Знаки и предзнаменования

      Мои боги жестоки, и перед тем, как что-то просить, стоит подумать дважды. Залгон исполнил просьбу Бейло, так же как и Джехейра, сохранив жизнь его ребёнку. Уверена, со временем история о появлении драконов стала отличаться, но до Рока Валирии все знали и чтили память о событии, хоть и в чуть другом контексте, которое перевернуло нашу жизнь.       В день, когда луна окрасилась в красный цвет, а ветер разгонял волны так, что они покрывали хлипкие хижины бедных рыбаков, возле каждого дома зажигался огонь; маги крови и пироманты обращались к Залгону; гредсы устраивали празднества на улицах городов, а драконьи всадники поднимались высоко в небо для состязания, по результатам которого определялся самый выносливый дракон. Илинурагон длился всю ночь, пока первый луч солнца не падал на землю. Всё это время драконы облетали земли вокруг Валирии, напоминая миру о могуществе.       С этого момента Залгон считался создателем драконов и их покровителем. Богом полётов и огня. Именно на этом вулкане драконы любили гнездоваться и оставлять кладки. Те, кто хотели стать драконьими всадниками, могли часами проводить время у подножия вулкана, дабы получить благословение. Но Залгон представал довольно сдержанным к просьбам людей, ставя в приоритет своих «детей». Израненные драконы тянулись к своему отцу, а он милосердно излечивал их раны. Из яиц, что были найдены у подножья вулкана, вылуплялись самые сильные и красивые огненные змеи. Со временем под землей в вулкане появились логова для неприрученных драконов, и никто до сих пор не знает, создал ли их сам бог или же постарались его «дети».       Залгон стоял в самом центре Валирии и был хоть и не самым высоким, но самым горячим и мрачным вулканом. Когда Валирия смогла возвыситься, именно он вызывал самые большие страдания рабам: туда посылали всех провинившихся, самых бесполезных и ненужных для поиска богатых металлов. Со слов выживших, — из ста человек вернулось лишь десять, — в вулкане проживали огненные черви, а лава прожигала своим паром плоть до костей. Вудулы и пироманты описывали Залгона, представшего в их видениях, как мужчину с чёрной кожей, угольными волосами, ярко-зелёными глазами, с крыльями за спиной, рогами и длинным хвостом, восседавшим на троне из мангрового дерева, окружённым драконами. Он был отшельником среди своей семьи Четырнадцати Огней, ведь был совершенно не похож внешне и внутренне на братьев и сестёр. Залгон не проявлял интереса к людям, поэтому решил создать существо наподобие себя. Отшельник семьи нашёл успокоение и любовь в своём создании. По мнению вудулов, этим поступком он лишь ещё больше отвернул от себя других божеств, но к этой истории я вернусь чуть позже.       Из-за извержений и частых землетрясений не было необходимости строить большие и богатые дома. В те времена валирийские селения напоминали небольшие сёла. Каменные или деревянные двухэтажные домики с крутым скатом крыш; узкие улицы, на которой всегда должен был быть кузнец, вудул, ремесленник и купец — характеризовали богатую часть полуострова. Люди, которые чаще подвергались воздействиям Четырнадцати Огней, не обладали большим достатком и нужным количеством людей в семье, предпочитали строить небольшие избы. Во времена переселений, когда лава сносила всё на своём пути, люди объединялись, и зарождались более могущественные семьи, что напрямую сказывалось на сохранении жизни. Тогда к рождению детей относились более серьёзно. Считалось, чем больше людей, тем влиятельнее и богаче род, ведь чем больше рук занимается хозяйством, охотой или ремеслом, тем больше повышалась вероятность выживания. Самые крупные дома всегда были на слуху, вне зависимости от того, в какой точке полуострова они находились.       Люди не могут без власти, и вряд ли когда-нибудь останутся без неё. Я не открою вам глаза на мир, сказав, что справедливости не существует. Боги орудуют нашими душами, как захотят, засовывая нас в узлы собственных тел, которые обременены ещё и социальным воздействием. Ты можешь родиться в семье раба, а можешь в семье архонта, и этого факта невозможно изменить. Но в мире, когда ещё ни один дракон не взлетал в небо, таких резких контрастов не существовало. Власть в зарождающейся Валирии походила на ту, что была в мои времена, но более упрощенная. В каждом поселении были образованы советы, в состав которых входили старцы — мужчины в преклонном возрасте, что находились в здравом рассудке, вудулы — зажиточные ремесленники и ответственные за религиозную часть. Иногда прибегали к голосу крепких мужчин, которые были сыновьями старцев и защищали людей от набегов кочующих валирийцев. В редких случаях учитывался голос женщин. Разница в том, что тогда все были едины перед одной целью — выжить. Если человек мог отличиться от других, предложить то, что поможет поселению — появлялась возможность войти в круг людей, которые выносят решения, и отдать свой голос. Все люди знали друг друга и старались помочь ближнему. Но и этому пришёл конец.       Несмотря на жёсткие условия климата, животных в Валирии было достаточно. Леса были как хвойные, так и дождевые, отчего их обитатели были разнообразными. С течением времени зелени значительно уменьшилось, но на этапе зарождении Валирии она густо заполняла территорию. Помню, будто вчера, как брела по Даомиру — дождевому лесу — в своём видении: огромные деревья араукарии не давали увидеть голубое небо; влажный воздух, который наполнял лёгкие кислородом; водопады, что похожи на маленькие ступеньки, по которым течёт кристально чистая вода. Я была счастлива, хоть такие перемещения были недолгими и редкими. Поверьте мне, когда большую часть жизни проводишь в небе — очень хочется заземлиться. Тем более с приходом магии валирийцы практически избавились от былой природы, отдав предпочтение роскоши и безопасности.       Пумы, волки, олени, лисицы — все они могли угрожать человеку. Нередко и в моё время люди погибали от когтей и зубов животных, а когда тебе приходилось жить с такими соседями — и подавно. Именно эта мысль не давала покоя Аксионе, жене Джехейра, когда она заметила пропажу в семье.

***

      Аксиона не отличалась бурным нравом и вспыльчивым характером. Она была прилежной и тихой женщиной с острым умом и строгой внешностью. Со своим избранником её познакомили родители ещё в детстве, когда Джехейр со своей семьей переселился в их небольшой городок Джелмир, который получил своё название из-за сильного ветра, что гулял в гористой местности. Благодаря скоту, которого семья будущего избранника гнала с прошлого места жительства, они приобрели вполне неплохой по тем меркам домик и небольшой клочок земли. Хозяйство ограничивалось выращиванием трав, зерновых и оливковыми деревьями, чем и занималась семья Аксионы и большинство других жителей.       Аксиона была младшей в семье. Её мать умерла от болезни, когда она была совсем маленькой. Окруженная четырьмя братьями и отцом, она росла бойкой и физически сильной, при этом оставаясь хладнокровной и отчуждённой. Джехейр подружился с братьями Аксионы, которых объединяла любовь к охоте и животным, что повлекло за собой и частые встречи будущих супругов. Они не проявляли к друг другу никакого интереса, более того, были полными противоположностями. Аксиона, погружённая в свои дела, не выказывая должной любви к импульсивным поступкам Джехейра и её братьев, отстранялась от них, в то время как Джехейр находил её безэмоциональной и пассивной девой, считая её дни скучными и однообразными, лишенными эмоциональных потрясений и впечатлений.       Несмотря на столь значительные различия в характерах, каждый старец считал, что их брак благотворно скажется не только на них самих, но и на их семьях, приумножив достаток. Аксиона не показывала своего разочарования и старалась убрать на задний план грусть, что бушевала в её сердце, понимая то, какую пользу может принести их союз, в то время как Джехейр открыто выражал своё недовольство, но близкие отношения с семьей невесты не давали ему в должной мере обругать решение старших, избравших для него невесту. Многие отмечали, что Джехейр скорее женится на братьях Аксионы, чем на ней самой. Поводом, чтобы сбежать из дома, стала охота, на которой он пропадал по несколько суток, тем самым снимая груз брачного долга.       Аксионе было довольно чуждо в навязанном доме с новыми обязанностями. Она твёрдо выносила все притирки к новому для неё месту и положению. Родители мужа были добры к ней, но она так и не воспылала к ним нежных чувств, а подслушанный разговор о тайной любовнице их сына, который совершенно не вызывал в их глазах осуждения, полностью отвернул её от них. Три бездетных года давали о себе знать: она не была против третьей в отношениях, скорее, наоборот, была рада знать, что теперь ей не нужно делить ложе с мужем. Аксиона всё чаще гостила у своих братьев, что за это время обзавелись жёнами и хорошим достатком, наблюдая, как её жизнь отличалась от той, где у людей в душе царили любовь и гармония.       Их торговля шкурами и мясом стала приносить плоды, благодаря чему они смогли позволить приобрести пару лошадей у брата Аксионы. Для нее это стало отдушиной. Она всегда смотрела на них с неподдельным восхищением, любуясь их грацией и скоростью, и поэтому при первой же возможности стала уделять им всё своё свободное время. Именно это и сблизило Джехейра и Аксиону. Совместные прогулки, тренировка лошадей и охота помогли им найти точки соприкосновения, благодаря чему супруги начали проникаться друг другом. Поначалу успех жены вызывал у Джехейра чувство соперничества, но затем он осознал, что они оба хотели быть лучшими в том, что делали, и вместо прежних детских чувств решил уделить больше внимания тому, чему они могли друг друга научить. Громкие дебаты мужа уже не так истощали Аксиону, а наоборот помогали ей открыться, а Джехейр стал более сдержанным и научился делать паузы, вместо того, чтобы немедленно приступать к кулачному бою. Их длительный союз сделал мужа тише, а жену громче. Он начал испытывать нехватку в Аксионе, будто все остальные люди были слишком поверхностными и взбалмошными. Она чувствовала потребность в опоре на него и желание стать такой же сильной и уверенной в себе, подобно мужу. В этот момент соединения душ родились двойняшки, а спустя два года ещё и младший сын — Бейло. Супруги полюбили друг друга, но не так, как мы привыкли, скорее, основу их отношений составляли беспрекословное уважение друг друга и дружба.       В тот знаменательный день Аксиона не могла сомкнуть глаз. Погружённая в бытовые дела она не придавала значения внезапной пропаже мужчин. Но тьма, постепенно накрывавшая Джелмир своим одеялом, заставила её встревожиться. Уложив дочек, осмотрев загон и лошадей, которые устало гоготали в своих стойлах, она пришла к выводу, что пропавшие не на ночной прогулке. Она сидела возле окна, глядя на сад перед домом и возвышающиеся горы; лишь огонёк свечи, которым Аксиона играла, освещал комнату и её уставшее лицо. Где-то был слышен скрежет досок, по которым суетливо и слегка похрамывая ходила мать Джехейра и болезненно охала. Ощущение, словно весь воздух стал неимоверно тяжелым и серым. Аксиону успокаивала мысль, что не она одна чувствовала неладное, что не одна переживала — это придавало ей сил. При этом она не желала делиться своими чувствами со свекровью и не хотела видеть её взбудораженное и истерически тревожное поведение, которое передавалось всем вокруг. Ей было хорошо одной со своими мыслями, но вместе с этим страшно и гневно.       Когда стало светать, Аксиона, не выдержав мысленных терзаний, выбежала из дома, укрывшись плащом от промозглого ветра и влажности. Белоснежная чёлка щекотала лоб. Капли стекали по щекам, словно слёзы, которые были для неё роскошью. Глубокий вдох, и сильно зажмуренные глаза резко распахнулись.       Она обошла все дорожки поселения в надежде найти признаки жизни, но весь городок словно потонул во сне, и лишь она одна была нарушительницей этого полного умиротворения, словно она одна осталась жива. Где-то вдалеке послышался вой лисицы. Аксиона крепче сжала кулак и продолжила свой путь, аккуратно спускаясь по массивной лестнице, что была выточена из огромного булыжника. Глаза блуждали по стенам из белого кирпича. Приходилось останавливаться практически у каждого строения в надежде услышать знакомый голос. Она знала, что никто не сочтёт её поведение странным, ведь все окна находились в противоположной от улицы стороне. Но почему в такой момент она боялась осуждения? Она встала напротив кузницы. Медленно обойдя наковальню и дотронувшись подушечкой пальцев до холодного металла, она прикусила губу.       Не отыскав мужа и сына, возвращаться ей совершенно не хотелось. Все козы были в загоне, что знаменовало возвращение Бейло, но куда и зачем они отправились после? Множество вопросов без ответов. Джехейр решил покинуть её, но зачем брать с собой ребёнка? С подобными мыслями она подошла к дому и приняла решение — пора в лес. Подойдя к лошади и одарив её лаской своих рук, она стала готовиться к поискам.       — Тише, Гида, тише, — лошадь недовольно фыркнула на принуждение своей хозяйки. Аксиона задержала взгляд на жеребце мужа. Сможет ли она так же смотреть на него, зная, что его хозяин погиб?       — Дитя, подожди полдень, — приятный старческий голос вывел Аксиону из своих размышлений. Она сильнее сжала обхватывающий пояс на лошади и сжала губы. Так и не повернувшись к матери Джехейра, она продолжала запрягать Гиду, в то время как старуха наблюдала за ней.       — Нечего ждать. В Джелмире их нет, значит надо искать в округе.       — Подожди, когда все проснутся. Это куда лучше, чем скакать непонятно куда одной.       — Может стать поздно, — сквозь зубы произнесла Аксиона. Бабушка тяжело вздохнула и взялась одной рукой за голову.       — Не ты одна переживаешь. Он часто уходил на несколько дней, чтобы поохотиться, но всегда предупреждал нас об этом. В этот раз случилось нечто что-то действительно странное. Но, Аксиона, — она помедлила, взглянув себе в ноги, явно не желая говорить то, что собиралась, — есть одна девушка, возможно, он и Бейло…       — Не стоит! Он бы не посмел опозорить меня подобной выходкой.       — Ты знаешь?       — Я не столь глупа, какой вы меня считаете, — она стала сильнее затягивать пояс.       — Аксиона! Что ты! Но пойми, я тоже мать, и мне тоже страшно! — её голос содрогнулся и больше стал похожим на мольбы. — Я хочу верить, что они у неё, и чтобы это проверить, нам стоит дождаться дня, чтобы не позорить себя и не ломиться в дом к спящим! — Аксиона замерла, слегка обескураженная её эмоциями.       — Они в лесу. Я достаточно ждала. Если им нужна помощь, я не должна терять ни минуты.       — Подожди! — проковыляв к невестке, она ухватила её за локоть. — Как ты не понимаешь, если Джехейр не смог постоять за себя и Бейло, значит, ты не сделаешь этого и подавно! Отправишься одна? Наткнёшься на кочевников или диких зверей и оставишь девочек на старых родителях, которые и за собой-то уследить не могут. Я еле хожу, а старик вот-вот отправится к Моргохонту.       — У них есть дяди, которые не оставят их.       — Вот и славно, дождись, когда расцветёт, и скажи им это лично, чайка наша. Негоже людей в цепи заковывать без их же ведома. Один за полем не угонится. Вместе отправитесь на поиски, — старуха медленно зашла в дом, но остановившись возле двери, медленно повернула голову и проронила фразу: — В том случае, если мои догадки окажутся неверными.       Аксиона пролежала несколько часов на кровати, смотря на каменные узоры на потолке, как и советовала мать Джехейра. Её тело затекло, и она совершенно забыла о его существовании. Время тянулось слишком долго. Каждый шорох становился надеждой на возвращение сына и мужа. Но их не было. Не было больше храпа Джехейра, который наполнял дом пеленой спокойствия, сна и некой защитой, так же как и смеха Бейло, такого задорного и доброго. Она никогда не могла поверить, что смогла воспитать столь нежного и чувствительного мальчика. Она, которая не могла демонстрировать свои чувства, Джехейр, что считал, если и выражать, то только бурлящие и те, что не сумеешь сдержать, произвели на свет нечто другое. Конечно, он был больше похож на свою бабушку, которую всегда ласково называл Лин и которая привила ему доброту. Сейчас, прокручивая воспоминания о своём ребёнке, она осознала, сколькому могла научиться у этого маленького создания.       Луч солнца медленно накрыл фиолетово-черный глаз. Она моментально повернула голову навстречу к нему. Шум проснувшихся дочек и бормотание стариков разбудили дом. Поднявшись с кровати и быстро выбежав из дома, дабы не объясняться с дочерями, почему до сих пор Бейло и Джехейр не появились дома, Аксиона схватилась рукой за голову, осознав, что в беспамятстве своей боли успела задремать, за что начала себя ругать.       Поселение стало постепенно заполняться прохожими. Люди были ещё медлительными, что говорило о только наступившем утре. Купцы еще не начали раскладывать свои товары, но знающие валирийцы уже стояли в ожидании покупки, дабы ухватить самую лучшую вещь. Все было так обыденно, одинаково. Те же самые вещи, те же самые люди, слова, рассказы — снова и снова. Поглощённые, вертящиеся в круговороте люди совершенно не замечали и даже не могли подумать, что произошло с Аксионой за сегодняшнюю ночь. Она чувствовала себя белой вороной. Почему это произошло именно с ней? И почему она направлялась сейчас туда, куда совершенно не хотела?       Аксиона подошла к коричневой двери и, услышав звонкий голос детей, постучала, ожидая увидеть ту, что в любом случае принесёт плохие вести. За дверью послышался звонкий и строгий, но при этом очень нежный женский голос. Гул детских разговоров прекратился, дверь со скрипом отворилась, и перед Аксионой предстала Иненсис.       — Аксиона? — посмотрев хмурым взглядом, она помедлила и сдержала порыв рефлекторно закрыть дверь перед гостьей. Она была намного ниже и упитаннее Аксионы. Длинные кудри тёпло-белых волос на быструю руку были собраны в пучок, глаза. возле которых было собрано небольшое количество морщин, выдавали её возраст, а одеяние, в котором она вышла встречать Аксиону, было обляпано, вероятно, из-за утренней готовки. Она замерла не в силах вымолвить слово. Они знали, что делили одного мужчину, и это была основная причина их игнорирования и избегания друг друга. Несмотря на запыханный вид, Аксиона видела, как Иненсис была притягательна и нежна. Мальчик, державший её за руку, теребивший её халат, завязанный на запах, хотел узнать, кто же их навестил. Иненсис, заворожённая, смотрела на Аксиону, словно на призрака, казалось, её била дрожь. Они боялись друг друга.       — Джехейр и Бейло у вас? — сжав кулак, которым стучала в дверь, выпалила Аксиона. Иненсис стала заикаться и мотать головой, не сдерживая волнения:       — Нет, нет, нет. Я их не видела, не видела. — Аксиона резко развернулась и пошла прочь, чувствуя себя униженной и подавленной. — Аксиона! Аксиона! Что случилось?       — Они пропали, — тихо отрезала Аксиона, не оглядываясь, надеясь, что она сказала достаточно тихо, дабы не давать какие-либо сведения для любовницы своего мужа. Но Иненсис всё услышала. Смотря на спину уходящей, она резко вздохнула и прижала ко рту руку. Её дыхание сбилось, а по щеке полились слезы.

***

      — Да, иду я, иду! Кому я нужен рано утром? Дайте хоть одеться, ублюдки сраные! Если вы хотите получить от меня пожертвования для Четырнадцати Огней, чтобы избежать извержения, сначала отсосите мне член, ублюдки помешанные! Да, сейчас, сейчас! — спустя ещё несколько ругательств, старший брат появился на пороге дома. У него было заросшее щетиной лицо, и от него шла пелена перегара, от которой у Аксионы даже заслезились глаза. — О! Аксиона! Это ты! А я уже думал, эти фанатики ко мне нагрянули. Представляешь, они уже который день хотят, чтобы я для них зарубил пару коз, ну, которых вы мне дали. Мол, я ни разу не жертвовал своим благом. Как будто я не знаю, что эти дары они принесут к вулкану, а потом сами и съедят! Уверен, у подножья этих вулканов вудулы раздеваются и дроч… — резкий удар в живот с ноги не дал ему закончить предложение. Он отлетел, ударившись спиной и сильно кашляя.       — Заткнись. Они хоть что-то делают во благо людей, в отличие от тебя, — она зашла в дом, в котором царил лютый хаос, и с силой закрыла входную дверь. — Вместо того, чтобы прожирать монеты и засорять дом, который достался тебе от нашего отца, мог бы принести пользу людям.       — Ты как всегда, — он всё ещё кашлял. — Чуть что, сразу бить! Знаешь ведь, что девок не бью! Не тебе меня учить! У меня всё замечательно, отдохнуть как будто нельзя! А ты приходи чаще, когда тебя не ждут, ещё и в такую…       — Джехейр и Бейло пропали, — она перебила его тихим и спокойным голосом.       — Что? — он пытался аккуратно встать. — Джехейр? Чайка, может он на охоту пошёл, маленькому мужу увеселения показывать, не думала?       — Лошади в деннике. Он не мог уйти без предупреждения, тем более с Бейло. Их нет со вчерашнего вечера. Я обошла весь Джелмир, зашла к Иненсис — их нет здесь, Эгр.       — Ого, даже так, — он почесал затылок, явно задумавшись и смутившись упоминания возлюбленной Джехейра.       — Их нужно найти.       — Да уж, подкинула ты мне задачу. Ты не переживай, я-то не переживаю! Ну это, как его, иди к дому, запрягай лошадь, я соберу всех наших, или вдвоем поедем? Нет, нет, надо всех собрать и поедем, а то вдруг что. Ох, и плут этот Джехейр. Надо ему вмазать, как увижу, вот прям как ты мне сделала! От меня смердит, кошмар. Подождешь, как я помоюсь, и поедем? Ладно, ладно, не смотри так. Да пойду я, пойду. Вот с тобой выйду, ты к себе иди, а я к другим. Я тебе брат или кто? Надо мне доверять! Вот прям ты дойти ещё не успеешь, а я тут как тут и у тебя с народом! Только не плачь и не смотри на меня так. Ты хоть и молчишь, но я мысли читать могу!       Она сидела возле лошади и жалела, что не отправилась на поиски сама, а пошла именно к Эгру. Он уже совершенно не тот, каким был в былые года. Некогда чувствительный к эмоциям другим, оптимистичный, работящий и сообразительный брат стал тревожным, суетным и бесконтрольным пьяницей, которого интересуют лишь мимолетные увеселения. Но у всех изменений была своя причина. Несмотря на недостатки, он был тем старшим братом, на которого можно было положиться в детстве, тот, кто проводил больше всего времени с малюткой, учил её, играл и любил больше остальных. Ей хотелось верить, что в его душе ещё остались воспоминания и привычки того времени, когда они были беззаботны и юны.       Перед Аксионой застыли глаза её дочерей в тот момент, когда она пришла к дому. Лин пыталась затащить их в дом, оставив Аксиону в покое. Те с криком рвались и спрашивали об отце. Они хотели знать именно от неё, что же происходило, хотели получить успокоение, заботу и ласку. Но как можно подарить такие чувства другому, если она не в состоянии дать их самой себе? Что делать, есть все силы и эмоции на исходе? Всё, что она смогла сделать, это стоять на месте и молча смотреть на дочерей, скатиться на землю, замирая в бессмысленном ожидании, бесшумно терзая себя.       Звук барабана и стук копыт становился всё громче, это вывело Аксиону из своих мыслей, заставив встать с места и выйти к дороге вместе с Гидой. К ней постепенно шла толпа, состоящая из четырех братьев, восседавших на жеребцах, старцев, что плелись в самом конце, вудулов, что оттачивали каждый шаг своим инструментом, и каких-то людей, вероятно зевак, которые решили присоединиться к собравшимся. В центре сборища горделиво выделялся Эгр. Увидев Аксиону, он самовлюбленно улыбнулся, оголив зубы, в которых была трещина, приподнял руку, желая показать, сколько народа собралось, но тут же остановился. Во взгляде Аксионы была кромешная пустота, но столь красноречивая, столь нагнетающая, что улыбка с его лица спала, так же как восходящая рука.       — Ну и что за мина, я тут…       — Ещё одно слово, и я сброшу тебя с лошади. Я неправильно выразилась? — перебила его Аксиона в тот момент, когда братья приблизились раньше подходящей толпы.       — Даже не знаю, оскорбиться ли твоему выбору помощника, — смотря куда-то вдаль заметил второй по старшинству в семье. Его подбородок был прижат, взгляд сконцентрирован, но при этом был мягок. — В любом случае нам на руку эта шумиха. Чем больше людей заинтересовано в поисках, тем лучше.       — Ну вот! Даже Бартс согласился с моим решением, а то выдумала тут рожи корчить. И что значит оскорбиться? Сам же признал, что я хорош!       — Признал бы, что это вышло непреднамеренно, — провоцировал Рхаперзис с улыбкой на лице. — Ты просто снова оплошал.       — Это я оплошал?! Если бы не я, никто бы тут не узнал ничего!       — Он собрал горсть людей, даже Пейриса позвал, но что-то его не видно. Видя его неугомонное поведение и медлительность, я поскакал к старцам. Думаю, они помогут нам, — перешёл на шепот младший брат Пирт.       — Ну вы меня совсем достали… — не успел закончить Эгр, как за их спинами раздался старческий голос, на который все обернулись.       — Дети наши, как жаль, что нас собрали по такому поводу, — раздвигая руками, проговаривал довольно крепкий и высокий старейшина. Его седые волосы были зализаны назад, сощуренные глаза блуждали по лицам перед ним, а язык суетливо облизывал губы. — Мы позвали вудулов, чтобы обратиться к богам о милосердии и помощи в поисках. Думаю, к нам присоединится бабушка юного Бейло, — он не спрашивал, а буквально констатировал факт. — Пирт рассказал, как многое Джехейр сделал для его семьи, как он важен для него и для общества. Признаюсь, моя семья, что стоит перед вами, — он показал рукой на таких же мужчин в фиолетовом одеянии, как и он сам, — наслышана о его торговле и часто наблюдала невероятную картину, как бело-серые облака по указке вашего мужа стекают с гор. Некоторые даже помнят тот день, когда его семья только прибыла к нам в Джелмир. В любом случае мы здесь, чтобы помочь тем, чем сможем. Люди, что видели, как мы продвигаемся к вашему дому, потянулись к нам. Это ли не благословение богов, не знак того, что нам стоит продолжать путь? Эти мужчины, женщины и дети обойдут все дома, спросят у каждой живой души о пропавших. Ваши братья, Аксиона, разделятся и отправятся в лес, а вы тем временем удостоите нас честью помолиться близ холма в священном месте.       Воцарилась тишина. Аксиона сверлила взглядом предводителя, а он не уступал ей в этом. Все были бессильны перед безмолвным и непонятным противостоянием двух душ. Они никогда не общались друг с другом, но в эту первую встречу испытали самые противоречивые и бурные эмоции. Словно огонь и вода, земля и воздух.       Прервав безмолвную перепалку, она без лишних слов взобралась на свою лошадь, хлопнула по ее бокам пятками и демонстративно развернулась, поскакав в сторону леса. Все были ошарашены, а старец не скрывал своего отвращения к поведению Аксионы. Он поднял брови, сжал руки в замок и продемонстрировал людям, стоящим за ним, свою улыбку, которая вызвала у публики ту же реакцию.       — Что же, Пирт, я думал, вашей семье нужна помощь.       — Не поймите её неправильно, она, вероятно, сожалеет. Взгляните на неё, она даже не смогла вымолвить слово. Не принимайте всё близко к сердцу. Всё её поведение говорит об одном: как ей тяжело в этот миг. Уверен, она попросит у вас прощения, но лишь когда узнает, что стало с Джехейром и Бейло, — Эгр и Бартс недовольно переглянулись от слов своего младшего брата. Старец уже хотел ответить на услышанные оправдания, как раздалось громкое ржание лошади.       Пейрис резко остановился посередине между братьями Аксионы и толпой людей под предводительством старцев. Он оглядел пурпурными, почти прозрачными глазами скопище, выдохнул и промолвил:       — Старцы, — он кивнул, на что получил ответный жест, и перевёл своё внимание на четверых мужчин, стоящих поодаль. — Я надеюсь, что успел. Мчался, насколько мне позволяли силы. — Лошадь Пейриса медленно продвигалась. Он развернулся, взяв из седалищной сумки четыре колчана со стрелами, и отдал их братьям Аксионы. — Ели нашёл их, кажется, в моей кузне все маленькие вещи — пропавшие вещи, — он слегка помедлил, смутившись, стараясь спрятать это за своей улыбкой. — Где она?       — Умчалась только что, — ответил Бартс, дав понять, что он ещё не опоздал.       — Я предлагаю поделиться на три человека. Мне и Пейрису пойти с Аксионой к лесу в восточной стороне, а вам троим — к западной.       — Плохая идея, Пирт. Судя по всему, Аксионе вряд ли понравится разделение. Она скорее оббежит весь полуостров, чем доверится в таком деле нашим словам. Если рационально подумать, Пейрис должен быть в тройке с Аксионой по причине того, что любой здравомыслящий человек возьмёт себе больше стрел, чем дал своим товарищам, — Пейрис заметно зарделся. — Я же превосхожу вас по силе. Неизвестно, что мы встретим в лесу, поэтому должны быть готовы. Аксиона слаба, поэтому её должны окружать более сильные мужчины. Предлагаю мне и Пейрису пойти за ней. Мы начнем с восточного леса, закончим западным. Вы же пойдёте с противоположной стороны. Если что-то пойдет не так, следует сразу прекратить поиски и вернуться сюда. Мы отправляемся в лес не для того, чтобы потерять ещё больше людей.