность, Грозный подрывается в постели. Карими глазами бегает по всей комнате, ища то самое дьявольское присутствие, что жестоко душило во сне. Восстановиться дыханию не давала паника, так звонко стучавшая в голове. Тяжелые хрипы, словно с водой в горле, становились громче в тихой комнате.        — Свет мой, что случилось? — ещё сонным, глухим со сна, проговорил Басманов, неохотно разлепляя глаза. Медленно отрывая голову от подушки, он фокусировал взгляд на государе, вникая в происходящее ещё смутным сознанием. Но ответная тишина заставляет Фёдора насторожиться, быстрее откинуть манящий сон. Чёрные волосы вились ураганом, заслоняя лицо и более поглощая свет.        Худые пальцы ползут по могучим, сейчас трясущимся, плечам. Подушечки пальцев чувствуют, как они ещё больше напрягаются от чужих прикосновений. Басманов, положил голову на плечо царя, обнял того за плечи. Старается отогнать дурные видения как можно дальше, перенять беспокойство Грозного. Гладит ладошкой предплечья, тихо зовет государя, привлекая внимание к себе.        Карие глаза наконец оставляют тёмную даль комнаты, обращаясь к Фёдору. Небесная синева радостно улыбнулась ему, полностью маня к себе. Но в данное время глаза не узнавались привычными огоньками, они всё ещё горели для Иоанна дьявольскими, предательскими. По крови побежали тени страха, но растворились так же быстро, как и пришли. Басманов осторожно прикасается к его щеке, говорит нечто значимое для них обоих. Страшный предатель, так глубоко поселившийся в голове царя, пропал, давший наконец различить свои родные васильки.        — Солнышко моё ясное, слышишь меня? Здесь ли, со мной ли разум твой? — шепчет Фёдор, бегая пальцами по щеке Грозного.        — Здесь, Феденька, здесь, — выдыхает Иоанн, наконец расслабляясь. Видит улыбку Басманова и расцветает внутри. Еле видно ответно улыбается, отпуская дьявольский облик, так часто возникающий в кошмарах.