Осенний семестр

      — Ну, что там у твоих родственников? Я приготовил нам плов, вспомнил, что тебе очень нравился плов, — говорил Александр, вешая куртку на крючок и ставя кроссовки на полку с обувью. С нетерпением ждал возвращения Ростислава, теперь хотел спросить у него всё, что можно.       — За плов спасибо. А у родственников всё хорошо, — ответил Ростислав. Тоже повесил куртку и поставил обувь на место. — Почти весь вечер рассказывал племянникам математику, потому что они просто завалили меня вопросами. Племянница Маша во втором классе, написала олимпиаду на второе место. Самый младший племянник Ваня ходит на занятия в кружке по рисованию, но мне свои шедевры не показал. Средний, Кирилл, ходит на карате, к счастью, демонстрировать свои навыки ему не пришлось.       — А братья чего? — интересовался Александр.       — Паша возмутился, что я слишком редко захожу к нему в гости. Лена, его жена, зазывала в библиотеку читать технические журналы. А вообще, они нас ждут в гости вдвоём, сказали, что будут рады с тобой познакомиться. Заодно и Маша расскажет тебе про олимпиады, ты такое любишь, — поделился Ростислав.       — То есть, Паша с Леной не внушают своему ребёнку, что мальчики могут встречаться только с девочками, а девочки — только с мальчиками, — сделал выводы Александр.       — Они спокойно к этому относятся. Это Игорь два раза упрекнул своих сыновей, что они назвали меня якобы женским именем и что они секретничают как девочки. Таня ему потом говорила, что он неправ, — продолжал Ростислав.       — Подожди, сколько Игорю лет? — спросил Александр.       — Так, сейчас посчитаю. Вроде бы он старше меня на пять-шесть лет, значит, ему тридцать шесть–тридцать семь, — задумался Ростислав.       — А фамилия у него не твоя же? — уточнял Александр.       — Нет, другая. Они со стороны матери мои родственники, дети её сестры, получается, — ответил Ростислав. — А что такое?       — Был у меня одноклассник Игорь, такой гад, ты бы знал! — сказал Александр. — Я в девятом классе запал на одного баскетболиста в школе, на все матчи ходил, чтобы попялиться. Тогда и начал осознавать, что девочки — не моё. И вот поймал меня Игорь со своими друзьями за очередным подглядыванием за моим спортивным интересом. И давай за уши дёргать, мол, а Сашка-то гей! Я тогда не особо знал, что это значит. Махался кулаками в ответ, говорил, чтобы не обзывались.       — А потом что? — интересовался Ростислав.       — Драка, и не одна. И насмешки, что я такой «неправильный». Я родителям даже не мог признаться, в чем причина моих синяков. Это такая запретная тема была. Благо, Игорь ушёл в другую школу после девятого класса. Но я помню, что у него вечная претензия к тем, кто выделяется из привычного представления о паре, — поделился Александр. — Вот надо всего лишь одного человека и пачку его друзей с насмешками, чтобы начать в себе сомневаться.       — Ну, Игорь резкий в этом плане, да. Знаешь этих людей, которые на двести процентов гетеро и ненавидят всех, кто живёт не так, как живут они? Вот всегда надо упрекнуть девушку, что она ещё не замужем, а парня — что он не женат. Вот, Игорь — это вот такое, — сказал Ростислав.       — Блин, я сериалы смотрю с такими героями, и они у меня ничего не вызывают, кроме смеха, — Александр покачал головой. — Мой одноклассник такой же был. Но смешно мне от этого не было, я был очень неуверен в себе.       — Постой, мы про одного и того же Игоря говорим? — вдруг спросил Ростислав. — У тебя есть фото со встречи одноклассников, например?       — Ох, сейчас поищу. А ты пока мне сериал включи, я уверен, что мы пропустили начало серии, — Александр стал листать фото в телефоне, проверяя все чаты в соцсетях.       Ростислав взял ноутбук и включил Александру сериал.       — Мы же это в прошлом году смотрели? — поморщился доцент.       — Ой, Ростик. Они все одинаковые, просто названия разные, я согласен с тобой. Хотя я в прошлом году яростно отрицал, что смотрю полную чушь с одним и тем же сюжетом. Не вникай в сюжет, просто смотри, — усмехнулся ассистент. — Я нашёл фотографию. Не был на этой встрече, но одноклассник скинул. Вот, кажется, Игорь, — Александр показал фотографию.       Ростислав задумчиво смотрел на фотографию. Прищурился, пытался разглядеть внимательнее.       — Ростик, ау. Ты здесь? — Александр помахал рукой перед его лицом.       — Это мой брат, — вздохнул Ростислав. Скрестил руки на груди. Как будто чувствовал присутствие этого человека рядом. Снова пытался защититься, приняв закрытую позу.       — Ты так напрягся. Всё ли хорошо? Он тебе что-то сказал сегодня? — забеспокоился Александр.       — Ты мне сказал, что он тебя травил, и я хочу его прямо сейчас прибить, — процедил Ростислав.       — Кажется, ты очень злишься. Обычно ты не хочешь бросаться на людей, даже если они тебя сильно раздражают, — заметил Александр. — Тебе чаю или воды?       — Мне нужен ты, — ответил Ростислав. — Ты, чтобы меня выслушать.       — Я всегда готов тебя выслушать. Просто ты обычно созываешь консилиум в своей голове и все мысли обсуждаешь с этим консилиумом, потом консилиум добавляет к мысли ещё одну, и вот так ты выпадаешь из реальности. Некоторые люди как открытые книжки, а ты как трёхтомник Фихтенгольца, хоть закрытый, хоть открытый — ничего не поймёшь, пока не вникнешь, — пошутил Александр. — Я могу принести тебе черновики, чтобы ты мог рвать бумагу, пока злишься.       — Спасибо, Саш, но я просто хочу пока выговориться. Если я почувствую, что слишком сильно злюсь, то просто пойду умыться, — ответил Ростислав.       — Так, сериал подождёт, — Александр закрыл ноутбук. — Говори.       — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда мне или кому-то рядом со мной начинают тыкать, что что-то, чем мы заняты, это женское или мужское? Я терпеть просто не могу, когда я чем-то занят, и приходит какой-нибудь человек и пытается на моё занятие повесить ярлык с обозначением гендера. Игорь сделал это два раза. Сначала он упрекнул своих же сыновей в том, что они назвали меня краткой формой женского имени и что они могли бы научиться называть меня нормально. Спросить, что я об этом думаю? Слишком сложно. Проще наорать на детей из-за какой-то мелочи. Я сказал, что ничего не имею против этого прозвища и что он может спокойнее к этому относится. Но я не знал, что он только начал, — говорил Ростислав. Отрывисто и быстро.       — Ростик, дыши. Ты злишься и тараторишь, — прервал его Александр. — Мне не надо, чтобы ты задохнулся посреди своей речи. Вдох, выдох. Давай, вместе со мной. Вдох, выдох.       Ростислав глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       — Вот теперь продолжай. Ты остановился на том, что он докопался до племянников, — напомнил Александр.       — Потом я разговаривал с Пашей. Конечно, племянники меня со всех сторон облепили, пришлось обратить внимание и на них. Самый младший, Ваня, пожаловался нам с Пашей, что Игорь считает его увлечения несерьёзными. И тут появляется Игорь, чтобы сказать, что ему лучше знать, чем его ребёнок должен заниматься. Я, конечно, никогда не собирался детей воспитывать. Но меня возмутило его замечание к Паше, который тоже отец! «Чему ты моего ребёнка учишь?» Да тому, что не все люди такие бездушные, как ты! — раздражённо продолжал Ростислав.       — Господи, в школе Игорь такой же задира был, вообще ничего не меняется. Он теперь это на уровень своей семьи вынес. Надеюсь, вы в разные школы ходили, — ответил Александр.       — Я ходил в другую школу, — кивнул Ростислав. — И дай мне договорить.       — Я боюсь, что ты взорвёшься, пытаюсь дать тебе отдышаться, — возразил Александр.       — Спасибо, но я ещё не закончил. Так вот, он даже не пытался показаться хорошим отцом. Оба племянника такие напряжённые ходили. Потом пришла Таня. С Таней у нас отношения были так себе, Игорь всё время пытался её настроить против меня. Но тут мы говорили с ней как хорошие знакомые. Оказывается, и Ваня, и Кирилл так боялись очередного осуждения от своего отца, что даже насчёт своих увлечений говорить со мной боялись. Таня тоже удивилась, что они ещё не заговорили меня рассказами о своих успехах. Я подметил, что они любители посекретничать. И тут, конечно же, Игорь вставляет свою коронную фразу: «Прям как девочки»! Девочки, блин. Что за разделение качеств по гендеру?! Меня это бесит! Очень. Сильно. Бесит, — Ростислав встал с кровати и тяжёлыми шагами отправился в сторону ванной, продолжая ругаться. — Грёбаные гендерные стереотипы! У характера и вещей нет гендера! «Как девочки», сука! А мальчики так, все тайны вываливают сразу, да! Будь у него дочери, он бы им заливал про борщи и детей! Бедные девушки, я сочувствую, что они эту дичь с самого детства вынуждены слушать! Бедные дети, которым внушают качества «настоящих мужиков»! Сраный патриархат! Игорь, блять, я тебя не вижу сейчас, но как же ты меня заебал! — доцент продолжал материться, умываясь холодной водой. — Саша, у нас есть дома что-то покрепче? Я до утра психовать буду и не усну!       — Вино, которое родители дарили на мой переезд, — Александр уже копался на кухне. Не знал, чего ожидать от настолько разъярённого Ростислава, поэтому решил не медлить и реагировать на его просьбы. — Если ты хочешь прикончить всю бутылку, я не буду против. Но давай ты сначала выговоришься?       — Я почти дошёл до самой бесячей части, — ответил Ростислав. Встряхнул мокрыми руками, чтобы быстрее высохли. — Возвращаемся к нашим баранам.       — К барану, — уточнил Александр. Вернулись в комнату.       — За столом он начал конкретно докапываться до меня. Найди, говорит, аспирантку, два свидания — она твоя. Он даже не стесняется своего пренебрежительного отношения к женщинам! Бедная Таня, извини, что твой муж и мой брат — мудак! Я спокойно ему отвечал, что свадьба и дети не являются моими приоритетами. И что его шутки меня задевают. Он же начал говорить, что я не повзрослел и просто боюсь делать серьёзные взрослые шаги. Тут у меня терпение закончилось. Пришлось сделать незапланированный каминг-аут и сказать ему, что мне плевать, как он теперь будет думать обо мне. Он посмеялся и такой: «Если я узнаю, кто сделал моего брата голубым — я его прибью». Да я бы его самого прибил, если б думал, что драка решает проблемы! Господи, Саша, он ведь и после ужина не успокоился! Продолжил говорить, мол, мужик, потерпит, когда уже Таня пыталась его угомонить с его замечаниями. Потом начал говорить, что геи такие нежные и обидчивые. Блять, ну да, а ты такой стойкий и уверенный в себе, ни разу не ущемился с того, что твой брат встречается с парнем, раз не можешь оставить его жизнь в покое! — Ростислав уже не говорил так агрессивно, как начинал. Но всё равно скрестил руки на груди. И дышал поверхностно, толком не давая воздуху проникнуть в лёгкие.       — Вот же козёл! — воскликнул Александр с явным осуждением.       — Ещё говорил, что я пожалею на пенсии, что не женился и не завёл детей. Как будто ему лучше знать, как я должен жить свою жизнь. Почему ему вообще есть какое-то дело до меня, я его вижу раз в год? Саша, как ты учился с ним в одном классе, я просто не понимаю… — Ростислав сорвался на шёпот. Подвинулся ближе к Александру, прижался к его плечу и задрожал.       — Ростик, некоторые люди просто придурки, и Игорь — не исключение. Кто-то приятно придурковатый, делает глупые вещи, которые никому не вредят. Я, например. А есть такие люди, которые не принимают чужой взгляд на вещи. И портят всем остальным жизнь своим шибко длинным носом, которым в эту жизнь залезают, — Александр двумя руками осторожно снял с Ростислава очки. — Сломаешь оправу, будешь как слепой котёнок. Хочешь, ещё раз скажу, какой Игорь придурок? Тебе станет от этого легче?       — Это ничего не изменит, я осуждаю человека за спиной, я тоже придурок! — сокрушался Ростислав сквозь слёзы.       — Все люди — придурки. Так? — улыбнулся Александр, обнимая Ростислава. — Кто-то больше, кто-то меньше.       — Я уже просто устал терпеть это всё. Я не знаю, насколько сильно я испортил отношения с родственниками, он же это всем расскажет. Обязательно выставит меня в дурном свете. Не то, чтобы я беспокоился о своей репутации, но я не люблю, когда меня осуждают, даже не дав мне высказаться, — продолжал Ростислав.       — А Таня как отреагировала на твой каминг-аут? Поддержала Игоря? — поинтересовался Александр. — Паша с Леной, как я понял, тебя приняли, раз аж готовы со мной познакомиться.       — Таня поддержала меня… Не ожидал, но благодарен, — чуть бодрее произнёс Ростислав.       — Вот! А про детей кто-то вякнул? Мол, ты подаёшь плохой пример, не подходи к нашим детям, как тебя вообще в преподавание взяли? — спросил Александр.       — Таня спросила у Игоря, скажет ли он то же самое своим сыновьям, если они придут к нему с каминг-аутом. Игорь сказал, что у него «нормальные» дети и никогда такого разговора не будет. Таня разозлилась, а за меня заступился папа, сказал, что я тоже нормальный сын и имею право на то, что сказал, — поделился Ростислав.       — Вот, видишь? Из всех собравшихся тебя осудил только один человек, — подметил Александр. — Но это его проблемы. Ему просто выгодно таким быть. Такие люди искренне считают, что ориентацию можно выбрать. И эти ненавистные тебе стереотипы такие же люди и навязывают.       — Саша, я так устал уже от всего этого. Прости, я опять плачу, второй раз за день, — Ростислав обнимал Александра.       — Не извиняйся за свои эмоции. Ты пашешь как бешеный, ещё тебя такие люди выводят из себя. Ты вчера говорил мне нервы поберечь, но, похоже, нервы, которые мне надо поберечь — это твои. Я тебя днём довёл, вечером тебя довёл двоюродный брат. Тебе нужна эмоциональная разрядка, — говорил Александр. — Пойдём завтра куда-нибудь вечером? В ресторан снова, например. Или просто походим по городу.       — Давай сходим в какой-нибудь парк и потеряемся там. Я за всю эту неделю не гулял вообще, — предложил Ростислав.       — Сходим. А теперь давай посмотрим тупой сериал. Если плакать, то и от смеха тоже.

***

      — Да я люблю тебя!!! — драматично сообщала героиня сериала.       Ростислав неловко усмехнулся сквозь слёзы. Глянул на Александра. Тот зажимал рукой рот и тоже заливался в три ручья.       — Тебя так тронула эта химия между персонажами? — поинтересовался Ростислав.       — Лучше б я так над сериалами рыдал! Игорь, сука! Я всё вспомнил! — проныл Александр. — Почему ему надо было унижать меня? Я же не дрался с ним за красавиц школы, чем я не угодил?       — Боже мой, Саша… — Ростислав обнял Александра. — Совсем некому было за тебя заступиться?       — Сложно отстаивать свою позицию, когда половина класса считает тебя отбросом общества! — рыдал Александр. — В студенчестве я такое же отношение встретил спокойнее. Гомофобы — отбитые напрочь люди!       — Саш, скажи, ты тоже из-за таких людей страдал внутренней гомофобией? — спросил Ростислав. Чувствовал, как слёзы с новой силой текут по проторённым дорожкам в сторону ворота футболки и уже так привычно стекают по спине.       — Да, Ростик, да! Я пытался встречаться с девушками, чтобы осознать, что в отношениях мы страдали вместе. Я пытался обмануть себя и заодно обманывал несчастную девушку! А всё ради того, чтобы казаться «нормальным» и жить «нормальную» жизнь. А потом я всё-таки решил встречаться с парнями, и все мои парни походили на Игоря, потому что я пытался, видимо, с каждым новым человеком доказать, что я чего-то стою! — у Александра началась самая настоящая истерика. Какие-то слова говорились громче, чем хотелось.       — Ш-ш-ш, С-Саша, — Ростислав пытался сохранять как можно более спокойную интонацию. Но дышать, пока ты сам в истерике и твой любимый человек в истерике, — это та ещё задача. Доцент заикался, но старался заставить голос звучать увереннее. — Ты… Ты замечательный человек…       — Почему он вообще твой брат? Он этого недостоин! Почему он вообще позволяет себе говорить всю эту хрень? Я хочу помыть ему язык с мылом! — у Александра лучше получалось ругаться, чем успокаиваться. Ассистента трясло от негодования. Голос только звучал совсем неубедительно, местами напоминал свист приборов от сетевых помех.       — Господи, Саша… — Ростислав схватился за сердце. Так изнервничался, что почувствовал покалывания в грудной клетке. Неприятное следствие переживаний, как и опухшие глаза с головной болью.       — А-А-А-А! Ростик, не умирай!!! — Александр ещё громче разрыдался. — Как я жить без тебя буду? Кто будет ворчать на меня просто из-за того, что я существую? Кто будет на меня смотреть поверх очков, как это ты делаешь?! Кто?!       — Саша… — Ростислав обнял Александра одной рукой. Так крепко, как только мог. До боли в мышцах. — У-успокойся…       — Душить необязательно было! — вскрикнул Александр. И полностью поддался слезам. Заливал ими плечо Ростиславу. Ростислав в стороне не остался, его слёзы капали на плечо Александру.       Так и рыдали в объятиях друг друга, пытаясь пережить свои сложные чувства. Глаза невыносимо болели, виски как будто скручивало в жгут.       Первым успокоился Ростислав. Он видел, что Александр уже устал от своих слёз. Но не мог найти для него каких-то поддерживающих фраз. Просто прибрал волосы со лба ассистента и поцеловал его в лоб. Александр в ответ немного улыбнулся.       — И на что мы теперь похожи? — неловко усмехнулся Александр, вытирая остатки слёз руками, подняв взгляд на Ростислава.       — Не знаю, — Ростислав слегка улыбнулся. — Ты раскис, и я раскис…       — Кис-кис, — Александр засмеялся. — Мы потратили столько нервов на одного человека. Тебе бы валерьянки попить, за сердце хватаешься…       — Я просто очень перенервничал. А ты зато красный, как фазный провод. Пойдём пить валерьянку, — Ростислав тоже посмеялся. Встал с кровати, протянул руку Александру. — Как там говорят людям с самой правильной ориентацией, и в горе, и в радости?       — И в горе, и в радости, — кивнул Александр. Шёл за Ростиславом на кухню. — И в коротком замыкании, и в разрыве проводов…       — И в резонансе, и в расстройке, — поддерживал Ростислав.       — Пока мощность не станет равной нулю, — заключил Александр. — Это че, мы с тобой почти дали друг другу клятву на учебнике по ТОЭ? Вот это самая настоящая профдеформация!       — Кто ж знал, где она нас настигнет, — посмеялся Ростислав.       — А по времени уже четыре часа утра, — Александр глянул на наручные часы, которые забыл снять. — Мы с тобой посмотрели целый сезон сериала.       — И, видимо, будем спать до вечера, — предположил Ростислав, доставая настойку валерианы из холодильника.       — Проплакались, сериал посмотрели, теперь можно и поспать, — улыбался Александр. — Спасибо, что поддерживаешь меня, — он обнял Ростислава.       — И тебе спасибо, что ты рядом со мной в тяжёлые моменты моей жизни, — Ростислав обнял Александра в ответ.