Сын

      Командировка затянулась, и вместо двух дней Юньлань задержался здесь, в Хиньяне, почти на неделю. Конечно, он не первый раз уезжал из дома, но сейчас всё было по-другому. Этого самого дома у него теперь не было. И, если раньше разлуку с Шэнь Вэем он переживал сравнительно легко, зная, что его любят и ждут, то на этот раз ему было тяжело. Сказать, что он скучал - ничего не сказать. Его, буквально, накрыла тоска по любимому человеку. Тоска и, сковывающий по рукам и ногам, страх. Стыдно сказать, но он, шеф второго спецотдела по борьбе с наркотиками, человек, который не раз и не два бросался под пули, сейчас боялся, как последний трус. Юньланю казалось, что он теряет своего профессора. Казалось, что когда он вернётся, то встретится с равнодушно-холодным взглядом любимых карих глаз и тогда... Тогда он просто умрёт! Этот страх, словно, упрямый дятел, долбил мозг, лишая способности не то что здраво мыслить, но и просто соображать. Неимоверным усилием воли он заставлял себя работать. Хотя, если честно, то сейчас ему было абсолютно плевать на то, откуда привозят в Лунчэн марихуану: из Гонконга или Шанхая.       Это Шэнь Вэя он бодрым голосом убеждал, что всё в порядке, всё наладится, надо только подождать. На самом деле он совсем не был в этом уверен. Юньлань прекрасно понимал, что Шэнь Вэй сейчас оказался перед трудным выбором: сын или любимый мужчина. И то, что Вэй там страдал от необходимости делать такой выбор, Юньлань чувствовал в каждой интонации, в каждом вздохе. Они созванивались ежедневно, но говорили коротко и ни о чём. Наверное, потому, что оба понимали: есть вещи о которых надо говорить, глядя друг другу в глаза.       А ещё, каждый день Юньланю звонила Чжу Хун. С ней Чжао был откровенен и не скрывал своих тревог. Он признался женщине, что его жизнь рушится, что он безумно боится потерять Шэнь Вэя и Шэнли, и что не видит без них своего будущего. Она терпеливо выслушивала его, сочувствовала, давала советы. Юньлань удивлялся, как она выдерживает его нытьё и однажды спросил: - А-Хун, я сейчас сам себе противен. Почему ты меня такого терпишь?       Женщина помолчала, а потом ответила с грустью в голосе: - Я люблю тебя, Чжао Юньлань. Знаю, что твоё сердце отдано другому и не виню тебя за это. В любви мы не властны над своими чувствами. Просто знай, что для меня самое главное, чтобы ты был счастлив, - и добавила, - даже, если не со мной.       Чжао молчал. Она не первый раз, вот так, открыто, признавалась ему в своих чувствах, и всякий раз Юньлань ощущал вину перед этой женщиной. А Чжу Хун, похоже уже не ждала ответа. - Знаешь, я встретилась с Шэнли... - Зачем? Получилось резко. Но Чжу Хун сделала вид, что не заметила его тона. - Мы случайно увиделись на улице. - Случайно? - Ну, по крайней мере, Шэнли так думает. Я не спрашивала его напрямую о тебе, но... Он сам сказал, что ты ушёл от них. Мальчишка переживает. - Он тебе так и сказал? - Нет, но это чувствуется.       Ей хотелось так думать. На самом деле Шэнли ничего такого не говорил. Но, ей хотелось верить, что за подростковой бравадой скрывается раскаяние и сожаление.       Тогда, у кафе, где она его подкараулила, Чжу Хун спросила Шэнли: - И тебе не жаль его? Парень пожал плечами. - Чего его жалеть? Он не убогий и не калека, в заботе и уходе не нуждается. Да и отец... всё равно будет бегать к нему. - А ты не задумывался, что это не просто "бегать", что они любят друг друга? - Ой, вот только не начинайте, тётушка Хун! - Шэнли замотал головой. - Любовь может быть только между мужчиной и женщиной, а это просто... похоть, извращение. Он презрительно скривился. - Надо же, - Чжу Хун грустно усмехнулась, - какие слова ты теперь знаешь. - Знаю. И не только это. Я знаю, как живётся, когда тебе в спину тычут пальцами и смеются - сын геев! - И что? Ты от этого ослеп, заработал несварение желудка или тебя разбил паралич? Чем это тебе помешало жить? Если кто-то из друзей отвернулся от тебя из-за того, что ты живёшь в семье двух мужчин, то не стоит жалеть. Это не друзья. - Тётя Хун, а вы... знали? Ну... что они такие. - Знала. С самого первого дня. - А, остальные ваши...? - Шэнли мотнул головой. - Знали. И что? Пойми, малыш, любовь прекрасна во всех её проявлениях и не важно к кому: к мужчине или женщине. - Или к собаке. - Не утрируй! Ты понимаешь, о чем я говорю. - Даже, если я понимаю, - скривился парень, - это ничего не изменит. Для всех будет лучше, если мы не будем жить вместе. Сказал и добавил, заканчивая разговор: - Мне пора, тётушка Хун. Рад был повидаться.       Конечно, Чжу Хун не стала пересказывать весь разговор Юньланю. Ведь не зря говорят, что всегда надо надеяться на лучшее. Вот пусть он и надеется. А ещё, она не сказала Юньланю, что в этот же день созвонилась с Шэнь Вэем. Разговор с Шэнли поселил в душе женщины тревогу и после встречи с сыном она позвонила отцу. - Профессор?       Она называла его только так. Они редко пересекались и не общались без крайней надобности. У Чжу Хун не было ненависти к этому человеку. Зависть - да, но не более того.       В первые годы знакомства с Юньланем она пыталась бороться за свою любовь и, чтобы понять, что так тянет Чжао к этому человеку, Чжу Хун пару раз организовывала совместные посиделки, приглашая обоих мужчин, то в ресторан, то в боулинг. Но Шэнь Вэй шары катать не умел, а пить не мог из-за непереносимости алкоголя. Он сидел в уголке, потягивал из высокого стакана свой вишнёвый сок и молча улыбался всем сотрудникам спецотдела. Кстати, несмотря на природную скромность профессора, парни быстро нашли с ним общий язык. Линь Цзинь увлечённо обсуждал с ним бионические протезы, старик Чу спорил о том, сколько семян ланг-данга могут вызвать у человека стойкие галюцинации, малыш Го советовался, какие растения лучше всего подойдут для живой изгороди, и только Чжу Хун не могла найти общей темы. Точнее, не хотела. Ревность сжигала её изнутри. Она не могла себя заставить улыбаться этому человеку, живо представляя, как он страстно целуется с её любимым мужчиной. О том, что следует за поцелуями, она вообще старалась не думать. Но, видя общение Шэнь Вэя и Чжао Юньланя, Чжу Хун не могла не признать тот факт, что эти двое любят друг друга.       Наблюдавший за её мучениями, старик Чу, наконец, заявил, как обычно, безапелляционно: - Сестра Хун, брось это. У тебя нет шансов.       В конце концов, ей пришлось признаться себе, что несмотря на кучу недостатков, которые она увидела в Шэнь Вэе, он милый, заботливый и чуткий. А главное, любит Юньланя. Не сразу, ох, не сразу она смирилась с мыслью, что любимый мужчина никогда не будет её. Сколько бессоных ночей она провела, страдая по Юньланю, знает только, пролитая насквозь слезами, подушка. Были моменты, когда она хотела бросить всё к гуям и уехать на край света, но сама мысль о том, что завтра она придёт на работу и не увидит там своего ненаглядного шефа, заставляла сердце Чжу Хун сжиматься от боли. Она понимала, что это какое-то безумие, мания, но ничего не могла с собой поделать. - Мазохистка, - подытожил старик Чу, и она не стала с ним спорить.       Шэнь Вэй откликнулся сразу. - Хун-цзэ, слушаю. Что-то случилось? Она решила не ходить вокруг да около. - Профессор, вы ведь не бросите Юньланя? - Нет. А... с чего такие мысли? - Я разговаривала с Шэнли. - Ах, вот оно что, - Вэй вздохнул. - Мы постараемся решить эту проблему без потерь. - Да, уж. Постарайтесь. Юньлань очень переживает.       Шэнь Вэй не стал спрашивать, откуда ей это известно. Он знал об их общении с Юньланем и уже давно не ревновал. Ну, или почти не ревновал.       Дверь открылась и Вэй шагнул навстречу Юньланю. Обнял, с наслаждением вдыхая такой родной запах любимого человека. Он пробивался сквозь непривычный запах чужого дома, заставляя сердце сжиматься от ощущения несправедливости всей ситуации. Почему они, два взрослых, умных мужика должны, как скрывающиеся от родителей подростки, мотаться по чужим квартирам? - Привет... - Ну, наконец-то, - выдохнул Юньлань, - я уже устал ждать. Как у вас дела? Как Шэнли? - Шэнли? С ним всё нормально. Давай, лучше о нас. - О нас?       Вэй почувствовал, как Юньлань напрягся, буквально закаменел. Дурашка! Он всё ещё боится, что Шэнь Вэй его бросит? Да, скорее Великая Китайская стена рухнет и превратится в пыль!       Вэй прижал супруга к себе так крепко, как только смог, зашептал, касаясь уха горячими губами. - О нас! О том, что уже больше десяти лет мы вместе, и все эти годы я живу с ощущением счастья. Просыпаясь по утрам, засыпая вечером, я благодарю Богов, что они подарили мне тебя. Все эти годы мы заботились о сыне, забывая о себе. Давай, наконец, подумаем о нас. Я люблю тебя, Чжао Юньлань!       Юньлань охнул, обмяк, потом повернул голову, ловя губы любимого. Вэй закрыл глаза, утопая в поцелуе. Что-что, а целовался шеф спецотдела классно. Шэнь Вэй не раз себя ловил на мысли, что стоило их губам соприкоснуться, и время останавливалось. Юньлань целовал его то нежно, невесомо, то яростно и страстно... Каждый поцелуй - словно откровение, маленькая история их жизни.       От желания большего тело прошили миллионы невидимых искр. Вэю безумно захотелось прижаться к горячей груди Юньланя, ощутить его ответную дрожь, впитать её каждой клеточкой, сливаясь с ним воедино. Он торопливо потянул футболку Юньланя вверх.             Обычно инициатива исходила от супруга, который, надо признать, не мог похвастаться терпением. Тому хотелось всего, сразу и быстро, а сегодня торопился Вэй. Он расстегнул на Юньлане джинсы, сунул руку под резинку белья, провёл ладонью по горячему, налитому кровью члену. Юньлань коротко застонал, хватая Вэя за плечи. Прохрипел: - Что ты творишь? - Ничего особенного. Просто хочу тебя.       Пока, растерявшийся от такого напора Чжао, приходил в себя, Вэй подтолкнул его к обувной полке здесь же в прихожей. Юньлань, всё ещё не понимая, что собирается делать его любимый, опустился на неё, глядя перед собой расфокусированным взглядом. А Вэй, с трудом справляясь с дрожью возбуждения, непослушными пальцами расстегнул рубашку, но не стал её снимать, стащил свои брюки и осторожно сел любимому на колени. Обычно он был таким стеснительным, что Юньланю приходилось самому стаскивать с него одежду, находить удобную позу, а тут... Юньлань возбуждённо сглотнул, наполнившую рот слюну: - А-Вэй, малыш, что с тобой? Шэнь Вэй выгнулся вперёд, разводя ноги. - Айя, муженёк, тебя что-то не устраивает?       Как же! Юньлань у которого вид голого тела супруга напрочь отшиб всякую способность здраво соображать, уже с наслаждением гладил спину, бёдра любимого. - Нет-нет, меня всё...       Наскоро размазав по члену выделившуясю смазку, он вошёл в Вэя, но как-то непривычно осторожно. Вэй уже было зажмурился, готовясь к резкой боли, но её не было. Вместо неё внутри рождалось сладостное чувство. Оно, как огонёк свечи, то разгоралось, то гасло. Вэй осторожно елозил на бёдрах супруга, пытаясь не потерять это ощущение. Обычно Юньлань не отличался нежностью в постели и по утрам оба, посмеиваясь и подшучивая друг над другом, считали синяки и царапины, но в этот раз, сбитый с толку поведением Шэнь Вэя, он делал всё предельно нежно, осторожно двигая мужчину на своих коленях. Вэй негромко стонал в такт каждому движению. Он вцепился в колени Юньланя и тот мельком подумал, что сегодня синяки будут только у него. Эта мысль, как и все другие неуловимым роем проносившиеся в сознании, не задержалась ни на минуту.                         Нарастающее чувство приближающейся разрядки отодвигало все остальные на задний план. Стоны Шэнь Вэя сводили Юньланя с ума. Дыхание перехватывало, а сердце билось где-то в районе горла. В их дуэте он всегда был готов кончить первым и всегда, прикладывая неимоверные усилия, как мог оттягивал разрядку, чтобы доставить удовольствие любимому человеку. Вот и сейчас, он задержав дыхание, ускорился, входя максимально глубоко, буквально вжимая Вэя в себя. Наконец, тот выгнулся, вскрикнув, навалился спиной на Юньланя, который, наконец, выдохнул, толчками изливая сперму, обмяк.       В этот момент обувная полка под ними не выдержала, и мужчины с грохотом рухнули на пол, а сверху на них упала, сорванная с вешалки куртка. Поначалу оба замерли от испуга. Им показалось, что кто-то вломился в квартиру. Юньлань пришёл в себя первым. Он отбросил куртку, взял выломаную боковую стенку, повертел её в руках и вдруг весело фыркнул. - Ну, надо же! Мебель мы ещё не ломали!       Вид любимого, который со спущенными штанами сидел на полу в прихожей, с обломками полки в руках был таким забавным, что Вэй не выдержал и рассмеялся. Но и сам он выглядел не лучше: растрепаный, в сползшей с плеч рубашке, испуганно прикрывающий пах. Юньлань расхохотался в ответ. Они сидели и смеялись. Долго. До икоты, до слез. И это смех чудесным образом уничтожил все тревоги, развеял все сомнения. У них всё будет хо-ро-шо!       Юньлань кряхтя поднялся, протянул руку Шэнь Вэю. Поставив любимого на ноги, прижал к себе. - Ты же понимаешь, что я тебя никогда не отпущу? - А разве я куда-то собирался уходить? Вэй потерся щекой о колючую щеку супруга, а потом подмигнул. - Нам ещё с тобой хозяйскую полку ремонтировать!       За эти два года Шэнь Вэй так и не смог привыкнуть к запахам чужой квартиры. Но он терпел. Ради их будущего, понимая, что они должны пройти через всё это.       Пару раз Вэй делал попытки поговорить с сыном, но тот упрямо стоял на своём: им надо жить отдельно. И почти каждый день профессор, анализируя прожитые вместе годы, пытался понять, где они допустили ошибку? По всему выходило, что надо было давно поговорить с сыном и объяснить, кто на самом деле для него Чжао Юньлань. Они упустили момент. Хотя, как определить, когда ещё рано об этом говорить, а когда уже поздно?       Юньлань, как мог успокаивал и поддерживал супруга, убеждая, что и этот этап их жизни не лишен своей прелести. Ну, да. Их интимная жизнь стала ярче и насыщеннее. Был период, когда секс для них стал менее привлекателен, чем, например, совместный просмотр сериала, и в этот момент Шэнь Вэй по-настоящему испугался: любовь прошла? Но, нет. Их всё так же тянуло друг к другу. Именно тогда, когда ты прибегаешь и заявляешь с порога: "У меня только полчаса", все чувства обостряются и дают новые, сильные ощущения.       А потом Шэнли поступил в строительный колледж и уехал в Пекин. Шэнь Вэй на него не давил, справедливо полагая, что парень уже взрослый и имеет полное право решать свою судьбу сам. Тёща ворчала, считая, что Вэй разбаловал сына и слишком многое ему позволяет, но тот заявил твёрдо, что вмешиваться в решение Шэнли не будет. Если потребуется совет или помощь, то он всегда будет рядом, а в остальном пусть учится самостоятельности.       И на следующий же день после отъезда сына, Вэй перевёз вещи Юньланя домой.       Казалось бы, жизнь налаживается, но, стоило решить одну проблему, возникла новая: здоровье Шэнь Вэя катастрофически ухудшалось.                   Нестабильная стенокардия. Приступы повторялись всё чаще и чаще. Вэй горстями глотал таблетки и привычно отмахивался от Юньланя, который настаивал, чтобы супруг сходил к врачу. Наконец, настойчивость шефа спецотдела победила и он не только добился, чтобы Вэй записался на приём, но и сам пошёл с ним. - А-Лань, какого хрена? Тебя всё равно не пустят в кабинет, - ворчал Шэнь Вэй, медленно поднимаясь по лестнице. - Пусть только попробуют. - И попробуют. Ты что, будешь у них перед носом полицейским жетоном размахивать? - Я скажу, что ты - мой супруг, и на основании этого я имею полное право знать всё о твоём состоянии. - Что?! С ума сошёл? Я тогда никуда не пойду.       Вэй остановился, едва поставив ногу на нижнюю ступеньку. - Да, пошутил я. Пошутил. Шагай уже. Юньлань легонько подтолкнул любимого в спину.       Несмотря на протесты Шэнь Вэя, они вошли в кабинет кардиолога вместе. - А вы, молодой человек... - женщина-врач, примерно их возраста, смотрела на Юньланя вопросительно. - А я его брат! - заявил тот, глядя ей в глаза. - Родители просили меня пойти с ним, чтобы он не скрыл от нас правду. Они убьют меня, если я их ослушаюсь! - и тут же поспешно добавил.- Я не буду мешать. Клянусь!       Врачиха только кивнула, не сводя взгляда с Шэнь Вэя. - Садитесь, господин Шэнь. Я посмотрела результаты всех анализов, кардиограмму и хочу предложить вам операцию. - Нет. - Да.       Эти "нет" и "да" прозвучали одновременно. Мужчины молча посмотрели друг на друга. - Господин Шэнь, аортокоронарное шунтирование - самая распространенная операция на сердце. Если коротко, то, ее суть заключается в создании шунтов (прямых сообщений) между аортой и коронарными артериями таким образом, что кровь в питающие сердце сосуды поступает непосредственно из аорты, минуя пораженные атеросклерозом участки коронарных артерий. - Я представляю, что это такое, - поморщился Вэй, - но может быть попробуем ещё раз терапию? - Она уже не эффективна. Вы, наверное, и сами это чувствуете. - А, если не сделать операцию, - подал голос Юньлань, - что будет? - Братец, - недовольно зыркнул на него супруг, - ты обещал не вмешиваться. Женщина повернулась к Юньланю. - К сожалению, ваш брат может умереть в любой момент. Она видела, как тот побледнел и судорожно сглотнул. - Да, господин Шэнь. И вы это знаете не хуже меня. - Он согласен, - со сталью в голосе произнёс Юньлань, - даже не посмотрев в сторону дернувшегося было Вэя, - назначайте дату.       Когда вышли из госпиталя, Вэй проворчал: - С чего это ты за меня решаешь? - С того! Юньлань резко остановился, взял Вэя за плечи. - Ты меня нужен! Живой! Слышишь? Поэтому ты сделаешь всё, чтобы поправиться. - Но, операция опасная. - Мы найдём лучшего хирурга! - А- Лань... - Разговор окончен. - Это дорогая операция. - А, вот уж это не твоя забота, - усмехнулся Чжао.