После

      Это не было больно вопреки всему.       Он был зол на Кингу за его силу и свою слабость, зол на мальчишку-мага, сорвавшего церемонию, зол даже на Шамаша за то, что теперь должен был оставить его. Но когда сквозь трещины, расчертившие саму его суть, проступил холод Иркаллы, злость остыла под этим мягким касанием. И осталась только грусть неотвратимой разлуки. Они столько всего прошли вместе. В этом невыносимом, грубом и бескомпромиссном маге осталась часть самого Энлиля. Половина жизни, половина силы.       И теперь он должен был снова разорвать себя надвое. Уже не буквально, но так невыносимо.       Но больно не было. Это чувство не успело сдавить грудь, унесенное зовом Эрешкигаль. Все конечно и все кончено. Но он не исчезает в никуда, а всего лишь возвращается к истоку. Однажды туда придет и его невыносимый огненный маг, и они снова станут тем самым целым. С этой мыслью он делает последний выдох.       Чтобы в следующий миг вдохнуть несуществующий воздух Иркаллы. Здесь… Странно? Энлиль никогда не пытался представить, как выглядит это место. Тихо, безжизненно. Никак? Наверное, это логично, раз уж это мир, состоящий из ничего и для ничего созданный. Единственное, что ощущается реальным, это Хозяйка. И Эрешкигаль рада ему так же, как ребенок радуется новой игрушке.       Энлиль не против такого приема, это приятнее, чем быть привязанным к кресту — да, она уже поделилась своими историями… И он с удовольствием будет рассказывать ей свои. До тех пор, пока не вздрогнут пыльные скалы, не выйдет из берегов лавовая река и не побегут к своей Хозяйке, поджав от страха хвосты, гончие смерти. Энлиль поднимает глаза вверх, где вот-вот забрезжит свет мира живого. Жаль, что это случилось раньше, чем ему бы хотелось.