Знаки и предзнаменования

      Все люди смертны. Если вы, читатель, обнаружили мои рукописи — значит, мой род всё ещё жив. Своё творение я назвала «Знаки и предзнаменования». Надеюсь, вы не измените его, хоть и осознаю, что то, что я написала, со временем распадётся на кучу мелких страниц. Но всё же так будет не всегда. Я — Дейнис Таргариен, дочь Эйнара Таргариена, драконьего владыки из Валирии и лорда Драконьего Камня. Моя жизнь текла по течению, достойному представительницы знатного рода. У меня было всё, но в одночасье не стало ничего. Я познала любовь и ощутила ожоги одиночества. Меня предавали, и я сама предавала. Я жила, но это не была моя последняя жизнь. Я расскажу о том, что видела, о том, что ожидает нас в далеком будущем, когда меня уже не будет на этой земле, о том, что было задолго до моего появления на свет. Я видела сны, они помогут умереть мне спокойной смертью, не зная, что означает сгореть заживо. Благодаря ним, меня прозвали Сновидицей, но, признаюсь, считаю своё прозвище довольно простым и не сильно восхваляющим другие достижения. Но не всем удаётся получить и его. Я спасла свой род от неминуемой гибели, и, уж поверьте, читатель, быть услышанной среди мужчин — практически невозможно. Как можно заметить, мне удалось. Вы узнаете обо мне подробнее чуть позже. А сейчас, когда вы вняли часть моих успехов и прониклись небольшим уважением — я могу начать.       Таргариены не всегда были столь великими, какими вы их знаете. Истоки берут начало на небольшом полуострове под названием Валирия. Там мои родоначальники жили скромной жизнью, довольствуясь простыми радостями жизни. Они были обычными пастухами, которые в избытке питались молоком, рыбой и козьим мясом, а в холодные вечера укрывались шкурой животных. Иногда удавалось и нажиться на своём ремесле, отчего более способные валирийцы могли заключать договоры с купцами из соседних городов о поставке продовольствия или обмена своих товаров на что-то более ценное. Постепенно дома на полуострове стали расти, а дети, что должны были продолжить дела своих родителей, — увеличиваться.       Они не могли сравниться с Гискарской империей, расположенной на юге Эссоса, на острове, где находился город Новый Гис. Сейчас вы можете знать его под названием Старый Гис. Валирийцев и гискарцев разделял лишь залив Работорговцев, который получил своё название благодаря основному источнику дохода Гискарской империи, и залив Горестный. Очень давно, во времена, которые получили название Рассветная эпоха, гискарцы начали порабощение всего мира. Они назвали себя «сынами гарпии». Они уничтожали целые нации и во всех городах, которые завоевывали, размещали символ своей империи — гарпию. В их армии действовала строжайшая дисциплина и беспрекословное повиновение. Побежденных брали в рабство — работорговля процветала. Простые люди моей крови в любой момент могли быть порабощены Гисом, если бы те того пожелали.       Валирийцев укрывали Четырнадцать Огней — цепь исполинских вулканических гор. Периодически вулканы просыпались, и лава уносила с собой множество селений. Но люди адаптировались и начали общаться с огненными соседями. Четырнадцать огней стали богами, которым валирийцы делали подношения, молились и просили о милосердии. Домами, которые населяли Валирию и считались одними из древнейших, были Таргариены, Белейрисы, Селтигары, Квохерисы и Веларионы. Они дали имена каждому вулкану, чтобы можно было напрямую обращаться к каждому — Балерион, Абрафира, Мераксес, Эмбаргон, Залгон, Вхагар, Фербазма, Сиракс, Илагрора, Везор, Тергун, Киримс, Моргхон и Биарвор.       Валирийцы научились чувствовать извержение за несколько дней и перебирались в место, где будет более безопасно. Они нашли единение со своей средой, что для Гискарской империи было невозможно. Нестабильные вулканы не привлекали гискарцев, более того, полуостров казался опасным, из-за чего они не спешили вторгаться в угрожающую их жизням территорию.       Их стабильная и равномерная жизнь не могла продолжаться вечно. Всё изменилось в один день.

***

      Мальчик с белоснежными волосами и такой же кожей наблюдал за алым солнцем, которое приближалось к горизонту. Блеяние коз не давало уйти в забытье. Их бело-серый окрас маячил перед его взором. Он сидел на большом круглом валуне, смотря на животных сверху, тем самым контролируя. Забраться на камень для него не составило труда. Несмотря на то, что он был в два раза больше — это было его любимое место.       Пастуший посох, сделанный из мангрового дерева, лежал рядом. Для мальчика он имел особенное значение: тот сделал его в день, когда отец доверил ему своё дело. Он бежал со всех ног, вдохновлённый благословением. Промчавшись мимо кратерного озера, мальчик напугал стаю чаек, которые прилетели подкрепиться. Они быстро взмыли в небо, издав крик, словно ругаясь на бесстыдника. Он размахивал руками, кричал и подпрыгивал. Казалось, он получил весь мир. Пробравшись через воду, охваченную мангровыми зарослями, мальчик попытался найти то дерево, которое привлечёт его внимание. Заросли становились всё гуще. Птицы на вершинах деревьев волновались от нацеленного переполоха. Он вышел к побережью, где отдельно от всех стояло четыре дерева. Мальчик отдышался. Какое же ему выбрать для будущего посоха?       Первый месяц отец активно принимал участие в подготовке мальчика, хоть и давал ему право допускать ошибки. Козы не сразу приняли ребёнка. Некоторые даже пытались его атаковать, но он помнил главное наставление: «Ты сильнее их. Если испугаешься и не справишься, придётся заниматься домашними делами с матерью и сестрами: одежду шить да ужин готовить». Как же он хотел, чтобы отец оценил то, чего он смог достичь! Чтобы понял, что он обладает авторитетом среди этих животных! Он уже мог отличить некоторых коз, а самых любимых называл по имени.       Мальчик закрыл глаза, выпрямился и вдохнул тёплый и влажный воздух. На его лице появилась улыбка. Пора возвращаться. Он осторожно сполз с камня.       Способ загонки скота един для всех — собери их в кучу и гони. Это должно сопровождаться криками, возгласами и побудительными словами. Он знал, что только через упорный труд сможет стать самым искусным в своём деле. Мальчик медленно спускался по склону со своим стадом, перед его взором расстилался багровый холм с крутыми поворотами. Их вела зелёная тропа. Козы, которые уже не раз ходили сюда, знали дорогу. Он быстро и ловко манипулировал своей палкой, направляя животных. Его голос звучал громко и уверенно. Козы слушали каждое его слово и безмолвно подчинялись. Постепенно стадо двигалось вперед, оставляя позади зеленые луга и переходя реку.       Мальчик прибыл домой, когда солнце едва коснулось горизонта. «Самое то!» — пронеслось в его голове. Отец занимался устранением дыры на крыше загона, которая беспокоила скот во время дождей. Глава семьи — Джехейр, был крепким мужчиной с длинной белой бородой, имевшей серый отлив, и такими же глазами, как у сына. Дыхание его было тяжелое. Солнце припекало, и его волосы, завязанные в тугой хвост, за день стали жирными, а кожа покрылась блеском пота. На мгновение он позавидовал энергии ребёнка. Он легко обращался с животными, ощущая на себе взгляд отца. Несмотря на маленькие ножки и ручки, он быстро открыл заборчик и загнал туда весь скот.       — Бейло, ты потерял одну! — крикнул отец, указав пальцем на отдалившуюся козу, которая с интересом наблюдала за мальчиком, стоя за пределами загона.       Бейло, слегка растерянный, погнался за козой, похлопывая ладошами и пытаясь направить её к своим сородичам, но она только брыкалась, мычала и убегала в совсем другую сторону. Он всё бегал и бегал, а коза всё больше радовалась своему успеху. Бейло выдыхался и злился, но не прекращал попыток достичь цели. Он знал, что отец смотрит за ним, знал, что нельзя допускать оплошности. Джехейр громко рассмеялся, видя, как обычное животное оказалось достаточно умным и проворным, чтобы водить за нос его сына.       — Я сейчас спущусь, — отрезал он, осторожно спускаясь по лестнице на землю.       — Я справлюсь, — запыхавшийся ребёнок нечётко произносил слова от отдышки.       — Иди к матери, герой.       Но он не ушёл, лишь покрепче сжал руку в кулак и с новой силой начал наступление. Джехейр обошёл животное и встал в стойку напротив сына. Он мотнул головой, показывая Бейло, что они могут начать сужать круг и постепенно сдвигать козу в загон. Так они и поступили, но та лишь наклонила голову и замерла, не обращая внимания на приближающийся людей. Бейло и Джехейра отделяло небольшое расстояние. Коза подняла копыто, наклонила морду так, что её маленькие, но крепкие рога были направлены на хозяев, и резко побежала к Бейло. От неё исходила угроза. От такой реакции он растерялся не в силах сдвинуться с места. Если бы не отец, который потянул его за одежду, коза непременно снесла бы его. Он упал в сильные руки Джехейра. Его сердце все еще билось с невероятной силой от испуга. Животное же самодовольно стояло за ними и удовлетворённо размахивала хвостом.       — Я пересчитал всех! Все в загоне! — как бы оправдываясь, завопил Бейло.       — Значит, ты неправильно пересчитал, — тот отпустил его и последовал к беглянке. — Ты мешаешь мне.       — Я не уйду, я помогу. — Бейло последовал примеру отца. Тот лишь злостно выдохнул, но всё же позволил ему присоединиться к ловле.       Коза снова побежала, заставив их следовать за собой. Они пытались дотянуться до неё, опередить, но всё было тщетно. Она завлекала, останавливалась, давая возможность отчаянным мужам оставить надежду, а затем снова покидала их. Ругань отца всё усиливалась, в той же степени, что и отчаяние Бейло. Так они дошли до гейзера, который прозвали «Ноздрями Богов» из-за характерного входа. Помимо двух больших углублений, из которых выходил пар, присутствовали и маленькие возле каждого разлома земли. Отец и сын остановились, наблюдая за тем, как коза рванула в самый эпицентр. Темнота стала накрывать небо, что делало бурление в гейзере ещё более устрашающим.       — Оставим её, — сказал Джехейр. Его голос был грубым и точным. Он незамедлительно развернулся, точно зная, что сын пойдет за ним.       Но этого не произошло. Пройдя несколько шагов, предположив, что Бейло поплелся за ним в расстроенных чувствах, он увидел, что его нет. Он оглянулся вокруг — никого. Злость и негодование захватили его. Его сиреневые глаза засверкали, губы скрылись за бородой. Сорвавшись на бег, он оглядел место, где видел его в последний раз. Белые волосы Бейло были едва заметны в темноте: он бежал по возвышенной тропинке вдоль гейзера на том же уровне, где была коза.       — Остановись! — прокричал Джехейр, но тот его не слышал. — Божье отродье…       Коза оббегала все источники, словно знала, какой вот-вот вырвется наружу. Тот еле успевал за ней. Падал, отчего его фиолетовая накидка измазывалась в песке, а колени болели от удара о камни, но он каждый раз вставал и бежал дальше. Он не плакал, хоть и очень хотел.       Она направлялась напрямую к вулкану Залгон. Он был конусообразной формы, чёрного цвета. Его склоны были крутыми и совершенно не покрыты растительностью. Вокруг него проросла трава, что выделяло тёмные склоны, покрытые затвердевшими лавовыми потоками и пеплом. Вулкан выглядел грозно, устрашающе. Бейло не видел последнего извержения, но его мать много рассказывала о том, что такую чёрную лаву не испускал ни один из четырнадцати божеств. Залгон был самым мрачным из всех.       Бейло остановился, перейдя на окаменелость. Он аккуратно присел, положил руки на бедра и начал молить о прощении за его вторжение, чтобы Залгон помог обрести силу для достижения цели и получения любви отца. Подняв глаза на кратер, он не увидел никакого ответа от божества. Громкий стук привлёк его внимание. Коза отчаянно билась о вулкан. Она с разбега пыталась сломать камень, стачивая рога. Бейло встал и аккуратно направился к ней, теперь точно зная, что она никуда не денется.       Но он ошибался. Ему оставалось несколько шагов, чтобы схватить ее, как вдруг камень под ее ногами треснул и резко провалился в пустоту. Громкий звук — будто что-то выдвигалось. Бейло испугался и даже попятился назад. Неужели ответ божества? Коза же радостно развернула морду к нему, слегка наклонила голову и прошла в вулкан, самодовольно постукивая копытами.       Бейло встал на краю только что образовавшейся пещеры и завороженно осмотрелся. Мурашки покрыли его тело. Что-то волшебное, что-то невообразимое. Перед его взором появились чёрные ступени из камня, по которым проходило животное. Он сглотнул подкатившую слюну и уже готов был сделать шаг, но в тот момент что-то с огромной силой оттащило его. Он не удержал равновесие и плюхнулся на спину.       — Ты ослушался меня! Ты забыл, кто перед тобой? Если я говорю, что мы возвращаемся, то так и должно быть!       Отец со злобой, которую он не мог сдержать, поднял Бейло за шиворот. Тот испуганно вцепился в сильную мужскую руку. В его глазах блестели слёзы, но он не издал ни звука. Джехейр не замечал пещеру, зацикливаясь лишь на предмете своей злости, но как прозрел, не мог скрыть своего удивления и негодования. Он отпустил Бейло, думая, что здесь произошло. Он стал трогать стены пещеры и ступени, словно что-то ища.       — Как ты это сделал? Как нашёл?       — К… коза, — Бейло приходил в себя. — Она сделала это.       — И лестницу? Умелая у нас коза.       — Нет, она только стену пробила, а там было это.       Отец выпрямился во весь рост. Белоснежные волосы и борода придавали ему воинственный вид, а крупное тело говорило о силе. Он аккуратно наступил на первую ступень, проверяя, насколько она крепкая. Вес тела перенёсся на выступающий камень. Джехейр схватил руку ребёнка и приказным голосом сказал идти точно по его следам. Отец не хотел брать его с собой, но ночь, что постепенно окутывала землю, могла подвергнуть сына опасности большей, чем если они будут держаться вместе. Где-то вдали послышалось блеяние козы. Джехейр громко выругался, но продолжил аккуратно идти, одной рукой ощупывая стену пещеры, другой крепко держа сына. Становилось всё темнее. Он много времени проводил у подножия всех четырнадцати вулканов, но ещё ни разу не мог лицезреть такие потайные пути. Его влекло. Несмотря на огрубевшие подушечки пальцев, Джехейр чувствовал, какой теплый и неровный камень был внутри вулкана.       Резко всё озарилось ярко-красным цветом. Его касание пришлось на небольшой мягкий выступ, который моментально осветил всё вокруг. Лавовые потоки будто опоясывали пещеру. Они были различных размеров, толщины и расположены в хаотичном порядке, но то, как они пульсировали, говорило лишь об одном — вулкан живой. Лава, которая перемещалась по сосудам, двигалась лишь в одном направлении, словно показывая путь. Бейло заворожённо наблюдал за чудом. Весь свод был словно рекой, что тянулся вокруг них.       — Я знал! Он услышал меня! — тот воспользовался случаем и освободился от хватки отца. Он радостно подпрыгнул, и от былого разочарования не осталось и следа.       — Бейло, очнись! Это лава! Вулкан просыпается.       С этими словами отец развернулся, но после заметил, что выход завалило. Его губа дёрнулась, а тело задрожало. Он испугался, наверное, впервые в своей жизни. Джехейр рухнул на колени. Он терзал себя: боги обрекли его и сына на страдания, но за что? Его сын тряс его, крича: «Отец», но он не слышал его, он не знал, как быть и что делать. Чувство бессилия. Это тупик. Сейчас они умрут в огне и никто не узнает, что с ними произошло. Как вернуться домой? К жене, к дочкам? Коза снова подала голос. Его затрясло от гнева, от своей слабости, от несправедливости. Он поднялся и помчался к появившейся стене, где раньше был проход, с криком, полным злобы. Он бил кулаками о камень до тех пор, пока руки были в состоянии наносить удар. Он бил ногами, но и это не сработало, а он всё кричал и кричал. Обессилившись, он облокотился спиной на камень и медленно опустился, поняв, что теперь им не избежать кары.       Бейло же стоял на коленях. Он тихо молился, и, казалось, его совсем не тревожила та ситуация, в которой они оказались, наоборот, даже заинтересовала. На его лице виднелась еле заметная улыбка, а голова была направлена вверх. Бейло охватила беззаботность, несмотря на столь агрессивные проявления отца. Он верил, что боги помогают ему, что свет лишь направляет. Джехейр, наблюдая за таким безразличием, разгорячился сильнее. Поднявшись, он издал протяжный рык. Они могли умереть, и всё из-за него, из-за ребёнка, что сейчас сидел и наслаждался смертельной красотой лавы.       — Ты поклоняешься богу, который запер нас здесь! — он подходил. — Поклоняешься тому, кто хочет нас убить! — Джехейр поднял Бейло за шкирку и развернул его лицо к себе. Он был напуган. — Ты ослушался меня, ты виноват в этом!       Его ноги заболтались в воздухе. Пытаясь найти точку опоры, он обхватил руку отца. Глаза Джехейра залились болью. Он резко опрокинул Бейло, из-за чего тот рухнул и прокатился кубарем по лестнице, ударившись всем телом. Он оставил на запястье отца два следа от своих рук. У того выступили слёзы от боли, но вместе с тем и от страха. Он понял, в чём дело. Он понял, что Залгон наблюдал за ними и тем самым наказывал не сына, а его.       Бейло чувствовал боль в каждой части тела, которая соприкоснулась с лестницей. Он едва успел затормозить. Медленно попытался подняться. Ему было ужасно больно, но не от полученных травм, а от поведения отца. Слезы текли по его щекам, руки дрожали. Он не мог издать ни звука — уж слишком было страшно. Бейло взглянул на Джехейра, который дышал на своё запястье и пытался успокоиться, упершись в камень. «Почему я виноват? Я всего лишь хотел стать таким же, как он. Почему он не слышит того, что в вулкане?!»       Бейло резко встал и сорвался с места, спускаясь по лестнице всё быстрее и быстрее. Он рыдал, выливая все эмоции, всю обиду и всё раскаяние, то, что он не смог донести до дома. Он не мог позволить себе сделать это при отце. Ничего не видя перед собой, кроме оранжевого света и своих слёз, Бейло преодолевал всё большее расстояние. Отец побежал за ним. Ожог стал напоминанием о том, что он ничто по сравнению с Залгоном, что за всё следует расплата, что его слова слышат, и что, если он хочет выбраться отсюда, ему нужно просить вулкан об этом, как делал сын.       Ступени закончились, и перед взором Бейло предстала небольшая поляна, которую полукругом омывала лава. Наверху висели луна и звезды, которые блекли в сравнении с вулканом. Здесь было необычайно жарко — Бейло становилось тяжелее дышать. Посреди каменного острова стояло одинокое дерево. Корни мангры торчали из-под камня, а самые длинные были погружены в огненную массу. Окруженная свисающими листьями в клубке сидела та самая коза, которая уже радостно приветствовала его.       Джехейр догнал сына. Бейло стоял под крупными листьями, нежно гладя белоснежную козу, а та, в свою очередь, тепло принимала его ласку. Это было необычайно странное место, которое поразило Джехейра своим контрастом. Посреди безжизненной вулканической породы проросла жизнь. Пузыри лавы надувались и лопались. Вокруг кратера были разноцветные наросты руды: золотые, чёрные и серебряные. Джехейр осмотрелся, поразившись тому, что увидел. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить своё восхищение и чтобы начать разговор с ребёнком.       — Теперь она будет со мной, папа, — Бейло чесал животное за ухом. — Залгон вёл нас с её помощью. Она часть вулкана.       — О чём ты говоришь, Бейло?       — Ты разве не слышишь его? Он привёл нас, чтобы исполнить то, о чём мы просили! Залгон отвечает мне, когда я молюсь ему. Вулкан обещал даровать нам то, что сделает Валирию сильнее, освободит от страха. Мы станем великими пастухами, которых ещё не видывал мир! Взамен он требует нашу кровь, хватит даже маленькой капельки, вот увидишь, отец! Я тоже попросил его о том, чтобы я стал сильнее и храбрее, как ты и хотел! Чтобы ты увидел, каким я стал большим и способным! Чтобы ты гордился мной и всегда любил. Он обещал, что исполнит, и я верю ему. Ему лишь нужна капелька от меня, а я готов на всё ради этого! Он сказал передать тебе, что это его дар, что это меньшее из зол, и то, что, если хочешь что-то обрести — нужно отдать столь же стоящее.       — Бейло… — он хотел сказать, что ему не нужно молить кого-то о том, чтобы заслужить его любовь, но не смог.       — Ты увидишь, отец, ты всё увидишь!       С этими словами коза устремилась за спину Джехейра. Бейло обхватил ладонями ствол дерева. Лава мгновенно стала пениться, издавать ужасающий звук и скапливаться около него. Она пульсировала и светилась, обходя стороной отца и устремляясь к мангровому дереву. Одна «змея» очертила линию вокруг отца, за которую он не мог зайти.       Бейло, улыбаясь, смотрел на него. При свете вулкана на его щеках можно было увидеть блестящие капельки высохших слез. Лава настигла его. Из дерева стали выбираться маленькие красные насекомые со множеством лапок и острыми зубами. Огненные черви. Они бегали по его телу до тех пор, пока не покрыли полностью. Джехейр ударился о незримую стену, которая обожгла его тело. Несмотря на боль, он ударялся, бил по очерченному кругу, отчего его плоть обжигалась всё больше. Он упал на колени. Тело не могло вытерпеть столько боли. Джехейр видел, как в его сына вгрызается зубами куча червей, как они поедали его, а тот лишь улыбался, словно не чувствуя боли. Казалось, отец даже сейчас слышал его звонкий смех. Из мужских сиреневых глаз текли слёзы. Хвост на голове уже давно растрепался, отчего часть волос прилипла к затылку. Он был слаб и бессилен перед действием божества, перед его решением. Джехейр не чувствовал своё тело, он не чувствовал себя. Он закрыл глаза не в силах смотреть на то, как черви дошли до костей Бейло. Он кричал и рыдал.       Свет потускнел, а лава перестала бурлить. Белоснежные волосы и лицо стали серыми от пыли. Джехейр лежал на боку и молился о том, чтобы Бейло был жив, хотя это невозможно. Он проговаривал то, что он не смог сказать. Всю любовь, которую он не дал сыну, услышали стены вулкана. Он мучил себя за жестокость, за то, что был плохим отцом. Он готов был умереть здесь — просто шагнуть в лаву, считая, что заслужил этого. Из уст доносились просьбы о прощении. Мелодичное урчание начало выводить Джехейра из скорби. Звук столкновения лап червей с землей больше не раздавался, поэтому он решил поднять взгляд на место, где раньше стоял Бейло. Там, среди осыпавшейся листвы дерева, что-то двигалось. На неустойчивых ногах он подошел к тому, что осталось от его сына — лишь одежда. Дрожащими руками он коснулся фиолетового плаща. Острая боль пронзила тело. Все руки были поражены огнём.       Перед его взором появился маленький белый дракон с такими же сиреневыми глазами, что и у Бейло. Зверь заинтересованно посмотрел на Джехейра и приветливо заурчал. Казалось, его сердце перестало биться. Истерический смех, перемешанный со слезами, разнесся по всему вулкану. Он был жив, но больше уже не был Бейло. Боги жестоки. Он стал похож на червей, пожиравших его, но гораздо больше и с крыльями. Джехейр прикоснулся к маленькой мордочки.       — Прости меня, — его голос дрогнул. — Моя кровь. Драконья кровь, — он попытался придать своему голосу гордость. Дракон прикрыл глаза в наслаждении. — Бейло…       Дракон, словно почуяв, перенёс свой взгляд на место, где находилась коза. Джехейр последовал его примеру и заметил, что животного уже нет, а на его месте образовалась ямка. Дракон энергично залез на плечо своего отца, и они вместе последовали к странному месту. В белоснежном пухе козы лежало два драконьих яйца.