Minho hyung is jealous

      Четвёртый за полчаса карандаш с треском ломается пополам.       Минхо, не отрываясь, прожигает взглядом парочку, флиртующую в другом конце комнаты, пока нещадно ломает измученный карандаш на мелкие кусочки.       Ему хочется ударить Хёнджина, который сейчас обнимает Сынмина со спины, хихикая и дразняще дуя тому в шею. Ким лишь смеётся, но вырываться из цепких объятий совсем не торопится. Наоборот, ему даже, кажется, нравится это? Как же Минхо это бесит до чёртиков.       — Хён! Я же просил помочь мне, а не ломать мои карандаши! — возмущенно вскрикивает Джисон, обращая внимание всех присутствующих в комнате, в том числе и тех двоих.       — Извини, — виновато опустив голову, он мельком замечает, что Хёнджин и Сынмин долго на них внимание не зацикливают, продолжая хихикать и о чём-то болтать, не замечая никого и ничего вокруг.       — Что с тобой? Ты уже несколько дней ходишь какой-то нервный, — беспокоится Хан, при этом с нахмуренными бровями и явным раздражением собирает кусочки сломанных простых карандашей.       — Всё нормально, — Ли отмахивается, пытаясь не смотреть на воркующих друг над другом парней.       — Ну да, так я и думал, вот ты прямо возьмёшь и всё мне расскажешь. Но ты прекрасно меня знаешь, что я не отстану от тебя, пока ты не выложишь мне всё, — действительно. Этот молодой человек не отстанет, пока не получит своё, и Минхо, прекрасно осведомлённый об этом, решает всё ему рассказать, потому что скрывать от своего названного «соулмейта» что-либо бесполезно.       — Пошли на кухню, — старший встаёт с пола и обходит журнальный столик, за которым они сидели и направляется на кухню, не замечая как пара чьих-то щенячьих глаз провожает его.       — Ну и? — не унимается Джисон, когда Минхо смотрит в последний раз в гостиную, убеждаясь в том, что никто не обращает на них внимание.       — В общем, думаю, что тянуть кота за яйца не стоит, поэтому перейду сразу к самому интересному, — сделав задумчивый вид, Ли присаживается за стол, и младший повторяя за ним нетерпеливо ёрзает на стуле — Мне нравится Ким Сынмин.       — Тебе… Что?! — Хан прикрывает рот рукой и выпучивает свои и без того большие глаза — Я так и знал, что между вами какие-то тёрки, ха! Я вас разоблачил.       — Тупица ты, Хан-и, я сам тебе это сказал, какое «разоблачил»? — Минхо, закатив глаза, потёр переносицу — Только пожалуйста, я тебя очень прошу, не говори никому! Это знаешь только ты, и попробуй кому-то хоть слово об этом сказать, клянусь, я тебе в еду яд подсыплю.       — Боже, чел, все уже и так подозревают, что ты, что он неровно к друг другу дышите, — младший смотрит на выход из кухни, и убеждаясь, что рядом никого нет, решает задать интересующий его уже какое-то время вопрос — А вы встречаетесь, или, может, спите вместе? — начинает он шепотом.       — Ты об этом только и думаешь, да? — Ли щёлкает Джисона по лбу, и, когда тот ойкает и шипит, потирая ушибленное место, улыбается и встаёт из-за стола — Ничего у нас не было, я ему даже не говорил ничего, так что, угомони свою фантазию и не смей даже думать об этом.       — Конечно, хён! Обещаю никому ничего не говорить, — Джисон имитирует ключик, проводя пальцами по губам и выкидывая его куда себе за спину — Но насчёт своей фантазии не гарантирую. Извини, но, увы, её уже не остановить.       Его снова щёлкают по лбу и он с возмущенным криком бежит за Минхо, чтобы дать сдачи, но прямо в дверном проёме кухни резко появляется Хёнджин, с которым они столкнулись.       — Ой, извините, я пришёл воды попить, — Хван мило улыбается, проходя мимо них к шкафу над раковиной.       Он выглядит как-то подозрительно, думает Ли, но бросив в сторону друга лишь свой кошачий изучающий прищур, решает не зацикливаться на этом и уходит обратно в гостиную.

***

      — Ах, Минхо! — стон Сынмина настолько громкий, что его можно было бы услышать даже на улице.       Вскоре он и вовсе переходит на крики, пока Минхо безжалостно вбивается в него грубыми толчками, с удовольствием слушая греховную мелодию, создающуюся из шлепков тел друг о друга и влажных звуков из-за обилия смазки.       — Да… Сынмин-и, ты можешь стонать только моё имя, — рычит Ли, приближаясь лицом к парню под ним и требовательно впиваясь в его губы, каждый раз раскрывающиеся в громких стонах.       — Я люблю тебя, хён, — Ким обвивает шею старшего руками, также как и ногами его талию, подмахивая бёдрами навстречу хаотичным толчкам.       — И я тебя, Ким Сынмин.       Сделав пару завершающих толчков, Ли кончает с именем любимого на устах и…       …звон будильника?       Какого…       Открыв глаза, Минхо резко подскочил на кровати, пытаясь справиться с затруднённым дыханием. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Пот катился по вискам и шее, а прохладный воздух, дующий из открытого окна, казался обжигающе холодным, заставляя его дрожать.       — Что за… Чёрт… — парень хватается за голову, взъерошивая мокрые от пота волосы и опуская взгляд вниз к своему паху — Твою мать.       На пижамных штанах красовалось большое мокрое пятно и что это — догадаться совсем не трудно. С этим срочно нужно было что-то делать, потому что это был уже второй раз, когда он просыпался со спермой в трусах. И всему этому причиной являлся Ким, мать его, Сынмин, который не закрывает дверь в ванной, пока моется.       Открыв дверь в ванную, Минхо, как обычно собираясь принять душ, не заметил, что там кто-то есть. Всё внимание было поглощено телефоном, а наушники плотно закрывали его уши. Подняв голову, он увидел спокойно моющегося Сынмина через прозрачные дверцы душевой кабины. Челюсть буквально отвисла, если вообще не отпала полностью. Образ Сынмина, стоящего под душем, навсегда отпечатался в памяти: капли воды скатывались с его мокрых волос, украшая бледную кожу и придавая ей лёгкое мерцание под ярким светом ванной комнаты. Они скатывались по оголённым ягодицам, продолжая свой путь по бёдрам.       Минхо застыл в дверях с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, не в силах оторвать свой хищный взгляд от стройного тела. Полотенце выскользнуло из его рук, и в тот же миг младший резко обернулся, прикрываясь руками и испуганно глядя на Ли.       Тот захлопнул дверь, даже не подобрав обратно своё полотенце. Уши горели и буквально светились красным после увиденного, а эти идеальные изгибы чужого тела теперь всё время мелькали в голове стоило только его обладателю Минхо на глаза попасться.       Он старался вести себя как обычно, на камеру придерживался их концепта разведёнок, язвил, кидал колкости в сторону Кима, но было до того стыдно смотреть ему в глаза, что он всеми силами пытался избегать какого-либо контакта с ним.       Стыдно было настолько сильно, что он даже не дрочил на него. Ему вполне хватило уже дважды повторившегося сна. Он чувствует себя каким-то незрелым подростком, у которого только начался период полового созревания.       Когда Минхо принимает охлаждающий и бодрящий душ, в голову снова лезут непрошеные мысли. И конечно же о Сынмине. В тот раз в гостиной их общежития он с Хёнджином так мило хихикал, болтал. Они выглядели как самая настоящая парочка, ей богу. Сидели и прижимались друг к другу, будто у них тот самый конфетно-букетный период.       Ли до боли хотелось оказаться на месте Хёнджина. Чтобы вместо рук Хвана его руки спокойно лежали на тонкой талии. Чтобы от его слов шепотом на ушко, а не от слов Хёнджина, Сынмин краснел и мило возмущался, пока смущённая улыбка играла на его идеальных губах.       Но было бы для их концепта уместным сделать всё то, о чём так мечтает Минхо? Да дело даже не в их концепте «разведённой парочки», а в том, что их взаимоотношения примерно так и выглядят. Только разговоров по душам бывает чаще, а нежных взглядов больше, чем могут представить себе их любимые фанаты. То, что многие видят на разных видео, далеко не всё, ведь дома, где они могут расслабиться, не находясь под прицелом объектива профессиональной камеры, Минхо почти постоянно пытается найти повод придраться к Сынмину. Не для того, чтобы побесить его, как это раньше обычно бывало, а чтобы увидеть его мило нахмуренные от недовольства брови, или надутые щёки, которые хочется зацеловать, или же поджатые розовые губы, из-за которых Минхо частенько не может найти покой по ночам, всё время представляя, как они смотрелись бы на его собственных губах, насколько они мягкие и сладкие.       Ли с досадой прикусывает свою нижнюю губу и тяжело вздыхает, понимая, что снова думает о том, о чём тщетно пытается забыть уже довольно продолжительное время.       Рядом сидящий Джисон всё продолжает оживлённо рассказывать о какой-то видеоигре, совсем не замечая то, как Минхо витает в облаках и не слушает его вовсе.       — Хён, ты вообще меня слушаешь? — всё же заметил.       — Что? А, да-да, так что там про эту самую игру, из-за которой вы с Йен-и чуть не подрались? — Ли моргает несколько раз, стараясь не смотреть на Сынмина, чуть ли не сидящего на коленях Хвана.       — Я тебе вообще-то уже про новое аниме рассказывал! Чёрт возьми, ты сколько меня не слушал?! Я про эту игру уже минут как десять закончил говорить! — Джисон, одновременно недовольно и удивлённо, вскидывает свои брови вверх и дёргает ногами, аккуратно уложенных на коленях Минхо.       — Извини, я просто… — истерзанная губа, кажется, скоро начнёт кровоточить от количества укусов, ведь он буквально грызёт её каждый раз, когда видит эту парочку вместе. А это происходит, блять, постоянно! Посасались бы уже прямо тут, перед ними, чего уж церемониться-то, думается Минхо.       — Ты вот ничего этим не добьёшься. Я надеюсь, ты это понимаешь? — вновь спрашивает Джисон, уже не злясь на хёна, ведь этот влюблённый дурак выглядит так, что вот-вот готов расплакаться от своего собственного чувства страха и бездействия — Будешь дальше так сидеть и прожигать дыры в Хёнджине своим убийственным взглядом, ничего так и не поменяется, и ты будешь таким же взглядом смотреть как Сынмин-и идёт под венец.       — Что за ерунду ты несёшь? — морщится Минхо, невольно представив Сынмина в свадебном одеянии. Перспектива увидеть, как его любимый человек и Хван клянутся друг другу в верности, Ли совсем не нравится.       — А что, я разве не прав? Сколько там ты говорил уже сохнешь по нашему милому Сынмо? Два года? — Джисон делает задумчивый вид, почесав подбородок, а потом резко хватает старшего за плечи и трясёт его что есть мочи — Два года, хён! Это не два месяца, это два, блин, года! Сколько ты ещё собираешься ждать, а?       — Джисон, прекрати! — отмахивается от друга Минхо — А чего ты ожидаешь от человека, который по настоящему влюбился первый раз?       Сынмин действительно его первая настоящая любовь. Настоящая, потому что он не чувствовал того же, например, с девушкой, с которой встречался в старшей школе, что чувствует благодаря одному несносному донсену, с которым отношений то никаких и нет. Два года — это очень много. Минхо даже не подозревал тогда, два года назад, что чувства настолько глубоко пустят свои корни в его сердце, что пытаться их сорвать будет до невозможности больно. Два года прошли незаметно, но за это время столько всего в самом Минхо поменялось. От принятия своей уже нетрадиционной ориентации, до принятия своих чувств к Сынмину. Первый пункт дался Минхо очень тяжело, потому что эта внутренняя борьба с самим собой буквально не давала спокойно жить. Он не мог принять того, что его больше не возбуждают сексуальные девушки и что удовлетворяет он себя не с мыслями о какой-нибудь красивой порноактрисе, а с мыслями о парне, чьи глаза такие добрые и наивные, что делают его до боли похожим на самого добродушного щенка. А вот второй пункт дался куда сложнее, ведь влюбиться в одного из своих лучших друзей звучало для Минхо полным бредом, из-за чего он нервно посмеивался, а после всю ночь втыкал красными от недосыпа глазами в потолок, пытаясь не думать о чёртовом Ким Сынмине, который совсем не хотел покидать его голову даже ночью, не давая уснуть.       В общем, да, лишь два года ушло на то, чтобы полностью принять нового себя и свои чувства. Осталось только набраться смелости и потихоньку прокладывать путь к сердцу Сынмина, что, кстати до сих пор и пытается сделать Минхо. На деле это оказалось намного сложнее, чем он представлял в своих мечтах. Просто набраться смелости, оказалось совсем непросто. Так что, пусть Джисон не возникает тут со своим «Ты ждёшь, когда Хёнджин предложение ему сделает?». О чём он и говорит младшему, получая в ответ нахмуренные брови и недовольную моську.       — Я, вообще-то, помочь пытаюсь.       — Да что ты? Такое чувство, будто ты просто высказываешь мне всё своё недовольство, — закатывает Ли глаза — И как ты вообще можешь подгонять меня к признанию, когда сам чуть ли не умер от смущения, когда та стилист-нуна мило улыбнулась тебе?       — Это другое!       — Ага, конечно.       Чан внезапно хлопает в ладоши, привлекая внимание всех мемберов и объявляет об окончании перерыва. Все, кроме Минхо, вымученно стонут, но послушно встают и начинают вновь разминать расслабившиеся от ничего не деланья мышцы.       Минхо же с радостью встаёт с небольшого чёрного дивана в углу зала и разминается с остальными, потому что так, по крайней мере, он меньше думает о Ким Сынмине. Работа действительно иногда хорошо отвлекает.

***

      Как же он ошибался. Нихрена она не отвлекает! Точно не тогда, когда Сынмин так горячо танцует. Но, почему-то, никто так кроме Минхо не думает. Но, чёрт возьми, как же прекрасны его эти стройные ноги, какого-то хрена скрытые широкими штанами карго! А его пальцы, боже, эти узловатые и такие длинные пальцы! Ли был бы совсем не против, ощутить их на своей шее, чтобы они сжимали её, до синяков, или душили… От таких мыслей его «друг» считает, что сейчас самое время для приключений, заинтересованно подёргиваясь в штанах. "Блять, только не сейчас, пожалуйста…" — думает Минхо, пока пьёт воду, специально отвернувшись от остальных мемберов.       Но вдруг, будто бы специально, в его голове всплывает фрагмент из сна. Из сна, который он хоть убей но не мог вспомнить. А тут, в самый неподходящий момент, проскальзывает самая пикантная часть и фраза «Хён, наполни меня собой, пожалуйста, хён, я так этого хочу!». Это буквально выбивает весь воздух из лёгких.       В итоге он всё-таки отпрашивается в туалет, и как только дверь танцевальной студии за его спиной закрывается, он срывается на бег, по дороге чуть не сбив мимо проходящую девушку из стаффа.       Когда он зашёл в одну из кабинок туалета, предварительно осмотрев помещение на наличие посторонних людей, он тут же резко приспустил штаны, чтобы дать свободу налитому кровью члену, что так отчаянно желал разрядки.       Минхо неуверенно обхватывает плоть потной ладошкой, сделав первое движение, которое заставляет его облегчённо выдохнуть и повторить движение, немного задерживаясь на раскрасневшейся головке. Он распределяет предэякулят, вытекающий маленькими каплями из уретры, по всей длине, чтобы облегчить скольжение. Времени мало, а потому приходится надрачивать себе в быстром темпе, подавляя любые рвущиеся изо рта звуки.       Перед глазами начинает плыть, а тело подрагивать в предоргазменном состоянии. Тогда-то в голове вновь всплывают воспоминания из его снов, коих не так много, посему в ход идут воспоминания из реальной жизни. Он вспоминал каждый момент связанный с Ким Сынмином, вспоминал, как мемберы притаскивали этого брыкающегося парня к нему, чтобы он его отшлёпал как следует. И от чего он, собственно, не смел отказываться, с удовольствием проходясь ладонью по одной из этих манящих ягодиц, хоть и не совсем больших, но мягких и упругих, от чего голову просто сносит к чертям.       Один…       Два…       Три…       И он кончает, содрогаясь и тихо постанывая себе под нос. Тогда-то он и слышит чьи-то торопливо удаляющиеся шаги, а затем и звук закрывающейся двери.       У Минхо в этот момент буквально вся жизнь перед глазами пролетела. Этот человек узнал, что именно он делал здесь? А если это кто-то из мемберов? Чёрт-чёрт-чёрт, ну почему именно с ним должен был произойти этот ебейшего масштаба пиздец!       Когда Минхо возвращается в зал, все танцуют как ни в чем не бывало. Это напрягает ещё больше, потому что, если бы это был всё-таки кто-то из его друзей, было бы не так стыдно. А вот стафф, какой-нибудь трейни или кто-то ещё посторонний — это уже другое дело. Минхо просто хочется открутить себе голову… Твоюжмать.

***

      — Ты чего такой взвинченный? — Джисон с бутылкой воды в руках присаживается на пол рядом с Ли, с прищуром изучая его какое-то обеспокоенное лицо.       — Слушай, Хан-и, кто-то ещё выходил из зала после меня? — не отрывая взгляда от пола вкрадчиво шепчет ему Минхо.       — Да нет, вроде…       — Вроде или нет?       — Что случилось-то? — негодует Хан.       — Хан-и, пожалуйста, просто ответь мне, кто выходил из зала кроме меня? — угрожающим тоном произносит старший.       — Боже, только не надо так смотреть на меня. Мне страшно, — Джисон на пару мгновений задумывается, а после щёлкает пальцами — Кажется, это был Сынмин. Да, Сынмин-и сказал, что ему нужно взять ещё воды. Но потом он пришёл такой взвинченный, вот прямо как ты сейчас. А ещё без воды, почему-то… Подожди… О боже! Вы что с ним в туалете… Это?!       — Тише, идиот! — вовремя заткнув рот шокированному Джисону, Минхо ещё больше захотелось открутить себе голову. Кажется, он начинает понимать, кто был в туалете помимо него — Ничего мы там не делали! Дома расскажу, что случилось. А сейчас — репетировать.       — Хён, это нечестно!

***

             Масштаб ахуя Джисона никак не описать словами, если только матами. Когда Минхо рассказал, что же на самом деле произошло в том злополучном туалете, глаза младшего готовы были выкатиться из орбит.       — Лино хён, ты… Ладно, — Джисон всё никак не мог отойти от шока, всё время косясь на правую руку старшего — Ты хоть руку помыл после?..       — Нет, специально не мыл, чтобы потом этой же рукой хватать тебя за щёки, — угрозы вкупе с этой фальшиво милой улыбкой выглядели действительно устрашающе, но это не помешало Хану брезгливо поморщиться и крикнуть громкое «Фу, хён!» — Ну и что мне делать теперь? Как ему в глаза смотреть? Он ведь наверняка понял, что я там стонал не от того, что наконец справил свою нужду.       — А вдруг это вообще не Сынмин был? Кто угодно мог войти в туалет.       — Да, а когда Сынмин ушёл за водой, а пришёл в итоге без неё и очень странный — это просто совпадение, да?       — Хорош язвить! В конце концов, он ведь пока ничего не говорил тебе, выглядит вполне себе как обычно…       — И в этом вся проблема! Пока он ходит и молчит, мне всё хуже, и хуже! — с отчаянным стоном, Минхо утыкается лицом в подушку и хнычет — А что если ему противно теперь со мной говорить? Хан-и-и, что мне делать!       — Ну хён, не накручивай себя и попробуй просто поговорить с ним. На данный момент, думаю, это единственное, что ты можешь сделать.       — Да? И как мне начать разговор? «Хей, Ким Сынмин! Ты слышал как я дрочил в туалете, да? Сорян, что пошатнул тебе психику. Надеюсь, это останется между нами!» — корча лицо и делая голос на несколько октав выше, протараторил Минхо.       Джисон, зависнув с приоткрытым ртом и вновь округленными глазами, пялился ему за спину.       По спине пробежал холодок, а на лице застыл немой ужас и страх. Ли нервно сглотнул и повернул голову назад, но не увидел там ничего, что могло бы так шокировать Джисона.       Он вновь поворачивается к другу и видит как тот давиться сдерживаемым смехом и прикрывает рот ладонью.       — Ты совсем с ума сошёл, Хан Джисон?! У меня сердце в пятки ушло!       — Ты бы видел своё лицо! — теперь уж он не сдерживается и взрывается хохотом, хватаясь за живот и смахивая невидимые слезинки с глаз — О боже, Лино хён, прости-прости, но ты бы себя видел.       — Сегодня перед сном ко мне в комнату можешь не приходить. Сам смотри своё новое крышесносное аниме, понял?!       Минхо обиженно встаёт с дивана в общей гостиной и топает яростно к себе в комнату.       — Я могу и с Йен-и посмотреть! — кричит ему вслед младший — А ты наберись смелости и поговори со своей принцессой!       — Иди в задницу! — прилетает в ответ обиженным тоном.       Хан последний раз хохотнув громко выкрикивает имя их макнэ и направляется к тому в комнату.       Он очень надеется, что у Минхо всё получится. Да… У него всё обязательно получится.

***

      Как бы Джисон не бесил Минхо, он чертовски прав. Поговорить с Сынмином просто необходимо, иначе он так и будет ходить и терзать себя с мыслями о том, что, возможно, испортил ему психику. Зная Сынмина тот вряд ли спросит об этом сам. Так что, как говорил однажды Джисон: «Яйца в кулак и вперёд!».       Подойти к комнате младшего не составило труда, а вот решиться постучаться и заглянуть внутрь не выходит. Минхо чувствует, как все органы скручивает в страхе, а чувство стыда всё никак не пройдёт. Наоборот, оно лишь сильнее разрастается, заставляя всё время кусать и так в кровь искусанную нижнюю губу.       Минхо прикрывает глаза и считает в уме до десяти, одновременно медленно делая дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.       Но когда он стучит и ждёт несколько секунд ему никто не отвечает, а тишина в чужой комнате так и остаётся гробовой. Когда Ли пытается прислушаться, он не улавливает никаких звуков. И тогда он решает на свой страх и риск немного приоткрыть дверь, чтобы в итоге никого там не найти.       — Блять… — матерится он себе под нос, понуро опустив голову — Где тебя носит, когда ты так нужен, Ким Сынмин?       Дверь закрывается обратно и Минхо уже собираеться сделать шаг к своей комнате, как вдруг слышит стон. Тихий, совсем не громкий, но его острый слух смог уловить этот едва различимый звук среди привычного шума их общежития. Где-то громко и заливисто смеётся Чанбин, спорят Чонин и Джисон, и матерится на английском Феликс, играющий в какую-то игру на телефоне.       И среди этой какофонии звуков он услышал этот стон, издаваемый до боли знакомым голосом.       Минхо одёргивает себя, думая, что всё-таки показалось. Но нет, лишь для того, чтобы подтвердить его догадку слышится ещё стон. Более высокий и чуть более громкий. Тут-то Минхо уже убеждается, что звуки исходят из комнаты самого Хван Хёнджина, находящейся к комнате Сынмина ближе всех.       Когда пазл в голове складывается, Минхо хочется ударить что-нибудь. А желательно кого-нибудь, и этот кто-нибудь, наверняка сейчас делает что-то очень нехорошее с его любимым Сынмином.       — Чёрт…       А если это сам Хван? Что если тот просто решил расслабиться и спокойно поразвлечься с самим собой, а Сынмина там даже нет?       Но любопытство сильнее сейчас любого чувства стыда, поэтому Минхо аккуратными тихими шагами направляется прямо к двери Хёнджина.       Видимо, вселенная полностью на его стороне. Иначе как объяснить то, что дверь в комнату Хёнджина слегка приоткрыта? Приглушённый свет в комнате пробивается через тонкую щель, в которую заглядывает Минхо.       Присмотреться не удается сразу, но как только он фокусирует взгляд на двух странно движущихся фигурах на кровати Хвана, он думает, что лучше бы продолжал сидеть в своей комнате.       Хёнджин и Сынмин. На кровати…       Минхо чувствует, как в груди тяжелеет, заставляя больно прикусить губу. Его любимый Сынмин сейчас трахается с другим. Целует чужие губы и еле слышно стонет чужое имя, плавно и так грациозно продолжая двигаться на чужих бёдрах. Он невероятный, слишком красивый, чтобы быть реальным. Он в миллионы раз прекраснее того образа, что видел в своих снах Ли. Но осознание того, что это не он сделал его таким, чуть ли не плачущим от удовольствия, открывающим рот в немом стоне и так красиво выгибающимся, бьёт прямо по болезненно сжимающемуся сердцу.       Когда Ким вновь тихо стонет имя Хвана, цепляясь за плечи того и так отчаянно его целуя, Минхо готов поклясться, что услышал треск собственного сердца. Он уже хотел было развернуться и уйти прочь, чтобы не видеть эту душераздирающую картину, но то, как резко Хёнджин уложил Сынмина на спину и снова вошёл в него, выбивая тихий вскрик, заставило его вновь вернуться взглядом на них и нетерпеливо сглотнуть.       То, как Хван возвышался над младшим, одну его ногу положив на своё плечо, выглядит действительно завораживающе. Плавные движения бёдрами, дикий, полный вожделения взгляд, и капли пота, стекающие по подтянутому телу. Вот же чёрт… Минхо залип. Нет, даже не так. Минхо влип! Ахуеть как влип! "Ли Минхо, ты полный придурок…" — корит он себя, прикрывая глаза и выпуская тихий вздох — "Что за пиздец. Какого я вообще продолжаю тут стоять и подсматривать?"       Открыв вновь глаза и увидев на себе взгляд чужих драконьих глаз, то чего Ли не ожидал от слова совсем.       Этот Хван Хёнджин… Его взгляд точно направлен на него. Но разве его видно через эту маленькую щель? Как он вообще смог его заметить? Нет, чушь собачья. Это невозможно. Только если…       — Минхо хён… — плаксиво тянет Сынмин.       …эта щель была оставлена специально. Для него.       — Эй, хён, — тянет довольным тоном уже Хван — Тебе ведь понравилось шоу?       Глаза Минхо расширяются настолько, что он сам думает, как бы они не выпали. Ему опять снится какой-то сон? Может он всё-таки заснул на том диване, на котором он сидел вместе с Джисоном?       Но нет. Ему точно ничего не мерещится и не снится. Потому что он слишком хорошо чувствует это приятное тепло, распространяющееся по всему телу, когда он сжимает заметный бугорок на своих штанах.       — Я уверен, что понравилось, — хихикает Хёнджин, возвращая этим Ли в реальность — Хочешь взглянуть на него, а, Мин-и?       Сынмин тихо стонет, когда Хван кусает молочную кожу на внутренней стороне бедра, одновременно с этим входя резче.       — Я... Ах! Хён! — он закрывает лицо руками, скулит и хнычет, потому что предстать вот в таком виде перед Минхо просто невыносимо стыдно.       — Давай же, Сынмин-и, посмотри на нашего бесстыдного Минхо хёна, — Хёнджин отрывает руки Кима от его лица и теперь переворачивает его на живот, приподнимая зад повыше и вбивается резко, сразу же ускоряя темп.       Сынмин опёрся локтями в постель и снова спрятал своё изрядно покрасневшее лицо, уткнувшись в предплечья. Но после ещё одного подначивания Хвана посмотреть на Минхо, он всё-таки отнимает лицо от рук и поплывшим взглядом смотрит на дверь, заламывая брови и кусая губы, потому что старший сзади не замедлился ни на секунду. В один момент он громко всхлипнул и дрожащими губами еле слышно произнёс «Минхо хён».       Ли же продолжал стоять там, не в силах оторвать взгляда от такого нуждающегося лица, от изящно прогибающейся поясницы, от длинных пальцев на тонкой талии и ритмично двигающей бёдрами фигуры позади Сынмина. Он думает, что мог бы кончить лишь от одного этого завораживающего и невыносимо сексуального зрелища.       Но он быстро возвращается в реальность, стоит только голосам из гостиной быстро приближаться в сторону комнат.       В панике Минхо резко заходит в спальню, закрыв дверь и повернув замок, чтобы кто-нибудь случайно не захотел туда зайти.       И только потом до него доходит,что он вообще-то только что стоял за этой самой дверью и подсматривал за тем, как его любимый человек, мембер его группы трахается с другим мембером его группы. Блять, ситуация кринж, как сказал бы Джисон... Чёрт, хватит уже вспоминать любимые фразы Джисона в неподходящие моменты!       — Так ты наконец решил присоединиться? — блядский Хван Хёнджин снова коварно улыбается этой своей улыбочкой.       — Я... Я не... — заикается Минхо.       — Да брось, Минхо, — ухмыляется Хёнджин, наклоняясь вперёд и прижимаясь своей грудью к спине Кима — Ты ведь так этого хочешь, разве я не прав? — цепляет подбородок младшего пальцами и слегка поднимает его голову вверх, проводя языком по красной щеке — Посмотри на него, он так хочет, чтобы ты, хён, взял его. Чтобы оттрахал как следует его прелестную задницу и шептал ему на ушко грязные слова, — кусает его верхнюю губу, не отрывая дикого взгляда от застывшего перед дверью старшего — Ну так давай, Хо хён, вперёд.       И плюнув наконец на всё, Минхо в два шага преодолевает расстояние до кровати встаёт на неё коленями прямо перед Сынмином. Хёнджин выходит из него и сам встаёт сзади старшего, наблюдая за тем, что будет дальше.       Ким поднимается на дрожащих руках, а после его тянут наверх, чтобы вмиг прижать к себе и затянуть в кусачий, но такой отчаянный поцелуй.       А Минхо целует. Целует с наслаждением, поочередно смакуя эти сладкие до невозможности мягкие половинки. Целует так, словно этот поцелуй для него подобен глотку холодной воды в невыносимую жару. Или как глоток воздуха для утопающего — полный страсти, отчаяния и желаний.       Младший стонет так сладко, нисколько не уступая в напористости старшему, обвивает руками его шею и жмётся к нему, словно пытаясь слиться с ним воедино.       У Минхо просто голова кругом от этого сумасшедшего спектра эмоций. В один момент он чувствует столько всего сразу, что не сдерживает стона наслаждения, отрываясь от припухших и алеющих губ Сынмина.       Руки нетерпеливо опускаются на его хрупкую талию, то крепко сжимая её, то нежно поглаживая. Горячие ладони оглаживают все части тела, до которых ему удаётся дотянуться, пока он сам покрывает длинную шею поцелуями и лёгкими укусами.       — Хён... — вновь хнычет Ким, вплетая пальцы в чужие волосы, такие мягкие и вкусно пахнущие мятным шампунем.       — Да... Я здесь, Сынмин-а... — шепчет в ответ Минхо — Всё для тебя сделаю, только скажи, Мин-и.       — Т-тогда... Тогда займись со мной любовью, хён...       Минхо на мгновение застывает, неверяще вглядываясь в глаза младшего, словно пытаясь найти в них что-то неуловимое. Он сам не понимает, что именно ищет, но видит лишь доверие и нечто ещё, чему не может дать название. Однако он уверен, что в его собственном взгляде отражается бесконечная любовь и нежность к этому прекрасному человеку.       Хёнджин сзади улыбаясь наблюдает за этой парочкой, за тем, как те снова сливаются в поцелуе, уже более спокойном и нежном. Он медленно помогает Ли избавиться от одежды и откидывает её в сторону.       В какой-то момент они втроём оказываются в одной позе. Сынмин лежит на спине послушно принимая в себя самого старшего, а сам Хван прижался к его боку, лаская его тело и время от времени сливаясь с ним в поцелуе.       Минхо двигается медленно, с наслаждением следя за сменяющимися эмоциями на лице Сынмина. Плавно двигает бёдрами, в полной мере ощущая это удовольствие от жара и узости чужого нутра.       — Посмотри, Сынмин-и, наш хён такой красивый, так ведь? — Хван медленно ведёт рукой по плоскому животу с нечёткими очертаниями пресса и самыми кончиками пальцев касается подёргивающегося члена.       Сынмин откидывает голову на подушку, крепче сжимая ладонь Минхо в своей, и жмурится до белых пятен перед глазами. Он гулко сглатывает и снова открывает слезящиеся глаза. Смотрит на него так преданно и доверчиво, что сердце невольно щемит.       — Самый... Красивый, настолько, что я бесповоротно в него влюбился...       И когда он произносит эти слова заикаясь и роняя сразу несколько слезинок, Ли готов поклясться, что перед глазами его взорвались фейерверки, а в груди что-то ёкнуло и забилось в бешеном ритме.             Хёнджин восторженно ахнул, а после перевёл взгляд на Минхо, что сам был готов расплакаться. Тот наклонился к Сынмину, не переставая двигаться, нежно коснулся его губ, тихо шепча ответное признание в любви.       Хван нежно улыбается такой открывшейся перед ним картине.       — Я, конечно, всё понимаю, но не забудьте про меня, — шуточно обидчиво говорит он и с удовольствием принимает порцию поцелуев от улыбающегося Кима, пока Минхо вновь выпрямляется и немного ускоряется, в погоне за желанным удовольствием.       — Спасибо тебе, Джин-и, — шепчет младший, обхватывая чужой член рукой и начиная неспеша его надрачивать.       — Пустяки, я всегда готов помочь, — подмигнул он напоследок, прежде чем полностью утонуть в удовольствии и отдаться этому моменту.       И им, Сынмину и Хвану, абсолютно плевать, что их хитроумный план изначально не предвещал удачного конца. Главное, что сейчас Ким находится в объятиях любимого человека, получив самый яркий оргазм в своей жизни и что он безмерно счастлив. Как и Минхо, что может спокойно вдохнуть, после стольких лет молчания. А Хёнджин не менее довольный лежит рядышком, размышляя о том, что будет дальше между ними.       Они подумают об этом как-нибудь позже и обязательно всё обговорят втроём. Обязательно.       — Неужели он с ним поговорил наконец? — шепчется сам с собой Джисон, прислоняясь ухом к двери комнаты Сынмина.       Не уловив там каких-либо звуков, он просто пожимает плечами и уходит к себе, мысленно надеясь, что всё у его глупого хёна хорошо.       Всё хорошо. Джисон об этом узнает... Но потом. Обязательно.