Никто не лучше

Тэтчо смотрит не отрываясь, потому что это всё, что он сейчас может делать. Неспособный ни шевелиться, ни говорить, ни думать — лишь завороженно наблюдать, словно за кадрами кинофильма, за тем, что происходит наяву перед его глазами. Как Дзёно, обнажённый, ласкает чужое тело, целуя в шею, мягко покусывая, оглаживая разведённые бёдра с нескрываемой нежностью, которой никогда не проявлял ни к кому другому, словно всё, что было в нём ласкового, всегда было предназначено исключительно для Тачихары, что в эту секунду выгибается под ним, запрокидывая голову, жарко дыша, еле сдерживая стоны, когда в него плавно толкаются, прижимая к постели. Тэтчо тяжело дышит, упираясь языком в плотно вставленный кляп, без возможности подать голос — только молча сидеть напротив кровати крепко привязанным к стулу. Верёвки плотно врезаются в кожу на голой груди, а в бельё слишком тесно упирается вставший член. Потому что невозможно наблюдать за этим, ничего не чувствуя, хоть эти чувства и нельзя назвать однозначными. В моменты, подобные этому, он не знал, что ощущает сильнее — возбуждение или всё-таки жгучую ревность. К ним обоим, занимающимся только друг другом, старательно не замечающим его присутствия, что, разумеется, было мучительным и, разумеется, было затеей Дзёно, так любившего проверять чужие нервы на прочность. Взгляд скользит по его вспотевшей спине, на которой пальцы Мичидзо оставляют красноватые полосы, когда тот вцепляется в него, лёжа снизу, сильнее прижимая к себе, позволяя войти до упора. Слишком красиво, слишком волнующе, чтобы так долго оставаться в стороне, просто наблюдая. Тэтчо подёргивает руками, связанными за спинкой стула, пытаясь размять затёкшие мышцы, слыша собственное тяжёлое дыхание и беспорядочные стоны этих двоих, вынуждающих молча смотреть. Он пытается дышать глубже, зная, что не может просто вырваться или закрыть глаза, не может сдаться так рано, потому что это только начало. Однажды Дзёно сказал: «Неужели сильнейший среди Ищеек не в состоянии выдержать порно-сеанс?» Он слышит, как Тачихара выстанывает, прикрывая рот ладонью, и Сайгику отводит его руку, целуя, толкаясь сильнее, соскальзывая губами на его шею, шепча что-то неразборчивое, нежное, заглушаемое очередным стоном. Что-то, чего в свою сторону Тэтчо никогда от него не слышал, и это тоже укалывает закономерной ревностью. И в то же время — ему нравится видеть, как красиво переплетаются их тела, как Дзёно подчёркнуто нежен к Мичидзо и как тот отдаётся, плавясь в его руках, не стыдясь чужого присутствия, доверяя себя им обоим. Это приятное чувство — сопричастности, того, что связывает их вместе, позволяя друг другу так много. Суэхиро хочется прикоснуться к себе, выпустив напряжение, становящееся невозможным, но он должен с достоинством это выдержать, не показывая эмоций, должен дождаться момента, когда его невозмутимость будет вознаграждена и ему позволят присоединиться, разделив наслаждение с ними обоими. Нужно только дождаться, оставаясь стойким, пока его намеренно доводят до предела — уже известные правила, придуманные не им, но всё же принятые беспрекословно, раз только так они все могли в итоге получить желаемое. Дзёно откидывается на спину, расслабленно притягивая к себе Мичидзо, и в какой-то момент Суэхиро кажется, что они окончательно забыли о его существовании, переводя дух после настигшего обоих оргазма, которого он тоже бы надеялся вскоре достичь, но спустя несколько минут его всё-таки окликают: — Как же сильно тебе нравится это видеть, да, Тэтчо-сан? Лукавый голос Сайгику звучит на удивление успокаивающе — в какой-то мере приятно знать, что о тебе не забыли, а значит, скоро развяжут и позволят выплеснуть скопившееся напряжение. Прямо на их обнажённые, разгорячённые тела. Он видит, как Дзёно что-то шепчет на ухо Тачихаре и как тот улыбается, бросая сощуренный взгляд. Мучительное ожидание наконец разряжается, когда по взмаху руки в воздух поднимается складной ножик и направляется к стулу, чтобы разрезать опутывающие тело верёвки. Тэтчо разминает затёкшие запястья, но не торопится вынимать кляп, зная, что этого ему никто ещё не разрешал, и, следуя правилам игры, принимает это как должное. Перемещаясь на кровать, он смотрит в лицо Сайгику, что насмешливо улыбается. — Ты так и будешь пялиться или?.. Он с ухмылкой кивает на Тачихару, поглаживая по голове, пока тот, прижавшись к его груди, лежит на боку, раскрасневшийся, довольный, не заботящийся о сперме, стекающей по его бёдрам, и призывно выгибается — так, чтобы стало очевидно, что именно делать дальше. Тэтчо медлит, стараясь всё ещё оставаться сдержанным, не совершая резких движений, которые мог себе позволить с Дзёно, хотевшим именно так. Но Тачихара, которому так долго не хватало заботы, всем своим видом внушал желание быть с ним как можно ласковее. Подбираясь ближе, он устраивается между его ног, наконец стягивая с себя сдавливающее бельё, не сводя взгляда с лица Сайгику, с его довольной ухмылки, с пальцев, бережно гладящих Мичидзо по волосам, пока тот прижимается к его груди, почти лёжа на нём и шире раздвигая бёдра. Тэтчо не видит его лица и надеется, что не сделает ему больно, что близость с Сайгику и его ласки смягчат возможный дискомфорт из-за размера. Поскольку они оба называли его член чересчур большим, и Тачихаре было особенно сложно к этому привыкнуть. Он прикасается к его бёдрам, поглаживая, стараясь делать это так, как это делали до него — успокаивающе, ласково. Он бы, возможно, сказал что-нибудь, но рот ему так и не освободили, поэтому он пытается донести безмолвно свои попытки быть бережным и осторожным, ведь он действительно хочет доставить ему удовольствие. И ему, и себе — и с ухмылкой прислушивающемуся ко всему Дзёно. Он ощущает предельное возбуждение, видя, как Мичидзо выгибается от прикосновений, и руки подрагивают от возможности наконец выплеснуть напряжение, чувствуя близость их тел и молчаливое взаимопонимание. Он медленно приставляет головку, надавливая, и она плавно погружается в разгорячённое тело, подрагивающее под ним. Снова слышится стон. Сайгику приподнимает к себе голову Мичидзо, находя его губы, жарко целуя, и Суэхиро, смотря на это, проталкивает член глубже, одной рукой гладя по спине, двигаясь медленно и осторожно, другой касаясь снова напрягшегося члена Дзёно, что оказывается совсем рядом с его ладонью. Он обхватывает его увереннее, получая молчаливое поощрение, когда Сайгику сам толкается в его руку, продолжая целовать Тачихару, что хрипло стонет ему в губы. Всё это вместе сводит с ума, вынуждая начать двигаться чуть быстрее, гладя Мичидзо по взмокшей спине, глядя на их жаркий поцелуй, что нехотя разрывается из-за ускорившихся движений, и он вновь видит губы Дзёно с привычной ухмылкой — блестящие, влажные. Он вспоминает, как красиво они смотрятся, обхватывая чересчур большой член, и вспоминать это было ошибкой — и без того перевозбуждённый, задрожав, он изливается с этой мыслью чересчур уж быстро. Сдавленно рыча через кляп, он ложится на спину Тачихары, крепко сжимая ладонь, чувствуя, как Сайгику кончает в неё в этот момент с приглушённым стоном. Приятная усталость разливается по телу, и Суэхиро позволяет себе полежать в таком положении, пока ему не прикажут сдвинуться, и это происходит через пару минут: Дзёно лениво отталкивает от себя его липкую руку и морщит нос. — Слезай, ему уже дышать нечем. Тэтчо отстраняется, слыша, как Тачихара под ним вздыхает с облегчением, глухо усмехаясь: — Чёрт, какой же ты, блин, тяжелый. Он поднимает голову, тут же вовлекаемый в очередной успокаивающий поцелуй, после чего Сайгику вдруг протягивает руку, указывая на кляп. — Сними уже, хочу послушать твои впечатления. Суэхиро расстёгивает ремешок, зафиксированный на затылке, и осторожно извлекает изо рта плотный резиновый шарик, облизывая пересохшие губы. Откладывает в сторону, ложась рядом с ними, за спиной Мичидзо, что лежит не шевелясь, уткнувшись Дзёно в плечо, устало прикрыв глаза, пока сперма вновь стекает по его бёдрам, пачкая простыни. Привычная, волнующая картина. Тэтчо аккуратно прикасается к его спине, переводя взгляд на довольное лицо Сайгику, который и без слов прекрасно считывает все эмоции, но всё равно хочет, чтобы их озвучивали, зная, как тяжело это даётся. — Ну… — Суэхиро сглатывает, пытаясь избавиться от ощущения кляпа во рту. — Это было хорошо. Дзёно морщится. — И это всё? Хорошо? Ты мог хотя бы сказать, что это было великолепно, чёрт возьми, потому что Тачихара великолепен. Мичидзо шипит что-то неразборчивое, но Сайгику настаивает, гладя его по голове: — Да, ты великолепен, неужели ты собираешься со мной спорить? Тэтчо смотрит на них, чувствуя приятное тепло от наконец выплеснувшегося напряжения и отступившей ревности. Они оба теперь рядом и будут с ним до утра, позволяя прикасаться, обнимать и больше не вынуждая оставаться в стороне, возможно, до следующего порно-сеанса, что так любит устраивать для него Сайгику, наслаждающийся реакцией. Вздохнув, он тоже касается волос Тачихары, находя среди них пальцы Дзёно, чтобы погладить и их, искренне соглашаясь: — Великолепен. Сайгику фыркает: — Ну естественно, — и, помедлив, добавляет, позволяя гладить свою руку, гладящую Тачихару: — Ладно, ты тоже не так уж плох. Тэтчо чуть улыбается, отвечая его словами: — И это всё? Мичидзо стонет, зажатый между ними, и поднимает наконец голову. — Может, вытрите меня уже от всего этого великолепия, я больше не могу. Он с усмешкой целует сначала Дзёно, покусывая его губы, затем, оторвавшись, поворачивается к Тэтчо, целуя уже его — мягче, немного дольше, и это вновь приятно кружит голову, несмотря на нарочито раздражённый вздох со стороны Сайгику. Всё это стало уже привычным, хоть и по-прежнему близилось к невероятному — столь отчаянная попытка поделить между собой чувства, чтобы каждому досталось поровну. И Суэхиро понимал — быть обделённым вниманием Дзёно давалось тяжелее всех и быть привязанным к стулу он бы точно не согласился, поэтому привязывал к нему других. Осознавая это, Тэтчо не мог ему отказать. Понимал он и желание быть таким ласковым с Мичидзо и оберегать в противовес тому, каким Сайгику был со всеми остальными. Потому что Тачихара не был похож на остальных — он был солнцем, рядом с которым всегда тепло, которое одинаково светит теперь им обоим, наслаждаясь их вниманием в равной мере, и его свет и тепло так не хотелось потерять никому из них. Сайгику тянется к салфеткам, молча отдавая часть Суэхиро, и они с двух сторон бережно вытирают влажную кожу, пока Мичидзо вновь прикрывает глаза, блаженно выдыхая: — Как же с вами хорошо. Дзёно не упускает момента, чтобы уточнить: — Так и с кем из нас тебе лучше? — О боже, забудь, — Тачихара смеётся, толкая его в бок. — Никто из вас не лучше, вы оба отстой, так хорошо? Сайгику целует его в плечо, мягко прикусывая, обнимая за пояс, и Тэтчо, улыбнувшись, целует в другое плечо, тоже обнимая, накрывая ладонью руку Сайгику, покорно повторяя: — Хорошо. Зная, что всё происходящее с ними действительно хорошо и даже можно сказать, что правильно.