Две лжи, одна правда

Ожидание тягостно. Будь ты человек, небожитель, демон, будь у тебя в запасе хоть сотни лет, хоть считанные дни или вовсе вечность, необходимость ждать, не зная, сколько времени это продлится, изматывает душу и поселяет в ней тревогу. Ждать в трясущейся, чудом не разваливающейся лодке, не представляя, дотянет ли она до спасительного берега, было страшно и мучительно. В пустоте – не так, там не было никаких ощущений, кроме мутного воспоминания о том, что нужно вернуться – но куда, к кому? Оттого ожидание здесь становилось не легче, сопровождаемое попытками собрать себя по кусочкам и не поддаться соблазнительному покою. Непривычно было вновь чувствовать себя… умершим. Очнулся Хэ Сюань на песчаном берегу, слушая мерный плеск рыжеватых волн под закатными лучами. Выходит, он всё же не обманул Цинсюаня. Вернулся. С одной стороны от демона виднелось только море, умиротворяющее своим шелестом, но не дающее никакой конкретики по поводу его местонахождения, вдобавок к этому факту Черновод ещё и начал ощущать, что от неподвижного положения у него быстро затекла шея, так что спустя минуту молчаливого созерцания, отложив мысли о смерти и посмертии до более подходящего момента, он повернул голову в другом направлении. И тут же попытался сесть, узнав рыбацкий домик, всё такой же потрёпанный и обветшалый, как и прежде. Только теперь в нём больше не чувствовалось запустение: на окне трепетали чистые занавески, с крыльца был тщательно сметён песок – в прошлый раз непревзойдённому пришлось стряхивать его, чтобы начертить печать перемещения – на нитке над входом оказалась подвешена за хвосты вяленая рыба, а возле стены даже были бережно высажены нежные голубые цветы. А главное, на пороге в какой-то момент, показался его возлюбленный, мурлыкающий себе под нос какую-то песенку и вытряхивающий пыль из старой циновки. Он так и занимался своим делом, не поднимая взгляда, пока демон поднимался на ноги и неспешно подходил ближе, осматривая его. Выглядел юноша совершенно здоровым, на щеках играл румянец, а от ожогов не осталось и следа. Интересно, сколько времени прошло со шторма? – С гор снега смывает ледяной ручей. Зеленеют ленты рисовых полей… Солнце наполовину скатилось за горизонт, потому длинная тень, отбрасываемая Хэ Сюанем, достигла крыльца куда раньше, чем он сам, упала на бывшего Повелителя Ветра, уже скатывающего циновку. Тот наконец поднял голову, переставая петь, и в первую секунду замер, заморгав чаще от попавших прямо в глаза золотых лучей. Но даже так он не мог не узнать своего гостя и уже в следующую секунду, невольно разжав руки, побежал прямиком к нему, спотыкаясь на песке. – Хэ-сюн! Это ты? Ты цел? Даже не вздумай как всегда увиливать от моих вопросов! – Тонкий пальчик юноши упёрся в грудь демона, а затем Цинсюань, не удержавшись, просто заключил того в объятия и уткнулся куда-то в своего собеседника, практически повисая на нём. – Я, цел, – как и было затребовано, ответил Черновод на оба вопроса. Помедлил немного, прежде чем опустить ладони на спину младшего Ши, приминая волнистые каштановые прядки. Непривычно, но приятно. – Больше никогда так не делай! Демон с секундным недоумением убрал руки от возлюбленного – возражение было достаточно неожиданным. – Да нет же, – его ладони моментально были уложены самим юношей обратно, – Никогда больше так не исчезай! Ты не представляешь, как я волновался, как ждал тебя тут. Плечи бывшего небожителя мелко подрагивали в смеси волнения и облегчения, он выговорился и притих, Хэ Сюань тоже молчал, просто слушая, как стучит сердечко прижавшегося к нему вплотную Цинсюаня. Не то чтобы демон романтизировал это звучание, такое отношение скорее ожидаемо было от его спутника. Просто сейчас в этом было подтверждение, что его взбалмошный бог всё же жив. – Не нужно тебе было так, из-за меня, – всё же негромко добавил младший Ши после небольшой паузы. Дрожь сошла на нет, но отстраняться он всё ещё не спешил, словно пригревшись на груди у непревзойдённого – что само по себе звучало абсурдно, тело мертвеца оставалось холодным, как и прежде, – Не стоило пытаться меня спасти. – Стоило, – отрезал Черновод, прерывая подобные рассуждения, – Главное, что сработало. Сейчас-то о чём тебе уже беспокоиться? Цинсюань как-то совсем обмяк, словно слова демона выпустили из него все силы, почти неслышно выдохнул. А после стало тихо. Мир не лишился прежних звуков, всё так же перекатывалось море, шуршала песком чайка, вышагивающая по берегу чуть в отдалении, в воздухе перекрикивалась пара её сородичей. Но Хэ Сюань с каким-то тревожным внутренним напряжением уловил произошедшие изменения ещё до того, как осознал, какого звука ему перестало хватать в этот момент. Сердце Ши Цинсюаня больше не билось. * * * * * Мелкий серый дождь моросил последний час, сопровождая бредущие по берегу фигуры. Голову Се Ляня прикрывала доули, но необходимости в ней не было, идущий рядом Хуа Чэн раскрыл над Его Высочеством алый зонт ещё при первых упавших с неба каплях. Оба молчали, меся ногами мокрый песок, и настроение что у принца, что у погоды было сегодня скорбное. Когда с острова Чёрных Вод выбрался Пэй Мин, забрав с собой тело Ши Уду, о судьбе Повелителя Ветра можно было лишь догадываться, хоть надежда на то, что он останется в живых, уже тогда была слаба. Теперь же исчезла полностью, потому как прямо сейчас Се Лянь направлялся на погребение. И если смерть старшего из братьев не оставила отклика в его душе – как ни крути, это стало справедливой расплатой за жестокое преступление – то Цинсюаня было просто по-человечески жаль. Что точно произошло с ним и как бывший небожитель оказался где-то на берегу Восточного моря, принц не знал. – Гэгэ, кажется, мы пришли. Острое зрение непревзойдённого позволяло ему замечать многие вещи раньше других, и, приглядевшись, Се Лянь тоже увидел цель их путешествия. У самой кромки воды примерно в двадцати чжанах впереди стояла лодка, возле неё крутился водный гуль – должно быть, тот самый, что чуть ранее нашёл Хуа Чэна и указал, где искать бывшего Повелителя Ветра. Когда пара подошла ближе, приспешник Черновода посторонился, давая богу приблизиться к телу. Глаза юноши были закрыты, словно он спал или потерял сознание от растянувшихся по телу ожогов, но совершенно выцветшая до оттенка рисовой бумаги кожа выглядела слишком безжизненной, чтобы обманываться. Некоторое время Се Лянь просто стоял рядом, опустив голову, и даже не сразу заметил, что Хуа Чэн осматривается вокруг, пока тот не передал ему в руки зонт, чтобы отойти. – Гэгэ, подойдёшь? Я кое-что нашёл, – послышался его голос через несколько минут, и бог обернулся на слова демона, – Думаю, тебя это утешит. Над ладонью алого бедствия, остановившегося в десятке шагов от берега, завис яркий призрачный огонёк. * * * * * Хэ Сюань отстранил от себя возлюбленного, взяв за плечи и бегло осматривая в попытке понять, что произошло. Кожа Цинсюаня перестала играть румянцем, став пепельно-серой, грудь больше не вздымалась от дыхания, а в глазах отразилась вина и сожаление. – Мне очень жаль, Хэ-сюн, я оказался так слаб в смертном теле, что не смог дотянуть даже до берега. Получается, ты рисковал за меня напрасно. Если бы только знать заранее… – Я бы всё равно попытался, – мрачно уронил Черновод. А потом привлёк юношу обратно, потому что теперь-то что поделаешь? А что он уже не человек, а демон – эка невидаль, – Меня так долго не было, что ты успел обрести человеческую форму? И твою маскировку я не разглядел. – Нет-нет, мне помогли. Когда лодку прибило недалеко отсюда, меня нашёл кто-то из демонов, узнал и позвал Собирателя Цветов под Кровавым дождём. Он передал мне достаточно сил, чтобы я мог спокойно дожидаться тебя и даже не пугать жителей деревни мёртвым видом. Ты представляешь, ха-ха, кто-то из них разглядел в буре, как я управляюсь с веером, и мне так и не удалось никого убедить, что я больше не небожитель. Но скоро ко мне привыкли. Непревзойдённый слушал его, ловя себя на ощущении, будто они, как прежде, стояли на Небесах, Цинсюань привычно делился с ним всем, что происходило в его жизни. И улыбался, не через силу, а в самом деле, будто душа его, даже перенеся боль, всё равно тянулась к свету и счастью. А не зря он всё же отправил гулей присматривать за этим берегом. И Хуа Чэну стоило бы сказать спасибо. Даже если тот добавит это к его долгу. Рассказ бывшего Повелителя Ветра прервал несильный запах гари, донёсшийся из домика. Встрепенувшись, юноша понёсся внутрь устранять последствия своей забывчивости, на ходу подобрав выроненную циновку и утаскивая за собой Хэ Сюаня. Последний этому и не противился – а вот на дегустацию сбежавшей рыбной похлёбки отказался наотрез, даже на все заверения, что та почти не изменилась по вкусу. – Ты что, уроки готовки у Се Ляня попросил? – Хэ-сюн, какой ты грубый! * * * * * Вечерело стремительно. Побережье укуталось в густую синеву, звёзды, словно рассыпанный жемчуг, потихоньку загорались в вышине, тёмные волны были слишком неспокойны в своём непрерывном движении, чтобы отразить их свет. Цинсюань, разувшись и закатав штанины до колена, брёл по кромке воды, пока Черновод ужинал в доме. Спустя почти час убеждений попробовать хоть ложку победу одержало упрямство юноши и голод Хэ Сюаня, и в итоге жевал тот уже третью миску подряд, вызывая довольные смешки у своего спутника. Сам же бывший небожитель после еды вышел немного прогуляться, в новом облике ему не страшна была ночная прохлада, а оставаться в теле человека не было нужды – если кто из деревни и заглянет к нему в столь поздний час, при скудном освещении всё равно не разглядит отличий. Пальцы бывшего Повелителя Ветра перебирали цепочку с качающимся на ней замком долголетия, рука его была опасно расслаблена, будто вот-вот выронит амулет в воду. Об этом он думал почти каждый вечер со своего пробуждения в качестве демона, выходил к морю, но всё не решался избавиться от напоминания о старшем брате. Каким бы характером ни обладал Водный Тиран, Цинсюань был к нему привязан. Привязанность эта была обоюдная. Только брат любил его собственнической, эгоистичной любовью, что не только стало причиной многих бед, но и столько лет сковывало волю младшего, и последняя попытка Ши Уду насильно забрать его на Небеса стала последней каплей. Он хотел следовать своему пути, не оглядываясь назад в сомнении, одобрил бы его решения гэ или нет. В памяти же, как и в сердце, он всё равно сохранит его образ, не держа обид. От окончательного решения по поводу амулета останавливало, пожалуй, ещё и чувство одиночества, от которого, несмотря на устанавливающиеся тёплые отношения с деревенскими жителями, бывший бог никак не мог избавиться до этого дня, вот и держался за всё, что хранило в себе частичку его родных. Теперь же к нему наконец-то вернулся Хэ Сюань, и одно его присутствие где-то поблизости вызывало улыбку на губах. Пройдя ещё несколько шагов с мыслями об этом, юноша остановился, зажимая золотой замок долголетия в ладони, на пару мгновений прижал его к сердцу, а потом размахнулся что есть силы, чтобы отправить подвеску в пучину. И совсем не ожидал, что движение будет прервано прикосновением к запястью, а потом амулет просто выудят у него из пальцев. – Хэ-сюн? – Вопросительно обернулся к возлюбленному Ши Цинсюань, только сейчас замечая, что тот подошёл. Демон цепко держал захваченную добычу, изучая взглядом чуть поблёскивающую металлическую поверхность. – Не думал, что ты решишь когда-нибудь его выкинуть. – Ты против? – Сперва немного удивился бывший Повелитель Ветра, а потом залепетал, вспоминая, – Конечно, ты же старался, чинил его мне, а я не подумал и чуть не выбросил твои труды. Прости, прости, я могу его оставить, просто уберу куда-нибудь. Черновод слегка дёрнул плечом в ответ на волнение юноши. – Да поступай, как решил, – он задержал вторую ладонь над амулетом, и из него словно потекла вверх серебристая пыль, собираясь в пальцах демона. Несколько секунд Цинсюань просто завороженно наблюдал, как из неё формируется небольшой шарик хризопраза, а потом и серебряная цепочка к нему. Закончив и вручив замок долголетия обратно владельцу, Хэ Сюань аккуратно застегнул новое украшение на шее возлюбленного. – Это… – Мой прах. Бывший небожитель растерянно моргнул, осознавая, что чуть не бросил столь важную вещь в морские волны. Но лёгкое прикосновение холодных пальцев к шее не дало сосредоточиться на мысли о собственном опрометчивом поступке. Юноша машинально накрыл ладонью изящную подвеску, а потом, пока Черновод не успел отступить, мягко приник к его губам своими, без слов выражая свои чувства к такому доверию и к самому Хэ Сюаню. Руки последнего так и легли ему на плечи, сохраняя ощущение близости. И непревзойдённый, прикрывший глаза, вновь выглядел совершенно умиротворённым в таком положении. Когда поцелуй плавно завершился, Цинсюань всё же повернулся вполоборота и проворно закинул замок долголетия на несколько чжанов от берега. С тихим плеском коснувшись воды, тяжёлая подвеска исчезла из виду среди продолжающих качаться волн. И почти сразу затерялась где-то под водорослями и песком на морском дне.