Две лжи, одна правда

– Ну и как тебя угораздило на этот раз? Повелитель Земли сидел у себя во дворце, смазывая и перематывая свежие раны Повелителя Ветра. Здесь было куда меньше шансов, что мог внезапно заявиться без спросу Ши Уду и застать это безобразие, потому Цинсюань и пришёл к Мин И сразу, как вернулся из мира смертных. Наверное, только последний и знал обо всех случаях, когда младший Ши повреждался, потому как юноша, не особо любивший делать такие моменты достоянием общественности – вероятно, опасаясь выговора брата – никогда не стеснялся прийти за помощью к своему другу. – Ай, Мин-сюн, понежнее! Демон меня не добил, так теперь ты замучаешь. Мин И тихо хмыкнул, не особо смягчившись, но всё же продолжив немного аккуратнее. Про “не добил” Повелитель Ветра сильно преувеличил, опасностью для жизни тут даже не пахло. Хотя всё равно зацепило неприятно. Чтоб Хуа Чэну икалось, совсем распустил своих подчинённых, и самого носит невесть где. Точнее, где-то там, где сейчас находился в третий раз вознёсшийся и отправленный на первое задание наследный принц. – Может, хоть так запомнишь, что надо быть осторожнее. – Какой ты грубый, – притворно надулся пострадавший небожитель. “О тебе же забочусь.” – Тогда чего приходишь каждый раз ко мне, если не нравится? – На самом деле, Черновод не хотел бы, чтобы в этом что-то менялось. Было куда спокойнее понимать, что в случае чего он узнает первым о какой-то беде Цинсюаня, что тот не станет прятаться от него, как от других, и лечиться самостоятельно. Но он также знал, что весь этот диалог в сущности ничего не значит, собеседник не обидится на его ворчание всерьёз и по-прежнему будет приходить со своим неизменным “Мин-сюн”. – Разве может быть по-другому? – В подтверждение его мыслей отозвался раненый юноша, уже словно позабыв, что только что изображал обиду, – Ты ведь мой лучший друг, к кому мне ещё идти? Он не обиделся бы даже на ставшее давно привычным “мы не друзья”, всякий раз прощая своему извечному спутнику его довольно специфическую манеру общения и, чего уж там, не самый лёгкий характер. В этот раз, правда, всё произошло не так, как ожидалось. Закончив перевязывать не слишком глубокую царапину на предплечье небожителя, Повелитель Земли спокойно бросил в ответ: – Твоя правда. Ши Цинсюань в первую секунду просто растерянно моргнул, не совсем поняв, что тот хочет сказать ему этой репликой. Заметив его удивление, Мин И повторил тем же тоном: – Ты прав. Я твой друг. Так что постарайся поменьше влипать во всякие неприятности, чтобы мне не приходилось тебя лечить каждые пару месяцев. – Мин-сюн… – растерянность на лице Повелителя Ветра очень быстро сменилась растроганным выражением, он дёрнулся вперёд и уткнулся в своего лекаря, что-то неясно пробормотавшего в духе “повязки собьёшь”. Хэ Сюань понятия не имел, когда это взбалмошный приятель завёл себе привычку обнимать его в порыве чувств, но случалось такое всё чаще, по-прежнему ставя в тупик крайне сдержанного в проявлениях симпатии демона. Цинсюаню же, казалось, было достаточно и того, что спутник не отталкивал его в такие моменты, – Милый Мин-сюн, ты даже не представляешь, как я рад, что ты у меня есть. – Я тоже… рад, – это было странно признавать вслух, при том, что ещё несколько лет назад в нём только-только затухал пожар ненависти, направленный на этого бога. Затухал с тех самых пор, как Черновод назвал младшего Ши невиновным в своём горе и больше не судил за преступление, совершённое его братом. В Повелителе Ветра всё же нельзя было увидеть ни капли того зла, что ядом пропитывало Водного Тирана, а судить его за беспечную жизнь и легкомыслие? Без прожигающей внутри дыру жажды мести это даже перестало раздражать. Прежние чувства, впрочем, никуда не исчезли, только направлены теперь были не на двоих, а лишь на одного из братьев, и уж тому не светило прощение, пройди ещё хоть тысяча лет. Пока Мин И размышлял об этом, раненый юноша всё же отлип от него и выпрямился с сияющей на лице счастливой улыбкой. Что-то негромко звякнуло об пол. Наклонившись, Повелитель Земли поднял золотой замок долголетия, который его спутник обычно всегда носил на себе, а сейчас, очевидно, переложил в карман, чтобы тот не подал сигнал старшему брату о его ранах. Так он делал достаточно регулярно, иначе Ши Уду уже не раз вломился бы сюда, выясняя, что случилось с его непутёвым родственничком. Уже собираясь протянуть вещицу обратно, демон под личиной небожителя зацепился взглядом за глубокую царапину на его поверхности и задержался рассмотреть её внимательнее. – Сегодня случилось? Цинсюань слегка поник, очевидно, за всем разговором только сейчас вспомнив о повреждённом амулете, и кивнул. Непонятно, чего в нём было сейчас больше – сожаления, что сломал такую важную вещь, или волнения насчёт предстоящих объяснений по этому поводу с Повелителем Вод. – Его зацепило одним из ударов. Ума не приложу, что делать, как теперь будет работать, не испорчен ли? Гэ поймёт, что я опять попал в передрягу и при этом обманул его. Рано или поздно заметит поломку, тут и думать нечего. Не хочу, чтобы он вновь брался совсем опекать меня. – Нашёл насчёт чего переживать, – хмыкнул Повелитель Земли, и имел в виду он, похоже, не гиперопеку старшего Ши, а как раз-таки трещину, которую всё это время разглядывал, – Я заберу его пока. Как закончу ремонтировать, верну. А ты уж пока просто постарайся сделать его отсутствие незаметным для своего “гэ”. Бог, чьё беспокойство выдавала привычка что-то теребить в руках – на сей раз это был не веер, а его метёлка из конского волоса – прекратил это занятие в одно мгновение и перевёл взгляд с замка долголетия на лицо друга, всплеснув руками. – Что бы я без тебя делал, Мин-сюн? * * * * * Золотой замок долголетия оказался одной из немногих вещей, оставшихся ему от его прошлого. В ту же тёмную ночь бывший небожитель проснулся с ощущением, будто амулет подаёт сигнал и тянет его куда-то, но когда трясущимися руками вытащил его из-за пазухи, кусок металла был абсолютно неподвижен, как и следовало бы ожидать. Ему больше нет нужды снимать его, ведь брат никогда не почувствует, если ему навредят, не придёт с этим разбираться. И Мин-сюн тоже… больше не придёт. Обоих самых дорогих ему людей он потерял в один и тот же день. Утром продолжать только лишь предаваться своему горю Цинсюань больше не мог – урчащий от голода живот напомнил о том, что если он сам хочет по-прежнему оставаться в живых, для этого нужно не лежать на песке, а что-то делать. Первым делом он, задержавшись взглядом на оставшихся следах печати перемещения, вошёл в незнакомый дом, встретивший его пылью, не выветрившимся даже за долгое отсутствие хозяев запахом рыбы и довольно добротной мебелью. Была и посуда, и какие-то вещи, а затем, на удачу юноши, нашёлся мешок риса и несколько вяленых рыбин, невесть сколько пролежавших в погребе. Рыба оказалась жёсткой и солёной, рис безвкусным, но выбирать не приходилось. Повелитель Ветра вообще не был уверен, что смог бы вспомнить вкус того, что ел и пил в тот день, будь это хоть самое изысканное вино из его коллекции. Утолив голод, он отправился в деревню по соседству, о которой упоминал Хэ Сюань. Там расспросил о доме, узнав, что живший в нём, в отдалении от остального села, одинокий рыбак вот уже почти год как сгинул в море, а его жильё не только опустело, но и не было интересно местным – большинство предпочитало жить кучно, не уходя в отшельники. Словом, выгонять новоявленного обитателя никто не собирался, хоть вопросов навалился ворох: кто такой, откуда, зачем пожаловал. Наверное, если бы прошло хоть немного больше времени, и Цинсюань успел слегка прийти в себя, то шутки ради даже рассказал бы им, что ещё совсем недавно был небожителем. Ему бы, конечно, не поверили, но смысл-то и не в этом. Возможно, позже он так и сделает. Ну а пока отвечал лишь, что попал сюда издалека, дома больше нет, семьи тоже. Ищет, куда бы податься да чем честно заработать себе на еду. – Ну, коли честной работы ищешь, а не попрошайничать иль воровать взялся, это дело доброе, – ответивший ему рыбак был высоким, на голову выше самого Ши Цинсюаня, с густой ровной бородой, которую поглаживал в раздумьях. Из всех собравшихся любопытных заговорил после короткого объяснения чужака именно он, и юноше показалось, что мужчина пользуется достаточным уважением в деревне. По крайней мере, остальные слушали, что он скажет, – Моё имя Гао Хай. Мы с ребятами сейчас собираемся в море, ежели хочешь учиться рыбачить, возьмём тебя с собой. Не будешь отлынивать – быстро освоишься. – Благодарю, господин Гао, – отозвался Цинсюань и поклонился, – Я отправлюсь с вами. Когда несколько лодок отошли от берега, на море было немного пасмурно, дул несильный ветер, и такая погода вполне устраивала деревенских. Гао Хай взял юношу к себе и для начала, пока они отплывали с мелководья, рассказывал ему про рыбалку, про снасти и повадки рыб, которых они собирались ловить. Очевидно, ему не в тягость было внезапно обрести ученика, который, к тому же, удерживался от того, чтобы впадать в задумчивость и меланхолию, и внимательно слушал всё, что ему объясняли. Лишь изредка взгляд его устремлялся куда-то вдаль, туда, где горизонт сходился с водой, но не было там ни единого отблеска солнца. Только всё больше темнеющее небо. * * * * * Отведя Ши Цинсюаня к рыбацкой деревушке, Хэ Сюань вернулся в свою вновь опустевшую обитель. Слугам было отдано распоряжение унести тело Водного Тирана его другу, и о произошедшей здесь расправе напоминал только изломанный веер бывшего Повелителя Вод, брошенный на алтарь перед урнами с прахом. Такой же, но украшенный иероглифом “ветер” он не стал отбирать у Цинсюаня, оставив ему не столько ради использования – без духовных сил тот был бесполезен – сколько просто как дорогую ему вещь, воспоминание о прошлом, если младший Ши захочет вспоминать. Впрочем, может, когда-нибудь ему достанет упорства вознестись ещё раз, ведь судьба его осталась прежней, и тогда старое оружие обретёт в его руках былую силу. Хотя демон помнил, что сейчас его бывший друг больше не хотел быть небожителем и желал простой смертной жизни после того, как узнал всю правду о проведённой его братом подмене – отчасти потому он и вывел его из Чёрных Вод сам, а не передал тому же Пэй Мину. Кто знает, не решит ли ещё один из опухолей в качестве посмертного исполнения воли Ши Уду насильно вернуть Повелителя Ветра на Небеса. Кроме того, сейчас Черновод отправил нескольких своих слуг к берегу, у которого расположилась деревенька – не шпионить, скорее приглядывать, чтобы не случилось никакой беды, не показываясь притом самому Цинсюаню. Вряд ли тот поймёт сейчас такое проявление заботы. Обитель была пуста и тиха. Такая обстановка неизбежно тянула поспать, вот только сон не шёл, наваливаясь давящей тяжестью на виски, но не проникая в сознание и не давая погрузиться в забытьё. Всё, что ему было даровано – мутная дремота, не приносящая ни капли отдыха, а только, казалось, множившая усталость демона. Не так, совершенно не так он должен был чувствовать себя после долгожданной смерти заклятого врага… По правде сказать, он об этом факте вовсе не думал уже, а вот лицо заплаканного бога не переставало маячить перед глазами, стоило их только прикрыть. “Почему ты всё не убиваешь меня?” “Потому что ты идиот, каких поискать. И я глупец не меньший.” Потому что в его посмертии, где, казалось, всё заняла без остатка нескончаемая жажда мести, отчего-то нашлось место для одного взбалмошного бога. Сам впустил его себе в душу и теперь расхлёбывает последствия. Может, надо было не уходить вот так сразу, а остаться и незаметно проследить какое-то время, чтобы не дёргаться сейчас в тревоге, не решит ли Цинсюань покончить с собой с горя по брату. Хотя не в характере любящего жизнь ветерка было обрывать отмеренные ему судьбой года. И, должно быть, ему спокойнее было увидеть, что его пленитель ушёл, чтобы не ожидать новых бед. “Не хочу я тебе новых бед, и уж не найди их себе, пожалуйста,” – мрачно и устало промелькнуло в голове. Ничего, скоро окажется под присмотром. Жить своей жизнью это младшему Ши не помешает. – Господин, – прошелестел негромкий голос. Все обитатели Чёрных Вод знали, что тревожить непревзойдённого в моменты его отдыха может быть чревато самыми неприятными последствиями, так что подобных смельчаков находилось немного. В основном те, кто уже давно служил князю демонов и бывал ему действительно полезен. Вот и этот гуль, поскрёбшийся в его дверь сейчас – к слову, совсем немного недостающий до ранга свирепого – рисковал получить разве что злой взгляд за своё своеволие. Конечно, если причина беспокойства была достаточно веская. – Ну? Латунные глаза в самом деле коротко вспыхнули искрой раздражения, когда Хэ Сюань поднялся, теперь выжидающе глядя на вошедшего к нему демона. Тот не заставил долго ждать с донесением. – В приграничных водах снова усиливается буря, господин. Похоже, Небесная кара продолжается и, по всей видимости, скоро совсем наберёт мощь. Туда затягивает всё новые лодки. – А что небожители? Это их ответственность, – можно было, конечно, попытаться заглянуть в сеть духовного общения, вот только едва ли его появление в ней пройдёт незамеченным, как бывало раньше. Наверняка Се Лянь, выведенный с острова своим возлюбленным князем, уже сообщил на Небеса о подмене Повелителя Земли. – Сейчас никого из них поблизости нет. Тот бог войны, что оставался на острове, уже отплыл из ваших вод и исчез до новой волны шторма. Значит, и генерал Пэй не видел, что третья Небесная кара уже мёртвого Повелителя Вод вновь развернулась и утянула в свой центр ещё людей. Буре, должно быть, не было никакой разницы, жив ли тот, кто должен был её усмирять, она просто вспыхнула с новой силой, как костёр, в который подкинули сухих щепок. Наверняка скоро Линвэнь это выяснит и вновь направит богов войны на спасение смертных, только вот сколько времени пройдёт к тому моменту… Черновод отмахнулся от раздражённых мыслей, что это совсем не его дело, уже направляясь быстрым шагом к выходу из своей обители. Пожалуй, за столько лет он слишком привык нести на себе обязанности бога. Да и не любил беспорядок возле своих вод. * * * * * Порывы ветра качали лодку на волнах, едва не выбрасывая людей за борт, что уж говорить о снастях, сохранность которых уже мало кого заботила. Цинсюань чувствовал себя откровенно плохо – в качестве разнообразия не душевно, а абсолютно физически: бывшего Повелителя Ветра мутило и шатало так, что последние полчаса он провёл на четвереньках, судорожно вцепившись в мокрое дерево и свесившись за борт. Гао Хай подбадривающе потрепал его по плечу. – Ничего, и не из такого шторма выплывали! И к качке привыкнешь, уж после такого приключения тебе никакой выход в море будет не страшен. Юноша не был так уверен в словах рыбака. Конечно, буря в море – не такая редкость, а он даже не узнал, у какого моря оставил его Хэ Сюань, но холодные брызги, затянутое тяжёлыми чёрными тучами небо, так внезапно налетевшая непогода, в одночасье унёсшая рыбацкие лодочки далеко от спасительного берега, словно те были легче ореховой скорлупы – всё это слишком напоминало о том, как совсем недавно наполненная магией джонка несла его через так же набирающий силу ураган. Туда, где проходил Небесную кару Ши Уду. “Рано радуешься. Это третья Небесная кара твоего брата, разве она может быть настолько простой? Как минимум потребуется семь дней и семь ночей. То, что происходило только что – лишь начало представления, только и всего.” Слова, сказанные тогда Пэй Мином, не желали выходить из головы, и Ши Цинсюань опасался худшего – что сейчас и его самого, и деревенских жителей несло на верную смерть, спасением от которой мог бы стать разве что кто-нибудь из богов войны, посланный на защиту людей, как до этого сам генерал Пэй. Но был ли кто-то, кроме него и Се Ляня, свободен, чтобы разобраться с этой бедой? Ладонь бывшего небожителя сжалась на веере, но почти сразу же он отпустил своё оружие с горестным вздохом. Без своих сил он совершенно беспомощен и бесполезен. И сам не может спастись, и людей никак не вытащит, даже на помощь не позвать без капли духовной энергии. А желание жить всколыхнулось в душе, развернуло крылья, будто призывая держаться до последнего, а не уйти камнем на дно сразу же, когда опасность подберётся ближе – не этого хотел бы гэ… не этого, судя по его поступкам, хотел бы и Мин И. Хэ Сюань. Да неважно, кто. Тот, кого он называл своим лучшим другом, тоже не желал ему смерти. – Ох… – очередная волна так резко подкинула лодку вверх, что Гао Хай едва не перевалился через её край, чудом удержавшись и сопроводив восклицание парой крепких ругательств. Но смотрелся он, весь с ног до головы вымокший, всё так же бодро и почти грозно, будто обещая самому шторму задать хорошую трёпку, если сейчас же не угомонится. Небо тем временем будто стало ещё темнее, хотя для заката было слишком рано, просто сквозь заслон облаков не продирался никакой свет. И вдруг пространство осветила резкая, ослепляющая вспышка молнии. Над поверхностью моря поднимался десяток водяных драконов. Сомнений не осталось, это было то самое место, где Ши Уду бился со стихией. Новая вспышка уже не так била по глазам, позволяя осмотреться получше, и Цинсюань, оторвав испуганный взгляд от драконьего танца, тут же воскликнул, силясь перекричать вой урагана: – Корабль! Господин Гао, там корабль! Разглядеть, были на нём люди или боги, отсюда не представлялось возможным, но судно, пусть и моталось по волнам, всё же держалось заметно крепче, чем мелкие лодочки, и укрыться на нём было бы куда безопаснее. Это понял и рыбак, отчаянно схватившись за весло и пытаясь хоть сколько-нибудь повлиять на направление движения. Его спутник бросился к нему на подмогу, не тратя больше сил на крики и выкладываясь настолько, насколько был способен в смертном теле. По лицу стекала вода, застилая глаза, он не успевал вытирать её, как солёные брызги окатывали его вновь и вновь, тяжёлые пряди волос липли к вискам и шее. Запыхавшийся, промокший до нитки и озябший, в потрёпанной и грязной одежде, младший Ши как никогда раньше напоминал бога. Не способностями – ярким блеском, вновь озарившим прежде потускневшие глаза. Решимостью, отразившейся во взгляде. Взгляд этот встретился с пустыми глазницами вынырнувшего перед лодкой костяного дракона. Цинсюань так и замер с веслом, мужчина сбоку от него и вовсе отпрянул, не устояв на ногах и свалившись – к счастью, внутрь лодки. Сегодняшнее плаванье и так подкинуло ему многовато потрясений, появление же явно демонического создания на расстоянии вытянутой руки стало последней каплей, и ужас всё-таки проявился на его лице. Дракон же, не обращая внимания на человека, обернулся и рыкнул куда-то в сторону. Тотчас на его спине мелькнула чёрная тень, взбегая по хребту на шею, мёртвый зверь изогнулся, спускаясь ниже, и тёмная фигура оказалась напротив юноши. – Руку, быстро. Чуть склоняясь с драконьего скелета, ему протягивал ладонь Черновод. Один удар сердца на размышления. А потом рука самого Цинсюаня оказалась вложена в протянутую, мокрая кожа чуть было не выскользнула из сомкнувшейся хватки, но демон перехватил его чуть выше кисти и дёрнул на себя, вытаскивая из шаткой лодки за пару мгновений до того, как новая волна перевернула её и разбила в щепки о драконьи рёбра. Бывший небожитель обернулся, дёрнувшись было туда, где скрылся из виду Гао Хай, но Хэ Сюань не разжимал мертвенно-бледных пальцев, не давая юноше рвануться в воду, а в следующее мгновение человек вновь показался из поглотившей его пучины – уцепившийся за вырост на ожившем скелете и невредимый, он только трясся всем телом, но держался крепко. Дракон, дождавшись кивка хозяина, вновь извернулся, и сделал это так стремительно, что младший Ши, потеряв равновесие, ухватился свободной рукой за ткань одежды непревзойдённого. Тот, впрочем, молчал, не выражая недовольства от этого жеста. А через несколько мгновений спрыгнул вместе со спасённым на палубу корабля, туда же был высажен и рыбак. – Цел? – Жёлтые глаза смотрели привычно цепко, выискивая любые следы того, что его бог повредился, а тот только хлопал глазами, так сильно напоминая себя прежнего, что Черноводу нестерпимо захотелось отвернуться. Только бы не видеть, как осознание, кто его вытащил и к кому он до сих пор прижимался, проступит на растерянном лице, сменится страхом или злостью, исказив прекрасное лицо. Сам же бывший Повелитель Ветра действительно не мог вот так сразу справиться со своей растерянностью, потому что… да потому что и предположить не смел, что судьба ещё столкнёт его с князем демонов, к тому же в таких обстоятельствах. Одно дело помиловать, отказаться от мести, и совсем другое – собственноручно спасать. Будь это Мин И, Цинсюань бы ни секунды не удивлялся помощи. Но это ведь не он – и он в то же время. Сложно было смотреть на другое, пусть не лишённое схожести лицо, вспоминать другое имя, но при всём при этом видеть такое знакомое выражение и словно всё то же беспокойство, замаскированное под сдержанным недовольством и равнодушием. Ему не стоило бы сейчас ни верить этой заботе, ни радоваться встречи с… врагом, но он верил и радовался, несмотря на причинённую боль. Наверное, ему просто не дано было ненавидеть. – Ну? – Это тоже звучало так привычно, что Ши Цинсюань едва не рассмеялся, хоть не ощущал веселья. Демон же слегка встряхнул его за плечо, – Не ранен? Ты слышишь меня вообще? Так и не найдя в себе силы ответить вслух, юноша отрицательно замотал головой, и Хэ Сюань, сочтя его жест ответом на вопрос о повреждениях, отступил, успокоенный хотя бы насчёт этого. Державшаяся за ткань на его груди рука разжалась. – Останься на корабле, тут надёжнее. Вот не сиделось же тебе на берегу пару дней… – как бы это ни было банально, злился Черновод на самого себя, а не на неосторожность бывшего Повелителя Ветра. Поздно отправил слуг присматривать за Цинсюанем, отчего сейчас до последнего момента не знал, что его тоже утянуло в шторм, пока один из драконов не наткнулся на него. Да и не проверил, что море успокоилось, прежде чем переправлять его из безопасной обители. Ну хоть обошлось всё в итоге, уж сейчас утонуть ему не даст. Однако вокруг ещё метались маленькие лодочки, не все люди с них были переправлены на корабль – тоже простое человеческое судно, затянутое в бурю и теперь служившее спасительным островком. Нужно было продолжать работу. Чужую работу? Неважно, счёт Небесам позже предъявит, и пусть только откажутся платить. Вспышки молний теперь били так часто, что рассмотреть обстановку вокруг Ши Цинсюаню было нетрудно. Вступили в схватку с водяными драконами трое костяных, отвлекая их от торгового корабля, по палубе то и дело метались люди, провожая выловленных рыбаков в трюм, где сейчас было поспокойнее. Отводил в сторону молнии и самые высокие волны молодой заклинатель, он же, кажется, и руководил помощью пострадавшим, организовывая тех, кто уверенно держался на ногах. Взглянув на удаляющуюся фигуру непревзойдённого – тот, оставив его, направлялся к другому борту, за которым уже вновь маячила белая тень четвёртого дракона – младший Ши собирался было тоже пойти предложить свою помощь людям, как вдруг вздрогнул, ощутив расходящуюся по груди лёгкую дрожь. Немеющими, белыми от холода пальцами он потянул за цепочку, вытаскивая висящий на шее замок долголетия. И почувствовал, как ноги слабеют от вида дёргающегося в руках амулета, а в голове всё вновь заволакивает туманная пелена из горя и безнадёжности. – Почему? – Ему и самому с трудом удавалось узнать собственный голос в этом жалком выдохе. Только вот тот, кому невольно был адресован вопрос, всё равно услышал и остановился, оборачиваясь к осевшему на колени юноше, – Это ведь невозможно, невозможно, невозможно, он не должен больше работать… Бирюзовые глаза, заблестевшие от вновь наполнивших их слёз, встретились с жёлтыми, но Цинсюань не понимал, что выражал ответный взгляд. Он только вспоминал, как отдавал когда-то, ещё совсем недавно свой замок долголетия на починку, как абсолютно верил, что Мин И всё исправит и никогда не сделает ничего дурного. А теперь амулет, хранивший память о дорогом человеке, превращался в пытку, сводил с ума кратким чувством надежды и сменившей его безысходностью. Гэ мёртв, и ничем этого не исправить. – Прошу тебя, Мин-сюн, не доламывай моё сердце, дай мне спокойно сохранить последнюю вещь, доставшуюся от брата. Он совсем разнервничался, раз вновь назвал его старым именем. Но Черноводу было уже так привычно слышать его, а лицо Цинсюаня столь побледнело, что поправить он так и не решился. Лишь пересёк палубу, сокращая между ними расстояние и с каждым шагом впечатывая в доски по словам свою новую ложь: – Я. Ничего. С ним. Не сделал, – демон опустился рядом, приподняв лицо собеседника за подбородок и заставляя отвести взгляд от золотой подвески, – Починил трещину, на этом всё. И издеваться над тобой таким образом я бы не стал, здесь дело в чём-то другом. Всё ещё мелко дрожа, опустились плечи младшего Ши, пальцы выпустили цепочку. Он поверил, снова безоговорочно поверил и уткнулся в плечо мертвеца, чувствуя, что от него совсем не исходит тепла – впрочем, едва ли он сам был хоть немного теплее сейчас. Хэ Сюань, помедлив, накрыл одной рукой его плечи, давая минутку, чтобы успокоиться. На большее, увы, не было времени, если они хотят, чтобы хоть кто-то ещё спасся из тех людей, что оставались за бортом корабля. И если сам демон не хочет, чтобы его спутник совсем окоченел на ветру. Солгать ему на этот раз было куда проще, без привкуса горечи на губах. И соврал он, конечно, не в том, что не хотел бы мучить Цинсюаня. А что ничего не сделал с амулетом, кроме починки… тут бывшему небожителю и ни к чему было знать правду, не сейчас уж точно. * * * * * Никогда не думал он, что отдать свою жизнь в чьи-то руки может быть просто. Вложить кусочек золота в чужие ладони, не испытывая при том ни сомнения, ни опаску, просто передать как ни в чём не бывало и даже не подать виду, что в этом действии сокрыто нечто большее, нежели обыкновенная помощь. Демоны отдают свой прах, не спрашивая о взаимности. Это не признание в любви другому, это признание своих чувств перед самим собой. Когда либо тот, кого любишь, либо никто, иначе никак. И ты согласен на такие условия, даже если на кон встаёт то, от чего зависит всё твоё существование. – Спасибо, Мин-сюн, я правда не знаю, как тебя благодарить, – подушечкой пальца Повелитель Ветра мягко поглаживал поверхность амулета, на которой не осталось ни следа от прежней царапины, а на губах его светилась улыбка, – Я буду с ним очень осторожен теперь. – Надеюсь, – проще было привычно буркнуть, чем признать, что на мёртвом сердце болезненно тепло от одного сияющего взгляда напротив, и всё же редкая усмешка заставляет подняться и уголки губ Мин И, – Только прежде побереги себя.