Сын

      Вопреки прогнозам Чжао Юньланя Син Чжу продержался в должности заместителя декана почти три года. И всё это время он предельно корректно вёл себя по отношению к Шэнь Вэю. Их общение было сведено к минимуму, но даже тогда, когда им приходилось вместе решать какие-то вопросы, он ни словом, ни взглядом не переступал установленных Вэем границ. Однажды они даже вместе ездили в Чэнду на конференцию, посвящённую вопросам палеоботаники. И ничего. Всё спокойно. Никаких поползновений. И Шэнь Вэй успокоился.       А сегодня утром Син Чжу неожиданно пришёл к нему в лабораторию. Вэй только что переоделся и натягивал свой халат. Через полчаса должна была подойти группа студентов-задолжников для отработки практических занятий. - Вэй-Вэй (такое неформальное обращение сразу напрягло), я пришёл... попрощаться. - Что? - непонимающе уставился на него мужчина. По дороге в университет он мучительно размышлял, как отнестись к заявлению сына о том, что он не планирует поступать в университет Лунчэна, а хочет пойти в пекинский колледж городского хозяйства на отделение градостроительства. Поэтому он не сразу въехал в то, о чем говорил его бывший. - Что? - Я пришёл попрощаться, - повторил Син Чжу. - Я уезжаю. Насовсем. - Куда? - машинально спросил Вэй. - В Чэнду. Меня пригласили в медицинский институт. Предлагают кафедру ботаники. - О! Великолепно. Поздравляю вас с повышением. - Ты, правда, за меня рад или счастлив от того, что я уезжаю? - Если я скажу правду, боюсь, она вам не понравится. Син Чжу сморщился. - Вэй-Вэй, пожалуйста, не будь так официален! Хотя бы сегодня! - А что, собственно, изменилось сегодня? - Для тебя, может быть и ничего, а для меня многое. Я женюсь. - Да? Это - вдвойне замечательная новость. - И ты даже не спросишь на ком? - Нет, - пожал плечами Вэй, - мне это неинтересно. Наверное, на женщине. Син Чжу посмотрел в упор. - Почему ты так жесток? Ты же никогда таким не был. - Зато у меня был хороший учитель в вашем лице. - Да, ладно! Признаю, что тогда по молодости я сглупил. Я не думал, что мои развлечения на стороне так ранят тебя. Поверь, я очень жалел о том, что мы расстались! Ты, именно ты - самое дорогое и светлое, что было в моей жизни. - А, как же будущая жена? Син Чжу опять сморщился. - Это договорной брак. Я не люблю её. Её отец - ректор по науке того самого медицинского института в Чэнду. Он мечтал для своей единственной дочери найти подходящую партию и вот... предложил мне... в обмен на должность декана. - И ты согласился? - брезгливо скривился Шэнь Вэй. Син Чжу горько усмехнулся: - А что я теряю? Когда я переводился из Пекина в Лунчэн, я надеялся, что смогу вернуть тебя. Всё эти три года терпеливо ждал, что ты простишь меня, сделаешь шаг навстречу, но нет. Возможно, мне самому надо было быть настойчивее, но я боялся оттолкнуть тебя. Ты фанатично предан своему сыщику. Хотя...не думаю, что он так же верен тебе. Я слышал... - А ты и не думай о нем, - перебил мужчину Вэй. - Наши отношения тебя не касаются! - Само-собой, - поморщился тот. - Если честно, то я просто думать не хочу, что он трахает тебя. - Господин Син, какого хрена вас это заботит? Вот мне вот абсолютно неинтересно, кто трахает вас. И вообще, я не намерен с вами обсуждать мою личную жизнь. - Она была бы личной, если бы у тебя не было сына. Шэнь Вэй вскинул голову, спросил жёстко: - При чем здесь Шэнли?       Син Чжу усмехнулся. Похоже, он был доволен тем, что сумел зацепить Вэя. - Парень всё видит и переживает. - И, что он видит? - холодея от дурного предчувствия, спросил мужчина. - Ваши отношения. Согласись, очень странные для двух друзей. Мы с ним встречались позавчера и он спросил меня, что связывало нас. Тогда... - И... что ты ответил ему? - хрипло спросил Вэй. - Правду. - Какую правду?! Что ты несёшь? - А, что? Я должен был ему врать, как и вы? Мне кажется, что Шэнли уже не ребёнок, чтобы понять, что вы ему лжёте. - Сволочь! Какая же ты сволочь, Син Чжу! Какого хрена ты лезешь в нашу жизнь?!       Только тут Вэй понял, что происходило с сыном последние два дня. Пазл сложился. Мальчишка был сам не свой! Дерганый, злой. Он грубил, взрывался без причины и смотрел... Так смотрел, словно хотел что-то сказать или о чём-то важном спросить. Вэй ещё подумал: хорошо, что Юньлань на три дня уехал в командировку в Нанкин. Иначе эти двое опять сцепились бы.       Шэнь Вэй шагнул к бывшему, схватил за грудки, сминая в кулаках модную рубаху. А тот даже не дёрнулся. - Зачем?! Просто скажи, зачем тебе это было нужно?       Син Чжу осторожно отцепил от себя бледного Шэнь Вэя, разжав его кулаки. Потом неторопливо разгладил рубашку. - Зачем? А хотел поставить точку в нашей истории. - Она уже поставлена! Десять лет назад поставлена! - Это для тебя. Теперь я её поставил для себя. Прощай.       И, круто развернувшись, Син Чжу вышел из лаборатории.       Шэнь Вэя трясло от злости. "Сууука! Вот же сука!" С того самого момента, когда они начали жить с Юньланем, он решал для себя вопрос, говорить ли сыну о своей ориентации? Сначала об этом речи не шло: Шэнли был слишком мал, да и нужды не было. Малыш воспринимал Чжао, как родного человека и был только рад тому, что дядя Юньлань живёт с ними. Потом у сына стали возникать вопросы, но Вэй объяснил, что дядя Юньлань его друг, которому негде жить. А потом... Потом, повзрослевший сын перестал задавать вопросы и Шэнь Вэю казалось, что тот всё понял и успокоился. Оказывается, нет!       Утром из командировки вернулся Юньлань, но они не успели и парой фраз перекинуться. Черт! Надо срочно решать, как деликатно поговорить с Шэнли. Но, жизнь решила всё за них.       Ещё у калитки Шэнь Вэй почувствовал запах табака. Остановился в нерешительности. К ним кто-то приходил? Если это курьер или доставщик еды, то они вряд ли станут курить в чужом дворе. Кто-то пришёл к Юньланю? Но, никто из его команды не курит, а посторонних любимый в дом не приведёт. Или всё-таки привёл? А, вот это совсем не кстати. Сегодня им не до гостей!       Шэнь Вэй шагнул во двор и на скамеечке у дома увидел Юньланя. Тот сидел к нему спиной и дымил, как паровоз. Это было странно, учитывая, что Юньлань не курил уже больше десяти лет. - Эй! Чжао Юньлань! Что я вижу? Ты куришь?! Чжао не ответил и даже не повернулся к Вэю. Что-то случилось! Причём, очень серьёзное.       Профессор подошёл к мужчине, забрал из рук сигарету. Юньлань не сопротивлялся, только как-то ссутулился и остался сидеть, не поднимая головы. Вэй осторожно присел рядом взял любимого за руку. Она была холодна как лёд. - Ты весь замёрз! Что случилось? Пойдем в дом, поговорим.       Юньлань опять, не сопротивляясь и не говоря ни слова, пошёл за Шэнь Вэем. Когда вошли в прихожую, Чжао прислонился к стене, уставившись перед собой невидящим взглядом. - А-Лань, что-то с родителями? Мужчина отрицательно помотал головой. - На работе проблемы? - продолжал прощупывать любимого Шэнь Вэй. - Нет. - Тогда что? Ну же! - Я... ударил Шэнли. - За что?       Шэнь Вэй был на удивление спокоен. Юньланю казалось, что тот наорет на него, тряхнëт как следует, может даже съездит по физиономии. Сам он, скорее всего, так бы и поступил, но выдержке профессора можно было позавидовать. - Так, какая была причина? Вэй спросил, скорее, для порядка. Он знал причину. Ну, или по крайней мере, догадывался. Если с отцом, после откровения Син Чжу, Шэнли был просто груб, то на Юньланя он обрушил весь негатив, считая того источником всех бед. - Он... Он сказал, что... я ему никто и не имею права указывать, что делать и как жить. А я всего-то попросил его не бросать грязные кроссовки посередине гостиной. А ещё он сказал, что я сломал вам жизнь, сделав из его отца гея. И... он назвал нас... грёбаными педиками. Тут я не выдержал.       Шэнь Вэй коротко вздохнул. Конфликт назревал давно. Эти двое уже не первый год вели холодную войну с периодами обострения и затишья и чего-то подобного Вэй ожидал, хотя, в глубине его души жила надежда, что Шэнли повзрослеет и наладит отношения с дядей Юньланем. Ведь когда-то они были очень близки и дня не могли прожить друг без друга. Мальчик восхищался и гордился своим знаменитым дядей. А потом между ними стали возникать трения. Чжао был очень обидчив и неотходчив. А мальчишка, словно нарочно, провоцировал его. Вэй жил, как на вулкане, в любую минуту ожидая взрыва. И вот, он произошёл. - Где Шэнли? - Заперся у себя в комнате. Я пытался с ним поговорить, попросить прощения. - За что? - перебил его Вэй. - За то, что наш сын ведёт себя, как идиот?       От этого "наш сын" Юньлань заморгал, загоняя внутрь подступившие слезы, посмотрел на мужчину, зачем-то опять вытащил из кармана мятую пачку сигарет, которую тот решительно отобрал. - Не раскисай! Ты же шеф полиции, а не истеричная барышня. - Я... Не знаю, как быть дальше. Он сказал, что, если бы не я, вы были бы счастливы. У вас была бы настоящая семья... Шэнь Вэй поморщился. - Да, неужели? А сам-то ты как считаешь? - Я думал. А, вдруг он прав? - Ты - дурак, мой любимый Чжао Юньлань. Вам же читали курс психологии. Это не что иное, как подростковый идиотизм, гормоны и прочая хрень. У него какие-то проблемы, а он кидается на близких. Ну, а ещё один добрый дядя открыл нашему сыну глаза на наши отношения. - Кто?! Юньлань схватил Вэя за руку и до боли сжал. - Син Чжу. - Ублюдок! Убью скотину, - дёрнулся Чжао.       Шэнь Вэй притянул к себе мужчину, прижал так крепко, чтобы тот почувствовал биение его сердца и прошептал: - Не сходи с ума. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Мы поговорим с ним. Он поймет. Он же наш сын. Это надо было сделать давно, но... Даже, если сейчас. Я думаю, и сейчас не поздно.       Быстрым шагом он поднялся на второй этаж и постучал в комнату сына. - Шэнли, открой. Это я. Нам надо поговорить.       Сначала стояла звенящая тишина. Потом щелкнул замок и Вэй вошёл внутрь, а Юньлань в бессилии опустился на диван в гостиной. Время словно остановилось. Он сидел, тупо глядя на часы, висящие на стене, и ему казалось, что стрелки прилипли к циферблату. - Шэнли, что случилось? - Зачем ты спрашиваешь? - зло произнёс парень. - Твой... любовничек тебе разве не рассказал? - Не смей! - сжав кулаки, дёрнулся Вэй. Шэнли зажмурился, словно боялся, что отец ударит его. - Что тебе сказал Син Чжу? Парень молчал, глядя в окно. - Ну?! - Правду! - сын, наконец, повернулся к отцу, глянул с вызовом. - Какую правду? - Ту, что вы столько лет скрывали от меня, представляясь друзьями! Мне и раньше говорили, что вы геи, но я не верил. Не хотел верить! Идиот! Я дрался, защищая вас! А вы?! - А что мы? Если бы мы сказали тебе раньше, что мы любим друг друга, ты бы отреагировал по-другому? - Я... Не знаю. По-крайней мере, я знал бы правду. - Сын, ну, вот так случилось, и теперь ты знаешь всё. Что дальше?       Шэнли сел на кровать, сгорбившись, словно от непосильной ноши. - Я хочу... чтобы он ушёл от нас.       У Вэя перехватило дыхание. На миг ему показалось, что сердце остановилось. - Что? - Я хочу, - твёрдо произнёс Шэнли, - чтобы дядя Юньлань ушёл из нашего дома. Вы можете и дальше с ним... но не здесь. - Этого не будет, - произнёс Вэй. - Даже ради меня? - Даже ради тебя. Я... Мы с ним отдали тебе всё, что могли. Тебе не в чем упрекнуть нас. - Вы лишили меня главного - нормальной семьи! Ты помнишь, когда он только ещё переехал, мама хотела вернуться, а ты сказал, что для неё в нашем доме нет места. - Ты уже не маленький и знаешь, почему я так сказал. Мы с твоей матерью не любили друг друга. - А я?! Я то любил вас обоих! Почему вы не подумали обо мне?       Вэй вздохнул. Словно ледяная рука сжала сердце. - Сынок. Мы подумали и сделали всё, чтобы ты ни в чем не нуждался. Разве не так? А мы с твоей матерью имели права на счастье? И у неё, и у меня сейчас есть любимый человек... А твоё счастье ещё впереди. Ещё пара лет и ты заживешь самостоятельной жизнью, встретишь любимого человека, создашь семью. А с кем бы остался я? Ты об этом подумал? С женщиной, которую не люблю и которая не любит меня?       Не поднимая головы и не глядя на отца, Шэнли спросил бесцветным голосом: - Так ты выбираешь его? - Да, - произнёс Вэй, дрогнувшим голосом. - Тогда я...       Он не успел услышать, что сказал сын. Сердце словно ледяная игла пронзила. В ушах вдруг зашумело. Мир вокруг резко качнулся. Потом потемнело. Тело стало ватным, и он рухнул на пол. - Отец! Шэнли бросился к Вэю. Потом распахнул дверь и крикнул: - Дядя Юньлань! Папе плохо!       Звенящая тишина сменилась негромким урчанием. Вэй почувствовал живительное тепло слева, у самого сердца. Он открыл глаза. - Ну, вот, видишь, всё в порядке. Пожилая женщина в белом халате улыбнулась Шэнли, сидевшему на краешке кровати, и потрепала его по голове.       Вэй сфокусировал на ней взгляд. Врач? Он в больнице? Нет. Дома. Слева, там где сердце, лежит Дацин, и щурясь, урчит, как трактор, а у дверей спальни, привалившись к стене стоит бледный Юньлань, кусая губы. - Что... - Господин Шэнь, как вы себя чувствуете? - Хорошо. - Вы упали в обморок. Перенервничали. С вашим заболеванием это может быть. Вы давно были у врача? - Наверное, год назад. - Это давно. Я выпишу вам направление. Завтра же запишитесь на прием к кардиологу. - Он запишется, доктор. Сегодня же, - подал голос Чжао Юньлань.       Женщина стала собирать портативный кардиограф. - Инфаркта, хвала Богам, нет. Был приступ стенокардии с потерей сознания. Приступ мы купировали, сознание вернулось. Кажется всё. - Доктор, а вы уверены, что ему не надо в больницу? - опять подал голос Юньлань. - Если вы настаиваете, я могу выписать направление, но показаний к срочной госпитализации нет. - Нет, - твёрдо сказал Вэй. - Я никуда не поеду. Он попытался встать, но докторша остановила его. - Лежите, лежите. Сегодня вам нужно отдохнуть.       Врачиха ушла. Чжао пошёл её провожать.       Вэй осторожно коснулся руки сына. - А-Ли, помирись с дядей Юньланем. Парень вскинул голову, совсем, как норовистый жеребёнок, словно хотел возразить отцу, но только молча кивнул.       Вернулся Чжао Юньлань. Шэнли поднялся ему навстречу. Несколько минут они смотрели друг на друга и молчали. Потом Шэнли выдавил: - Дядя Юньлань, прости меня. Юньлань поднял глаза, но мальчишка смотрел в окно. - Шэнли, малыш, и ты прости меня. Я больше никогда... Клянусь!       Он порывисто шагнул мальчику, обнял и почувствовал, как напрягся, буквально, закаменел в его объятиях Шэнли. Неприятно отдались в душе. - Вот и славно, - слабо улыбнулся обоим Шэнь Вэй. - А сейчас я хочу поспать. Они вышли из спальни и, не сказав друг другу ни слова, разошлись: Юньлань - на кухню, Шэнли в свою комнату.       Несколько дней они старательно делали вид, что ничего не произошло: были предельно вежливы и даже иногда улыбались друг другу, но только слепой не увидел бы того, что между этими двумя стена. Когда ложились спать, Шэнь Вэй спросил: - Ты так и не смог простить его? Юньлань помолчал, ответил нехотя: - Это он не простил меня. Ты же видишь. Вэй с коротким вздохом кивнул. - Потерпи. Он оттает. Ему надо всё осознать, пережить и принять. Самому. - Я понимаю. Помолчали. - Я предполагал, что когда-нибудь, когда он узнает правду, его сорвёт. Просто, очень надеялся, что наша любовь к нему всё победит и этот момент мы переживем без потерь. Не получилось. - А-Лань, - Шэнь Вей взял Юньланя за руку, - я понимаю, что ты чувствуешь. Поверь, мне не легче. Я никогда не откажусь от наших чувств, но и сына потерять я не готов. - Да-а-а.       Юньлань уткнулся носом в плечо Шэнь Вэю. На душе было муторно, но близость родного человека, его тепло, запах, успокаивали.       Следующие несколько дней прошли мирно, но в четверг вечером Шэнли не вернулся домой. Когда Шэнь Вэй уже был готов забить тревогу, позвонила тёща: - А-Ли у меня. Он мне всё рассказал и категорически не хочет идти домой. Надеюсь, ты понимаешь в чем, а вернее, в ком причина. - И... Что мне делать? Вэй был растерян. Ему казалось, что медленно, по шажочку, но они приближаются друг к другу, выстраивая этот мост взаимопонимания. Но, в один миг опять всё рухнуло. - Я не в праве давать тебе советы, Шэнь Вэй. А-Ли пока поживёт у меня, но ты ведь понимаешь, что это не выход из положения, - а потом добавила. - И Мянь Мэй его к себе взять не сможет. У А-Ли с её мужем не сложилось отношения. - Хорошо, госпожа Ван. Я... Мы решим эту проблему.