Две лжи, одна правда

Обшарпанные стены обители Тёмных Вод нависали толщей старого камня, гулко отражая любой звук в небольшой комнате. Ши Цинсюань, лишённый своих сил и весь побелевший до цвета драконьих костей, висел на цепях, одежда на нём была вымокшей и истрепавшейся, спутанные волосы липли ко лбу. Кандалы сжимались ровно настолько, чтобы не дать сбежать, но и не натереть тонкие запястья слишком сильно. Если, конечно, не будет слишком сильно дёргаться. Хэ Сюань так и не решил для себя, правильным ли решением было втянуть его в эту сцену. Безопасности пойманного в плен Повелителя Ветра ничего не угрожало, вредить ему Черновод не собирался, и всё же он отдавал себе отчёт в том, что сейчас попросту использует его в качестве орудия мести, отказываться от которой полностью не пожелал. Поставленный на колени избитый Ши Уду наверняка не питал иллюзий насчёт того, что живым он отсюда не выберется, и присутствие брата добавляло ему боли. Гордец, каких поискать, он не готов был так просто смириться с унижениями, а на глазах у младшего и вовсе лучше бы умер сразу, чем показал свою слабость и позволил так с собой обращаться. Хэ Сюань был бы доволен этим, если бы не отчаянный взгляд Цинсюаня. Прежде демон убедил себя, что такой компромисс между пощадой и отмщением будет достаточным, что он не побоится быть жестоким перед младшим Ши, обнажит своё тёмное нутро, но с каждым мгновением уверенность в этом таяла. Теперь он просто хотел увести его отсюда. Но уже поздно что-то переигрывать. – Мин… Хэ, господин Хэ, – непривычное обращение было так странно слышать из уст того, кто все столетия их знакомства называл его чужим именем, и большую часть этого времени обращался к нему, как к лучшему другу. Жаль, что с самого начала эта дружба была обречена закончиться вот так. Даже не притащи он Повелителя Ветра сюда, от своей мести его брату непревзойденный князь бы не отказался, как не стал бы и утаивать это, продолжая скрываться под личиной небожителя. Он тот, кто он есть, и Цинсюань имел право узнать, кто вот-вот лишит его семьи. Имел право так же возненавидеть. – Молчи, Цинсюань, – прервал Ши Уду, за что Черновод в очередной раз вбил его в каменный пол, не собираясь позволять подниматься. – Кому здесь следует заткнуться, так это тебе, – произнёс демон, замечая боковым зрением и при том практически ощущая кожей, как младший Ши вздрогнул в момент удара, будто тот пришёлся по нему самому. В прошлом он тысячи раз представлял этот момент, когда отплатит за всё, в разном исполнении, но с одинаковым ощущением тёмного торжества. Теперь же всё казалось настолько неправильным, что он готов был взвыть. Готов был разозлиться на Цинсюаня за то, как сильно тот на него влиял – но совершенно не мог ничего с этим сделать. – Господин Хэ… прости, – снова раздался слабый голос. "И ты тоже. Прости." – Ни одна сила мира не заставила бы его произнести это вслух. Хэ Сюань подошёл к пленнику ближе, на расстояние едва ли в шаг. – Какую смерть подарить твоему брату? Он ожидал, что тот не даст ему ответа, взмолится о пощаде и будет пытаться вырваться, чтобы защитить эту бессердечную тварь, доставшуюся ему в родственники не иначе как по ошибке судьбы. Ждал этого с предчувствием ещё большей тяжести на давно мёртвом сердце – демон поклялся своей семье, что не оставит виновного без расплаты, и собирался выполнить обещание во что бы то ни стало, несмотря ни на какие мольбы. Но Цинсюань молчал. Отчаяние в его взгляде сменилось обречённым пониманием – и того, что сейчас произойдёт неизбежное, и, казалось, того, что такой конец справедлив. Голова небожителя опустилась, он рвано выдохнул: – Убей нас быстро. * * * * * Белые одежды Повелителя Ветров, гуляющего по саду собственного дворца, резко контрастировали с чёрным нарядом его спутника. Они всегда смотрелись как Инь и Ян: мрачный, нелюдимый и резкий в высказываниях, одетый во всё тёмное Повелитель Земли и его открытый, вечно весёлый и носящий только летящие светлые ткани друг. Тем непривычнее было в какие-то моменты видеть тень задумчивости и залёгшую между бровей морщинку, когда Ши Цинсюань предавался одному ему известным мыслям. Обычно Хэ Сюаню редко доводилось о чём-то его спрашивать – небожитель сам выбалтывал всё подробности своей жизни – но на сей раз этого не случилось, и демон, какое-то время понаблюдав молча, всё-таки произнёс: – У тебя что-то не так? – Нет, что ты, Мин-сюн. Такой прекрасный день, что у меня может быть не так, ха-ха? Я просто немного задумался, да, вспоминал своё детство и совсем бросил тебя без внимания, – задавать наводящие вопросы Черновод был не мастер, так что ограничился одним скептическим взглядом, чего, впрочем, вполне хватило, чтобы Ши Цинсюань, несмотря на отговорки и напускное веселье, продолжил, – Знаешь, когда-то у меня произошла очень скверная история, ко мне маленькому привязался демон, и как брат меня только не пытался от него прятать. Я даже в девочку переодевался, правда, замечу, при нынешних способностях это удаётся мне в разы правдоподобнее. Повелитель Ветра принялся кокетливо обмахиваться веером, скрывая за этим движением свою нервозность. Мин И же оставался невозмутимым, ожидая, продолжит ли Цинсюань – сказанное им не выглядело завершённой мыслью. Сам он прекрасно знал, что последовало за этой историей на самом деле, но, разумеется, не собирался позволять небожителю это понять. – Ну? – Поторопил он, когда пауза затянулась, уже ощущая некоторое раздражение. Сколько можно тянуть. Ши Цинсюань сложил веер, вздохнул и продолжил, словно как-то сдувшись: – Так продолжалось много лет, и я уже думал, что никогда не избавлюсь от него, так и буду скрываться и бояться всю свою жизнь, пока не… По правде сказать, я и сейчас всё ещё боюсь, Мин-сюн. Всё прекратилось, он исчез так внезапно, что поначалу я не мог поверить, что это избавление, а не затишье перед бурей. Затишье… Да, описание в самом деле подходило как нельзя точно. Только Повелитель Ветра не знал, кто станет их с Ши Уду бурей. Повелитель Земли следил за ним ничего не выражающим взглядом, мысленно лишь слегка удивившись тому факту, что его беспечный спутник, живущий так, словно ни капли горя в жизни не знал, вообще продолжал думать о прошлом, а не забыл его за бесконечным весельем и праздностью. Цинсюань же вперил в него беспокойный взгляд, голос его стал ломким: – Не подумай, что я не рад избавлению от этой твари, х-ха-ха-ха, конечно, я безумно благодарен судьбе за это. Но я до сих пор не могу понять, как всё могло измениться так в одночасье. Брат говорит, мне неслыханно повезло – и правда ведь, я спасся от демона и даже вознёсся, как он, но всё это… Не знаю даже. Иногда мне кажется будто я живу жизнь, взятую взаймы. Взятую взаймы жизнь. До чего точно сказано. "Потому что так и есть, гуль тебя дери! И это была моя жизнь!" Повелитель Ветра, разумеется, не знал, насколько он близок к истине. Не догадывался и о том, как много эмоций вызвал у своего собеседника этим признанием: от раздражения, невысказанного "да ты ведь ничего не понимаешь" до, быть может, даже некоторого удовлетворения от того, что человек, отнявший у него всё, хоть немного мучился мыслями об этом, даже не зная о своей вине. Хоть немного задумывался о том, что не достоин всего, чем обладает "по воле судьбы". – И что думаешь с этим делать? – Сдержанно поинтересовался демон, позабыв о том, что не хотел задавать больше вопросов, как и в принципе выдавать свою заинтересованность в рассказанной истории. Ши Цинсюань, впрочем, даже не обратил внимание на то, что его друг, обычно довольно скупой на комментарии по ходу монологов самого небожителя, в этот раз худо-бедно поддерживал с ним разговор. – Я не знаю, Мин-сюн! Не хочу думать об этом, а всё равно порой думаю, сам не зная зачем. Меня не отпускает мысль, что всё в мире находится в равновесии, меня всегда учили этому… Что, если у какого-то человека случилась беда, равная моему счастью? А я радуюсь тому, что получил взамен, и даже со всей помощью людям, ответами на их молитвы никогда не смогу быть уверен, что сделал достаточно добра, чтобы заслуживать своё везение. Кто-то другой на моём месте наверняка сделал бы ещё больше. Он так мял веер в своих руках, что казалось удивительным, как вообще ещё не сломал его. И продолжал это занятие, уже даже умолкнув. Очевидно, откровенность далась ему достаточно нелегко, но не потому, что Цинсюань как-то не доверял другу, отнюдь нет, просто от своего беспокойства, пока то не было озвучено, можно было ещё как-то отмахиваться, делать вид, что всё это лишь глупые мысли. Теперь так больше не работало, он действительно не понимал, что ему делать, и никакая божественная сила не помогала справиться с этим непониманием. Только и оставалось, что кусать губы и теребить несчастную вещицу, пока Мин И это не надоело. – Отдай, – протянул он руку, пока Повелитель Ветра, чего доброго, в самом деле не сломал свой артефакт. Небожитель безропотно вложил своё оружие в раскрытую ладонь. Между ними вновь повисла тишина. Чего он, интересно, ждал от него, рассказав всё это? Поддержки? Черновод никогда не умел утешать. Или же умел, но уже слишком давно, и умение это умерло вместе с его родными. Сейчас же он и вовсе ушёл в свои мысли, переваривая всё то, что услышал от Ши Цинсюаня, и на это ему определённо нужно было время, потому что… Думать, что его враг живёт себе припеваючи, было проще и привычнее. Что тот ничего не сделал ради того, чем сейчас обладает. А теперь выходит, что он, даже не зная, что самым буквальным образом отнял чужое счастье, всё равно чувствовал вину за это? И раскидывался дарами и помощью не потому, что это ничего ему не стоило, а в попытке с пользой применить обретённые блага. Хэ Сюань не смог бы ответить, сделал бы ли он сам больше, если бы, как должно было случиться, вознёсся вместо младшего Ши. К слову, его притихший собеседник в итоге всё-таки прервал затянувшееся молчание первым, оклемавшись через некоторое время и заявив гораздо бодрее: – Совсем я тебя загрузил, Мин-сюн, да, на меня порой накатывает, но всё это, в сущности, такие пустяки, и вовсе не стоит того, чтобы ты хмурился сильнее обычного! Пойдём-ка лучше развеемся, и я угощу тебя чем-нибудь вкусным, согласен? Правда, не думай о том, что я говорил, что мне какие-то тревоги, когда у меня такой замечательный друг. Ну, я же просил не хмуриться так… – Ты не виноват. – Что?.. Повелитель Ветра удивлённо заморгал. А его собеседник пусть и процедил сквозь зубы, словно неохотно признавая эту мысль, но повторил: – Ты не виноват. Не выбирал себе судьбу. Но распорядился ею… хорошо, – он ненадолго замолк, вновь взглянув на Цинсюаня, на лице которого до сих пор читалась крайняя растерянность, и чуть более резко добавил, – Что смотришь так? Ты же всегда веришь мне, разве нет? Непонимание небожителя при этих словах окончательно сменилось растроганной улыбкой. Он подался вперёд, заключая Повелителя Земли в неожиданные объятия, и тихо, но радостно засмеялся. – Верю, Мин-сюн. Конечно, я тебе верю. Спасибо. * * * * * – Убей нас быстро. Если бы давно мёртвое сердце демона умело биться, оно остановилось бы в этот момент. Он мог представить себе разные варианты ответа, но не такой – и его услышать хотел бы меньше всего. "Нас." Цинсюань был так уверен, что Черновод собирался убить их обоих. Или сам просил об этом, чтобы уйти вместе со своим братом. Может, это слишком эгоистично, но он не исполнил бы подобную просьбу. Хэ Сюань отстранился, сдвигаясь назад, где в это время опять пытался подняться ослабевший Повелитель Вод. Вновь втаптывать его в каменный пол не стал, не чувствуя ни смысла, ни желания. Будто слова Повелителя Ветра окончательно потушили в нём что-то, оставляя в душе промозглую сырость и понимание, что он совсем ничего не сумел сделать правильно – ни свершить месть, ни привязаться. Ни выбрать из этого что-то одно, отказавшись полностью от второго. Приблизившись к поверженному врагу, демон, несмотря на вялые сопротивления небожителя, взял его за основание шеи сзади, удерживая так одной рукой, и вернул взгляд на его младшего брата, который чуть ли не по одним только бледным губам водного гуля прочитал беззвучное “отвернись”. Повлажневшие и начинающие слипаться от навернувшихся слёз ресницы Цинсюаня дрогнули и в немом смирении опустились. Раздался жуткий хруст и тихий, короткий вскрик. После всё затихло, повисла мёртвая тишина. Но совсем ненадолго. Ши Цинсюань давился всхлипами и криком, пока Черновод снимал его с цепей. Тело Ши Уду, которому просто-напросто сломал шею, он заслонял собой, но небожитель и не пытался смотреть, он лишь бился в его руках, толком этого не осознавая. Младший Ши понимал, что это случится, принимал право демона свершить месть, отнять их жизни взамен тех, что унёс поступок Повелителя Вод, но не мог в мгновение ока справиться со своим горем, на это потребовалось бы куда больше времени. Времени, которого у него, впрочем, наверняка не было. Совсем скоро он последует за братом. Едва осознав, что руки, удерживающие его, принадлежат Хэ Сюаню, небожитель уже решил было, что сейчас всё и произойдёт, что его бывший “друг” и его жизнь оборвёт так же быстро, без лишних мучений. Но вспышка боли всё не наступала. Демон лишь крепко, в своей чуть грубой манере сжимал его плечи, не давая упасть на пол, но не спешил вредить. В жёлтых глазах Цинсюаню даже на мгновение почудилась печаль – чего только не привидится через пелену слёз? – Дышать не забывай, – когда от очередного спазма стало больно в груди, и вдох вышел совсем коротким, напомнил ему тот, кому дыхание вовсе не требовалось. Его тон так похож был на прежний, как тогда, когда Повелитель Земли с ворчанием осматривал его раны, приносил забытые вещи или, не пряча беззлобного недовольства, комментировал его поступки, что Повелитель Ветра будто на мгновение даже позабыл, где находится. Или решил, что всё ему чудится, и этот знакомый голос вырвет его из кошмара. – Мин… Хрупкая иллюзия продержалась едва ли секунду, после чего он вновь разрыдался, совсем обмякнув в руках своего врага. Так прошло не слишком много времени, на большее иссякающих сил бога просто не хватило. Юноша затих. И когда Хэ Сюань отстранил его от себя на небольшое расстояние, рассматривая бледное лицо в ярких красных пятнах, небожитель произнёс глухо и хрипло, но достаточно ровно: – Почему ты всё не убиваешь меня? Демон промолчал, затем опустил одну руку с его плеча. Мотнул головой, этим жестом указывая себе за спину вместо ответа. – Прощаться будешь? Цинсюань как-то сжался, но кивнул, и как только его окончательно отпустили, на ватных ногах подошёл к безжизненному телу. Крови, не считая разбитого лица Ши Уду, практически не было – к счастью, пожалуй, иначе его брат не был бы уверен, что не лишится чувств. Он опустился на колени, почти рухнул рядом, и принялся утирать бордовые следы с лица Повелителя Вод, как будто в этом был хоть какой-то смысл. Гладил волосы мертвеца, придавая немного прежней аккуратности растрёпанным прядям. Старший Ши хотел бы, чтобы о его теле позаботились как подобает. И, наверное, страшно разозлился бы, если бы хоть кто-то увидел его в подобном нынешнему жалком виде. Разозлился бы… да хоть бы и разозлился ещё раз, младший был готов стерпеть его гнев снова, лишь бы сапфировые глаза, которые он теперь бережно прикрыл веками, взглянули на него с искрой жизни. – Господин Хэ, – тихо позвал небожитель, и Черновод едва не вздрогнул, вновь ощутив непривычность такого обращения, – Прошу, позволь, чтобы… его похоронили. Я знаю, что у меня нет права просить. Но он ведь уже заплатил жизнью… – Мне без разницы, – оборвал демон. В самом деле, ему не было уже никакого дела до того, кто и что будет делать с трупом его врага, – Генерал Пэй всё ещё на острове, тело отдадут ему, устраивает? Снова чуть заметный кивок в ответ. Около минуты Цинсюань ещё продолжал исступлённо гладить брата по волосам, чего никогда не позволил бы себе при его жизни, но движения его ладоней постепенно замедлились, и тогда Хэ Сюань прошёл мимо него к двери, чертя на полу печать путешествия на тысячу ли. Как и всякий раз, много времени у него это не заняло, ровные иероглифы разместились внутри идеального круга. Тогда он вновь обернулся к сидящему на полу пленнику. – Ты готов? Юноша поднялся на ноги и подошёл ближе, не спрашивая, куда его уводят. Взгляд его после пролившихся слёз казался пустым, почти остекленевшим, будто он был куклой, ведомой ниточками хозяина. Лишь когда открывшаяся дверь вывела их обоих на берег прохладного моря, цветом ничуть не напоминающего Чёрные Воды, в глазах небожителя всё же отразилось что-то близкое к удивлению. Он немного повернул голову, обнаруживая за их спинами пустой рыбацкий домик, ещё довольно крепкий на вид, но, судя по ветхости некоторых досок, давно уже никем не обитаемый. Маленькая лодочка рядом была примерно в том же состоянии. Над крышей кружила пара чаек, ещё несколько летали над водой, то и дело пикируя вниз и ныряя за мелкой рыбёшкой. Кроме их отдалённых криков и плеска волн никаких звуков вокруг не раздавалось. – Зачем мы здесь? – Ши Цинсюань повернулся к своему спутнику и пленителю, готовый к тому, что тот снова может пропустить его вопрос и ничего не ответить. Такое было не редкостью и прежде. На сей раз, впрочем, оказалось иначе, и Черновод, всё это время не отрывавший взгляда от осматривающегося бога, пояснил: – Ты теперь простой человек. В двух ли отсюда деревня людей, как-нибудь дальше разберёшься сам, не пропадёшь. Я не собираюсь отнимать твою жизнь и оставлять тебя на своём острове тоже, – жёлтые глаза казались одновременно цепкими и безразличными, – Моя месть завершилась, можешь не ждать подвоха и не трястись по ночам. Разойдёмся здесь, и я больше не вспомню о том, что ты когда-то существовал. Обычно демон, несмотря на обстоятельства, никогда не лгал своему прилипчивому другу. Умалчивал, конечно, о многом, но напрямую неправды не говорил и сейчас не мог даже припомнить, случалось ли это хоть раз так же открыто. Но в последней его реплике была чистая ложь. Разойтись-то им, конечно, придётся, едва ли удалось бы представить иной вариант, но позабыть о Повелителе Ветра было бы далеко не так просто, как утверждал сам Хэ Сюань. Если вообще возможно. Однако младший Ши, как всегда, поверил и лишь опустил голову, не зная, что чувствует по поводу того, что всё же останется жив. – Прощай, Мин-сюн. – Прощай. Дверь дома уже давно закрылась за использовавшим ещё одну печать демоном, а бывший небожитель ещё стоял, глядя на доски и пытаясь найти в себе силы почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты внутри. Потом лёг прямо на песок, сразу же забившийся в волосы и в складки и без того перепачканной одежды, рискуя потом натереть нежную светлую кожу. На берегу было свежо, совсем неподалёку шелестели волны, сквозь облака пробивался тусклый солнечный свет. Наверное, такое место давало шанс когда-нибудь вновь обрести потерянный покой. Сегодня его не принёс даже сон. Лишь мутную, вязкую мглу, за которой не виделось чётких образов, только размытые очертания чего-то огромного и пугающего, грозящего раздавить одним своим присутствием. Должно быть, Чёрные Воды ещё не раз будут ему сниться.