Я везде найду тебя.

      Тэхён просыпался, метался, скулил, ему что-то вкалывали, и он снова засыпал. Ему снился Чонгук, молодой и сильный, он смеялся, махал ему рукой, поворачивался и уходил, не оглядываясь. Тэ звал его, кричал, пытаясь догнать, но ноги, словно в бетоне, отказывались шевелиться. Он открыл глаза и, оглядываясь, осознал, что лежит на кровати в какой-то незнакомой комнате. На прикроватной тумбочке горел ночник, освещая тусклым жёлтым светом небольшое пространство вокруг себя. Тэхён силился вспомнить последние события и как он тут оказался.       «Отец умер, когда мне исполнилось семь лет»…       «Он умер не потому, что болел»…       «Он не хотел жить без вас»…       «Он умер от тоски по вам»… Тэхён уткнулся в подушку и завыл тоскливо, горько и уныло. Все эти пятнадцать лет он отгонял от себя ужасные картины, не позволяя себе даже на мгновение усомниться, что Чонгук жив и он разыщет его. Теперь же не осталось никакого шанса. На его глазах сгорели последние искорки надежды, костёр затухал, и ни что уже не поможет воспламенить огонь. Кто-то тронул его за плечо, он невидящими глазами в сумраке смотрел на человека, протягивающему ему стакан с водой. Ему придержали голову, пихая в рот таблетку, и помогли сделать несколько глотков, запивая лекарство. Он послушно проглотил, что ему дали, и снова впал в забытьё.

***

«На улице светло, значит, уже день. Какой же сейчас час? Как долго он спит?» — Мысли лениво ползли, апатично отталкиваясь от висков. Он должен встать и что-то сделать. Он куда-то ехал, но куда? Конференция, да, она самая. Он должен был выступить с речью. Но Чонгук помешал ему. Чонгук? Нет. Не он сам, его внук. Какой внук? Суровая действительность хлынула ледяной волной. Слёзы собрались в уголках глаз и, наполнившись, перелились, стекая к влажным вискам. Смысл жизни потерян, зачем ему всё это? К чему он стремился, чего добивался разом потеряло свою ценность. Ему ничего не нужно. Чонгук не смог жить без него, и Тэхён не сможет жить без своего малыша. Он хочет к нему, быть с ним рядом хотя бы на небесах. Почему человек не может умереть по собственному желанию? Самоубийцы попадают в ад, а ему туда не надо, ему надо к Гуки. То, что Чонгук в раю, у Тэхёна совсем не вызывало сомнений. Он спас половину человечества и заслужил своё место на небесах. Но понравится ли его малышу такое отношение к его дару? Он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти жизнь Тэ. А Тэ мечтает о смерти. «Не о том ты думаешь, Тэхён». Что-то зарождалось в воспалённом мозгу. Неясное, неуловимое, но что-то важное. Тэхён рывком сел на кровать. Тело всё ломило, а головокружение выбило болезненный стон. Он переждал, когда вокруг него перестали вертеться чёрные круги и серые блики. Окинул внимательным взглядом комнату, почему-то он был уверен, что это комната Чонгука. Гуки должен был оставить ему хоть что-то, какую-то записку. Должен быть знак. Он обошёл небольшую комнату, на это понадобилось всего несколько шагов. В ней стояли две кровати, тумбочка и шкаф. Больше никакой мебели. Тем лучше, легче искать. Он не знал, что ищет. Когда найдёт, тогда поймёт. Он перерыл весь шкаф, сбрасывая на пол всё содержимое и перетряхивая каждую тряпку, осмотрел тумбочки, даже поднял матрасы. Ничего. Он задумчиво сел, окидывая устроенный им беспорядок в комнате взглядом детектива. Осмотрелся дальше: тумбочка, настольная лампа. Тэхён, взяв её в руки, пошарил руками под абажуром, заглядывая внутрь. Перевернул, зачем-то потряс, ничего. Взор упал на книгу. Она лежала возле настольной лампы. Ким взял книгу в руки, провёл длинными пальцами по потрёпанному корешку. Идиот. Конечно, если Гуки что-то и оставил, то это будет храниться в книге. Он перелистал страницы, стараясь не пропустить ни одной. Разочарованно вздохнул. Но, продолжая ощупывать переплёт, перешёл на форзац. И пальцы ощутили уплотнение. Вот оно! Тэхён ногтём поддел лист, повёл вдоль, аккуратно отклеивая. В руках оказалась пожелтевшая страничка, расписанная красивым почерком его любимого. Он радостно выдохнул. Он не понимал, чему радуется, но интуиция звенела колокольчиком, и он верил ей. Ведь и в Америке он оказался только потому, что прислушался к внутреннему голосу. Тэхён бережно развернул листок подрагивающими от волнения пальцами, поспешно вытирая набежавшие слёзы. «Любимый мой, для начала я хочу попросить у тебя прощения. Я обманул тебя. Обещал вернуться через неделю, но обещание не сдержал. Мне так жаль, Тэ, я представляю, как ты страдаешь. Я знаю, что ты меня ищешь, и ничего не могу сделать. Прости меня. Но я не жалею о том, что сделал. Если мне пришлось бы повторить, я бы не сомневался ни минуты. Лишь бы ты жил. Я знаю, что ты для меня сделал бы то же самое. Я люблю тебя, мой милый Ким Тэхён. Я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо, но сам не могу жить без тебя. Прости. Твой навсегда Гуки. P.S. Если когда-нибудь ты прочтёшь это письмо и захочешь узнать, что же произошло, Ким Намджун знает все».

***

Тэхён прижал письмо к груди и, согнувшись, зарыдал в голос. В комнату забежал Чон-младший, который несколько суток не отходил от разбитого и подавленного Кима, ухаживая за ним. Он впервые видел такое проявление горя, столько слёз и печали. Любовь — это непомерная тяжесть. Лучше не влюбляться. Так спокойнее. Он с жалостью смотрел на рыдающего гостя и, подойдя ближе, погладил того по растрёпанным волосам. Тэхён, прижав его ладонь к щеке, успокаивался, всхлипы стихали, и он, подняв голову, смотрел на парня с тоской. — Ты так на него похож. Расскажи мне о себе. Чонгук-младший сел рядом, без всякого умысла и намёка переплёл свои пальцы с длинными пальцами Тэ. В этом жесте только поддержка и опора. — В моей жизни ничего интересного. Я в семье поздний ребёнок и единственный. Как мы живём, вы и сами видите, — он сделал полукруг свободной рукой, указывая на обшарпанные стены. — Мама развелась с отцом и ушла, а мы перебиваемся кое-как. — Ты учишься? Чонгук слабо покачал головой. — Какая учёба, мне приходится работать, чтобы хоть как-нибудь продержаться. — А отец? Он же тоже работает. — Работает, — грустная ухмылка едва коснулась губ. — Но как вы уже поняли, больший доход тратится на спиртное. — Ты хочешь учиться? — вдруг спросил, строя в мозгу уже дальнейший план действия. — Я хочу, чтобы ты получил высшее образование. Обещай мне, что ты сделаешь это. — Что сделаю? — Что-что… Учиться будешь. — Но я не могу… — Чон-младший заволновался, похоже, что Ким повредил рассудок и не в состоянии здраво мыслить. Но Ким его не слушал, он вскочил с кровати и нервно заходил по комнате: — Всё, я решил. Я найму тебе учителей, пойдёшь на курсы… А кем ты хотел бы стать? — Тэхён остановился и с замиранием сердца посмотрел на парня, ожидая ответа. — Меня привлекают компьютеры, робототехника, — он неуверенно, почти заикаясь, ответил. Тэхён немного разочаровано выдохнул, но это неважно. Робототехника, значит, робототехника.

***

Ким ещё несколько дней жил в доме Чонов. Он каждый день буквально устраивал допросы, выпытывая все подробности жизни его Гука. Он выяснил в какой больнице лечился Чонгук, чем он занимался, что делал, куда ходил, с кем общался. К сожалению, Чон-старший мало внёс ясности, мало, что помнил, расспросить тоже было не у кого, мама его умерла, да и при жизни она неохотно говорила о Чонгуке. Но много рассказал о себе. В школе над ним издевались, обзывая безотцовщиной. Жили бедно, поэтому, еле закончив школу, пошёл работать. У матери была своя жизнь, новая семья, и ему там места не было. Жил с бабушкой, после смерти отца дом перешёл ему по наследству, когда же бабушка умерла, переехал сюда, да так и живёт здесь уже столько лет. Тэхён внимательно слушал, делая заметки в телефоне. Ему было интересно всё. Каждая мелочь, каждая деталь. Для реализации его дальнейшего плана могло пригодиться что угодно. Тэхён дал указание своим людям поднять архивы и выяснить всё о событиях, когда в секретной лаборатории произошла диверсия. И ещё, созвонившись с Кореей, попросил Хосока начать поиски Кима Намджуна. Тэхён нанял рабочих и оплатил ремонт в доме, где когда-то жил его любимый. На время ремонта он снял им квартиру в хорошем районе. Купил кучу одежды для отца и сына. Новые телефон, планшет, компьютер для младшего. Обеспечил его всеми необходимыми книгами и учебниками для подготовки поступления в универ. Тэхён развил такую бурную деятельность, что всё это он успел провернуть за несколько дней. Младший был в восторге, он и не надеялся, что его мечта может когда-нибудь осуществиться. Они, каждый вечер собираясь в большой гостиной, обсуждали планы на дальнейшую жизнь младшего. Иногда Тэ рассказывал о Гуки, но теперь в его глазах не было печали, в них можно было разглядеть уверенность и готовность к решительным действиям. В такие моменты младший дотрагивался до лба Тэхёна, проверяя температуру. Тот, смеясь, отталкивал его руку. — Со мной всё в порядке. — Сейчас ты совсем другой. Ты не похож на того хёна, которого я впервые привёл к нам домой, — Чон-младший пожал плечами. Изменения явно на лицо. Ким улыбался, даже смеялся. Цвет лица изменился, теперь на нём не было серых бледных пятен, а розовые щёки притягивали взгляд. — У тебя красивая улыбка, хён, — младший смутился под заразительным смехом Тэ. — Он тоже всегда так говорил. И я надеюсь, что ещё услышу это. Чон замер, уставившись на Кима. — Что? В смысле услышишь? Это что значит? Что ты задумал, хён? — Разве не ясно? Я отправлюсь к нему, — он неопределённо махнул рукой за спину. — В прошлое. — Но как? — он растеряно развёл руками, почему-то сердце неприятно заныло. — Как это возможно? — Гуки как-то же туда попал, если он смог, значит и я смогу. — Ты не знаешь, как это сделать, к кому обратиться. — Почему не знаю, мой малыш мне оставил записку с именем, так что мне остаётся только найти этого Ким Намджуна. И Чонгука, почему у меня такое ощущение, что ты пытаешься меня отговорить? — у Тэхёна бровь поползла вверх, ожидая ответа. Младший отвернулся, скрывая своё пылающее лицо.

***

Ночью, когда Тэхён закончил читать переписку с Хосоком, в которой друг отчитался за проделанную работу в плане поисков Намджуна, в дверь тихонько постучали, и в проёме показалась чёрная макушка. — Я могу войти, хён? — Конечно, заходи, мелкий, — он знал, что младшему не нравилось, когда его так называли, куксился, но Тэ не мог удержаться от того, чтобы не подразнить его. Это было святым делом. Сопя, Чон сел на кровать, у ног Кима. — Что-то случилось? — было забавно наблюдать за сморщенной моськой. — Хён, можно я полежу с тобой? — господи, и так жалобно смотрит, в точь-в-точь, как его Гуки. Тэхён вздохнул. — Ну, ложись, только недолго, у тебя же завтра занятия. — Да, да, конечно, недолго, совсем чуть-чуть, — он радостно пролез под одеяло, положив голову Киму на плечо. Они некоторое время молча лежали. Тэхён всё-таки не выдержал. — Спрашивай. — Что спрашивать? — Чонгука, я отсюда слышу, как твои мысли стучатся в дверь. Младший, повозившись немного, повздыхав, решился. — Как ты звал Чонгука? — По разному, Гуки, Гука, малыш, детка, любовь моя. — Почему ты так меня не зовёшь?       Тэхён повернул голову и с удивлением посмотрел на Чона. — Наверно потому, что Гуки был, есть и будет моей любовью, а ты его внук? Нет? — он почувствовал, как плечо неожиданно намокает. — Ну, Чонгука, ты чего? — он, убрав прядки волос со лба, вытер ладонью откуда-то набежавшие слёзы. — Объяснишь, что случилось? — Что тут объяснять. Его здесь нет, а я есть. Он мёртв, а я живой. И я очень на него похож, ты сам говорил, — он потянулся к лицу напротив и неожиданно поцеловал в щёку, попытался спуститься к губам, но Тэхён, очнувшись, резко и грубо оттолкнул его так сильно, что тот отлетел к стене, и его голова с глухим стуком ударилась о стену. — Я думаю, тебе лучше уйти, не заставляй меня применять к тебе силу, — Ким встал с кровати, в ожидании, когда младший покинет комнату. Его мелко трясло, он совсем такого не ожидал, и это признание прозвучало для него как предательство. — Почему? Почему ты не можешь быть со мной? Он умер, его тело сожрали черви, от него даже костей не осталось, — он схватил за ворот футболки и потянул на себя. Тэхён в ярости с силой сжал запястья младшего, намеренно причиняя боль. Лицо исказилось болезненной гримасой. — Не смей так говорить. Никогда, — он оторвал его руки от себя, подвёл к двери и, не обращая внимания на всхлипы, вытолкнул из комнаты. Подойдя к кровати, Тэхён рухнул на неё без сил. — Гуки, почему так произошло? Он не должен был так поступать с тобой, с нами. Прости меня, малыш, наверно, я что-то сделал не так. Это моя вина. Но ты не беспокойся, я всё для них сделаю.       Ранним утром такси мчало его по туманной трассе в сторону аэропорта.