Сын

      Сметая всё на своём пути, Шэнли ворвался в госпиталь Лунчэна. К нему подскочила девушка администратор и охранник. - Где он?! Где лежит Чжао Юньлань? Скорее, девушка! - прокричал парень, не обращая внимания на вцепившегося в него охранника. - Молодой человек, успокойтесь, - попыталась вразумить его девушка-администратор, - вы распугаете больных. - Мне сказали, что он в критическом состоянии! Скорее! - Сейчас-сейчас... Успокойтесь же.       Девушка юркнула за стол, склонилась над компьютером. - Палата интенсивной терапии. Это на втором этаже в конце коридора. Бахилы! Бахилы возьмите! - прокричала она вслед, рванувшему к лестнице, Шэнли, но парень, сбросив на бегу кроссовки, уже исчез из поля зрения. - Пойти за ним? - с тревогой спросил охранник, поднимая, разлетевуюся в разные стороны, обувь. - Не надо, - махнула рукой девушка, - сами разберутся, - и добавила. - Это родственник того полицейского, которого привезли ночью. Наверное, сын. Говорят, что тот совсем плох, и вряд ли выкарабкается. Хирург сказал, что на нём не было живого места от ран...       Разогнавшись, Шэнли с трудом затормозил конце коридора, едва не врезавшись в пожилого осанистого доктора с седыми усиками и бородкой. Тот выставил вперёд руки и произнёс возмущённо: - Молодой человек, здесь вам не стадион. Кто вы вообще? - Я? Запыхавшийся Шэнли, казалось, растерялся от простого вопроса. - Там... У вас.. Мой дядя - Чжао Юньлань. Мне сказали, что он ранен. Как он? Доктор глянул остро из-под густых седых бровей. - Не буду от вас скрывать: плохо. Заштопать его мы смогли, но он потерял очень много крови, а она у него редкая - третья отрицательная. - Знаю! - перебил мужчину Шэнли - Так перелейте ему эту грёбаную кровь! Это же... - Не всё так просто, юноша, - поднял руку, останавливая Шэнли, доктор. - На днях у городка Хэйлунцзян произошла крупная авария с рейсовым автобусом. Там было много пострадавших и мы почти все запасы крови отправили туда. Мы, конечно, дали объявление по больнице, что срочно ищем донора, но пока никто не откликнулся. А счёт идёт уже не на часы, а на минуты. - Мою! - взвыл Шэнли, хватая доктора за руку - Возьмите мою! У нас с ним одна группа - третья отрицательная. Возьмите сколько надо! Хоть всю! Только спасите его! Доктор замер лишь на секунду. - Сестра Ван, - обратился он к стоящей рядом девушке, - срочно готовьте прямое переливание. - А, анализ? - растерянно пробормотала та. - Не до этого! - махнул мужчина рукой.       Медсестра испарилась, а доктор, накинув на плечи парня халат подтолкнул его к дверям палаты. Шэнли только взглянул на Юньлань, и на глаза парня навернулись слезы. Он бросился к мужчине, схватил за руку, которая была холодна и безжизненна. Юньлань даже не пошевелился. Лицо было землистого цвета, нос заострился, вокруг глаз залегли чёрные круги. Короче говоря, он мало чем отличался от покойника. - Доктор, а он... жив? - Пока, да. - Не говорите так! - К сожалению, это правда. Будем надеяться на лучшее, но гарантии я дать не могу, - и добавил, разведя руками. - Мы не Боги.       И доктор подтолкнул парня к каталке, которую уже доставили сюда две медсестры и молоденький врач. Шэнли быстро закатал рукава рубашки, закрыл глаза. - Молодой человек, вы не пили вчера или сегодня? - Нет. Я за рулём. - Чем-нибудь болеете? - Нет. Здоров. - А, такие заболевания... - Какие к чёрту заболевания? Да, берите же у меня кровь, наконец! - не выдержал Шэнли. - Какого хрена?!       Старый доктор опять только махнул рукой и через пару секунд в вену вошла игла. Парень только крепче зажмурился.       Перед глазами замелькали картинки из детства. Вот он совсем ещё маленький катается на плечах дяди Юньланя. Тот подпрыгивает, словно норовистая лошадка, а отец забавно бегает вокруг, пытаясь страховать сына. Зачем? Дядя Юньлань держит крепко и ни за что не уронит его.       А вот они в парке на озере Ван. Отец сидит на носу маленькой лодочки, дядя гребёт, а ему, мальчишке, доверили руль. Это настоящий восторг, чувствовать себя капитаном, когда в подчинении у тебя два таких матроса.       Воспоминания текут рекой. Одно цепляется за другое. Теперь перед глазами заброшенное футбольное поле. Дядя Юньлань максимально близко придвинул водительское сидение и подложил подушку, чтобы он, десятилетний пацан, мог учиться водить машину. Заурчал мотор, машина тронулась. - Не страшно, Шэнли? - спрашивает, сидящий сзади, отец. - Нет, - сияя словно солнышко, отвечает мальчик, - Со мной же дядя Юньлань! Так было всегда. Он был самым счастливым ребёнком, пока однажды случайно не услышал, как возле школы разговаривали две тётки кивая на него: - Это он? - Да, он, тот, что в модной курточке. Он и есть сын этих двух геев. - Надо же. Бедный ребёнок... - И не говори! Чего он только не насмотрится в такой семье!       А он, единственное, что видел в их семье - это любовь. Безграничную любовь отца и дяди Юньланя. То, что они любят друг друга, мальчик знал с детства и не считал это чем-то ненормальным, пока однажды, в третьем классе, школьные приятели не показали ему видео с трахающихся геями. Это стало для мальчика настоящим шоком. Его отец и дядя Юньлань делают ЭТО?! Не может быть!       Сгорая от стыда и отвращения, дома он ещё раз пересмотрел этот ролик. Увиденные картинки теперь не давали ему покоя. Именно тогда он впервые грубо оттолкнул Юньланя от отца, когда тот, как обычно, перед уходом потянулся к Вэю за поцелуем. Мужчины переглянулись, и больше в присутствии Шэнли не целовались. Но они не могли скрывать абсолютно всё. Когда им казалось, что сын не видит, они и целовались, и обнимались, и гладили друг друга...       А, когда они летали в Европу, в Париже мальчик и вовсе увидел то, чего видеть ему не полагалось.       Поздняя весна в Европе - почти лето. Днём и ночью жара. И в их номере на шестом этаже гостиничного комплекса было жарко, как в преисподней, а кондиционер отец на ночь выключал, боясь, что Шэнли простудится. Мальчик проснулся посреди ночи от нестерпимой духоты. Кровати отца и дяди Юньланя были пусты. Через приоткрытую дверь на балкон он увидел, что там кто-то возится. Шэнли босиком прошлепал к дверям. Отец стоял к нему спиной, прижатый к перилам дядей Юньланем. Накинутые на их плечи, длинные гостиничные халаты надёжно закрывали тела, но их движения... Что-то похожее он видел в том порноролике. Шэнли хотел отступить назад, но зацепил ногой стул. Оба мужчины разом обернулись на шум, замерли, а увидев мальчика, дядя Юньлань, поспешно запахнул халат и отодвинулся от Шэнь Вэя. - Шэнли, детка, что случилось? - каким-то неестественно деревянным голосом спросил отец. - Жарко, - отводя глаза, пробормотал мальчик. - Да, - нарочито бодро подхватил дядя Юньлань, - и нам с папой было жарко, вот мы и вышли подышать на балкон. Здесь так приятно свежо! Постой тут, а я пока включу кондиционер.       Он юркнул в комнату, а Шэнли подошёл к перилам балкона, взялся руками за холодную перекладину, искосо глянул на отца. Тот стоял в той же позе, опираясь ладонями на перила и не шевелился. Перед ними расстилался ночной город, сверкающий миллиардами разноцветных огней. Красиво. А может, ему просто померещилось и ни чем плохим отец с дядей Юньланем тут не занимались? - Ребята, я - в душ. Освежусь, - помахал им из дверей дядюшка и исчез в комнате. - А я, пожалуй пойду ложиться, - улыбнулся отец. - Долго не стой и вот: надень тапки, пол холодный. Шэнли сунул ноги в тёплые тапки отца. "Да, нет же! Мне показалось. Они просто дышали свежим воздухом и любовались ночным городом." Глаза у мальчика стали слипаться. Он вернулся в комнату и почти сразу уснул.       А потом... В памяти возникли растерянные, полные боли глаза дяди Юньланя, когда Шэнли сказал ему, что тот сломал их с отцом жизни. Тогда он наговорил много гадостей, выплеснув весь яд, который столько лет травил его душу. И это были не просто слова. Шэнли и вправду так думал. В какой-то момент всё хорошее, что было связано с дядей Юньланем, словно стерлось в памяти. Он мечтал только об одном, чтобы этот человек исчез из их жизни. Чтобы никто не мог косо посмотреть в его сторону и бросить с презрением - сын геев! Ему казалось, что с уходом Чжао Юньланя вся их жизнь кардинально изменится.       И дядя Юньлань ушёл... Он снял квартиру и жил отдельно. Шэнли надеялся, что вот теперь они с отцом заживут совсем по-другому. Но отец, словно, потух. Он, конечно же, как и раньше следил за его учёбой, готовил, убирал, но делал всё это, словно на автомате, как будто он не человек, а робот. Даже приготовленная им еда была какой-то пресной и однообразной. А, когда десятый день подряд Шэнли на плите обнаружил всё тот же тыквенный суп с креветками, он возмутился. Отец равнодушно выслушал претензии сына и следующие десять дней они ели суп из красной фасоли.       Причём, Шэнли видел, как оживлялся, буквально расцветал отец, когда ему звонил Чжао Юньлань. И это было обидно. Где-то в глубине души юноша понимал, что он был не прав в отношении дяди Юньланя, но признаваться себе в этом он не хотел.       А потом, вдруг вспомнилось, как он, уже учась в Пекине, в строительном колледже, приехал домой на каникулы. Он не говорил отцу, что приедет. Хотел сделать сюрприз. Но, оказалось, что и его ждал сюрприз: в их доме опять поселился дядя Юньлань.       В этот раз отец смотрел сыну в глаза без обычного смущения, с твёрдой решимостью. - Сынок, мы выполнили все твои условия. Пока ты был ребёнком, мы делали всё, чтобы ты был счастлив, шли на все уступки но и я, и дядя Юньлань тоже имеем право на счастье. Двери НАШЕГО дома всегда открыты для тебя. Твоя комната так и останется твоей. А вот будешь ли ты жить с нами, зависит от твоего желания. Мы примем любое твоё решение.       Шэнли тогда переночевал в своей комнате, а на следующий день уехал. О том, что у отца потом случился сердечный приступ и он на неделю загремел в больницу, парень узнал только через месяц, когда приезжал теперь уже к бабушке на праздник Драконьих лодок.       Закончив колледж, он вернулся в Лунчэн, но жить в родительском доме не стал. Отец помог ему снять квартиру, устроиться на работу в одну из строительных компаний. Шэнли иногда встречал их с Юньланем на улице и каждый раз, едва поздоровавшись, он старался побыстрее уйти.       Но однажды, оба мужчины приехали на стройку, где Шэнли вот уже второй месяц трудился помощником прораба. Отец привёз подписанные документы на аренду квартиры. Шэнли вышел на крыльцо. Чуть в стороне курил парень из их бригады. Они почти не общались. Шэнли знал, только, что того зовут Сяо Сань и ему не так давно исполнилось двадцать пять лет. Смутившись, Шэнли не очень вежливо пообщался с отцом, который спрашивал сына о здоровье, совал в руки пакет со сладостями, заботливо поправлял ворот спецовки. Парень отмахивался, стараясь побыстрее выпроводить отца, которого тут же у машины ждал Юньлань. Когда мужчины, наконец, уехали, Сяо Сань затушил сигарету и повернулся к Шэнли. - Твой отец? - Да, - кивнул тот. - А второй? - Его друг, - неохотно ответил Шэнли. - Классный у тебя батя. - Что? - Шэнли замер. - Повезло тебе, говорю! Эх, мне бы такого батю, а бы пылинки с него сдувал, а не отмахивался, как от назойливой мухи.       А Шэнли... Он вдруг разозлился на этого парня. Да, что он понимает! И, разворачиваясь, бросил через плечо: - Классный?! Да он - гей!       Сказал и словно в пропасть ухнул. Зачем? Ну, кто его за язык дёргал?! Что теперь о нём подумает этот парень? А в ответ услышал: - Ну, и что? Гей. Натурал. Какая разница? Главное, что он любит тебя, заботится. Мой вот батя никогда не интересовался сыт ли я, здоров ли? Как собственно, и те тётки, которых он приводил в дом вместо матери.       Шэнли повернулся к парню. Тот смотрел без насмешки, с грустной улыбкой. - А мать? - спросил осторожно. - Я её толком не помню. Мне было года три, когда она свалила от нас с отцом на поиски лучшей жизни на Тайвань. Наверное, сгинула там. А может, нашла, что искала. История об этом умалчивает. Так что дружище, цени своего отца, пока он есть. А кто ему нужен в постели, мужик или баба, тебя не должно волновать. Какая тебе разница? Главное, что ты для него - любимый сын! - Надо же, какой мудрый старец! Спасибо за совет, учитель! Шэнли сердито поклонился и опять развернулся, чтобы уйти. - Всегда рад помочь, - всё с той же улыбкой поклонился ему в ответ парень, - обращайся, если что.       Этот разговор почему-то зацепил Шэнли. Почему? Ему столько раз говорили, чтобы он перестал крыситься на отца и дядю Юньланя. И тётушка Хун, и дядя Е Цзунь, и даже бабушка, но все эти слова, словно, проходили мимо, не задевая душу. Может быть сыграло роль то, что сказал их на этот раз его ровесник, а может, наконец, и сам Шэнли повзрослел и посмотрел на всё под другим углом. Так или иначе, с этого момента он стал спокойнее относиться к мысли, что отец живёт с мужчиной. Да и сам этот мужчина не казался уже таким чужим, в чем себя долго и упорно пытался убедить Шэнли. Из глубин души на свет опять явилось то, что он так долго пытался уничтожить - его любовь к дяде Юньланю. Что бы он там ни говорил себе Шэнли, но он любил этого человека. Человека, который всегда был частью его семьи.       А когда, час назад ему позвонила Чжу Хун и, давясь рыданиями сообщила, что Юньлань умирает в больнице, он сорвался из дома, в чем был, едва успев натянуть кроссовки и помчался в Центральный госпиталь. Здесь же, только на четвёртом этаже, лежал отец, которому только два дня назад сделали сложнейшую операцию на сердце. Собственно поэтому дядя Юньлань опять пошёл в ночные рейды - нужны были деньги на лечение Шэнь Вэя. Вот только в этот раз ему крупно не повезло.       Парень вынырнул из воспоминаний, когда из вены извлекли иглу. - Всё. Он открыл глаза, зажмурился от яркого света. - Всё? Что так мало? Берите ещё! Я нормально, я выдержу.       К нему подошёл всё тот же седой доктор, улыбнулся: - Вставай, герой. Только осторожно. Мы и так взяли у тебя максимальный объём. Там в коридоре друзья твоего дяди. Они нашли ещё двух доноров. Так что освобождай место.       Молодой врач помог Шэнли подняться, и тот пошатываясь вышел в коридор. К нему сразу же подскочили старик Чу и малыш Го, подхватили под руки. - Молодчина! Какой же ты молодчина. Теперь всё будет хорошо. Мы привезли ещё двух доноров. Это ребята из Управления, - затараторил Го Чанчэн, - Какое счастье, что твоя кровь подошла. Выходит, что теперь вы - кровные родственники. Теперь он тебе, как отец.       Сказал и замолчал, словно осёкся. Шэнли посмотрел на обступивших его мужчин и тётушку Хун и вдруг улыбнулся, светло, открыто. - Почему, теперь и как отец. Он всегда был и будет моим вторым папой.       Голова закружилась, Шэнли качнулся. - Парни, ведите его в мою машину. Пока не придёт в норму, он поживёт у меня, - распорядилась тётушка Хун. - Линь Цзинь, ты остаёшься здесь и будь на связи. Звони, что и как. Понял? - Так точно, заместитель шефа, - отсалютовал мужчина и сел на скамейку у дверей палаты. ЭПИЛОГ.       Жёлтый кленовый лист оторвался от ветки и кружась упал на тротуар прямо под ноги молодому мужчине, который торопливо перешагнул его. Не хотелось втаптывать в грязь такую красоту. В другое время он, наверное, остановился бы, сфотографировал этот листок, но сейчас он спешил. Спешил в больницу, где его ждали два самых дорогих человека - два папы.       Шэнли, как всегда, буквально, влетел в холл, торопливо поклонился охраннику, помахал девчонкам регистраторшам, которые при его появлении разулыбались. Его здесь уже все знали. Он приходил каждый день, а иногда и несколько раз в день, чтобы навестить двух мужчин один из которых восстанавливался после операции на сердце, а другой приходил в себя после тяжёлого ранения. Шэнли на ходу, прыгая на одной ноге, натянул бахилы и быстро взбежал по широкой лестнице на второй этаж. Дверь палаты была приоткрыта. Шэнли увидел симпатичную моложавую женщину в чёрном брючном костюме, который выгодно подчёркивал стройность её фигуры. Она осторожно стягивала футболку с ворчащего Юньланя. - А-Хун, я не настолько плох, что не смогу переодеться сам. - Тебе нельзя поднимать руку иначе рана на плече так и не затянется. А она у тебя не заживает уже почти месяц. Вон профессора я переодела спокойно, он и не спорил. - С тобой поспоришь! - весело отозвался с соседней кровати Шэнь Вэй.       Шэнли шагнул в палату. - Сын! Сынок!       Мужчины сказали это одновременно. - Сын! Спаси нас от этой женщины! Она уже замучила нас своей заботой. - Да, ладно! Тётушка Хун, - парень поклонился женщине, - вы поможете мне вывезти этих героев на улицу? Сегодня прекрасная погода. Им надо подышать свежим воздухом, а то вон какие они бледные. - Помогу. Только потом сразу убегу. В час у меня встреча с информатором на площади Хань. Надо успеть ещё туда добраться. - Это по делу железнодорожников? - оживился Юньлань. Женщина кивнула. - Потрясите поездные бригады. Они явно что-то знают. Да, и отправь старика Чу к грузчикам. Пусть оденется соответственно и потусуется с ними. Может и найдёт за что зацепиться.       Сказал и закашлял. Кашлял долго, надсадно. В палату заглянула медсестра. - Господин Чжао, вы выпили таблетки, которые я вам оставляла утром? - Я ещё не успел, сестра Вэнь. - Что?! - развернулась к нему всем корпусом Чжу Хун. - Не успел?! Время обеда, а ты не выпил утренние лекарства? Господин профессор, а вы куда смотрите? - Сестрица Хун, я действительно не видел, - смутился Шэнь Вэй, - иначе бы я... - Так, - улыбнулся молоденькой медсестричке Шэнли, - сейчас начнётся буря, которую лучше переждать в коридоре. Я, пожалуй, пока вы тут разбираетесь, схожу за колясками.       И подтолкнув медсестру к выходу, парень выскользнул в коридор, плотно закрыв за собой дверь. - Молодой господин, извините меня, если мой вопрос покажется вам бестактным, но кто из них ваш отец? - Девушка, милая, это сложный вопрос, но, если коротко, то у кого-то есть папа и мама, а у меня - два папы, - улыбнулся Шэнли, - и поверьте, я самый счастливый сын.       Он помахал рукой, ошарашенной таким откровением, девушке и направился в конец коридора, где стояли инвалидные коляски. За окном, в хрустально прозрачном осеннем воздухе медленно кружась, падали разноцветные листья, устилая землю пёстрым ковром. А скоро придёт зима со слякотью и затяжными дождями. Шэнли представил, как они будут втроём вечерами сидеть дома в гостиной: пить ароматный чай, заваренный отцом, играть с дядей Юньланем в шахматы или просто болтать о жизни и улыбнулся. Чтобы там ни говорили, а он - счастливый человек и этого у него никто не отнимет!