And they were roommates

— Кто бы мог подумать, что ты умеешь болеть… — с искренним удивлением Кавех приземлил на горячий лоб мужчины влажную ткань, не мокрую. — Тут даже я не ожидал. — Ого, действительно, я же человек. Кто бы мог подумать? — хрипло отзывался виновник торжества, едва сдерживаясь от очередного приступа звонкого, лающего кашля. Кавех успел остановить его от попытки ответить что-нибудь колкое, строго производя знак пальцем у рта товарища. Сначала всё было не так плохо. Казалось, во влажном и тёплом климате Сумеру подхватить простуду — чудо, ничто иное. Кавех и сам редко чувствовал себя плохо: погода была на его стороне. Оттого было непривычно видеть сейчас аль-Хайтама столь слабым, неспособным держать даже ложку, а всё из-за какого-то ливня. Учёный выдвигался на экспедицию пару дней назад под контролем Кавеха. Последний проконтролировал, как обычно, чтобы помимо кучи «бесполезных записок и нудных учебников» аль-Хайтам вспомнил про необходимые средства для выживания сразу в двух совершенно разных местностях, джунгли и пустыне, лишь после тщательной проверки со спокойной душой отпуская это недоразумение в путешествие. Ничего не предвещало беды. Но кто бы мог подумать, что именно тогда начнётся сезон дождей? Кавех не планировал учиться и на синоптика. — Это же просто дождь. Что произошло? — Я что, врач тебе? Кха! — Говори тише, я и так тебя слышу, — не обращая внимания на ворчание, Кавех наклонился чуть ближе, никак не стесняясь разделяющего их лица расстояния. — Ну? — Пустыня произошла, — понурился аль-Хайтам, с всё тем же недовольным выражением лица отводя взгляд в никуда. Совсем лёгкий румянец смущения пронёсся на щеках, и заметить было трудно: болезненный отёк скрывал, точно специально. И из двух слов Кавех понял многое. И этим новостям он был рад не больше, чем новости о самом известии о простуде. Как можно быть учёным и не знать, что после дождя нужно отогреваться и сушиться, а не идти в, чёрт его дери, ночную пустыню с нулевым градусом?! Возмущению Кавеха не было предела несколько мгновений, как он понял, что произошло на самом деле. Рука так и тянулась треснуть этой башке, позже разыгрывая всё в очередной спор о том, кто прав, кто виноват, однако тяжёлые вздохи и пугающие звуки, исходящие от мужчины, вдруг переубедили настроенного соседа. Кавех не удержался от испепеляющего взгляда и строго, низким тоном произнёс: — Проверю температуру, — резко стянул тряпку и прижался губами к взмокревшему лбу аль-Хайтама. — Хм. Глаза его прикрыты, чтобы лучше понять. И именно поэтому, к сожалению, он упустил мимо себя то, как учёный напряжённо сглотнул, зажмурившись на секунду, с большим трудом удерживая спокойный ход дыхания. Щёки покраснели ещё больше. Это же от болезни, да? Аль-Хайтам словно потерял дар речи, хотя почти сразу отвесил шёпотом пару ласковых, как только Кавех отстранился и с задумчивым видом направлялся к выходу. — До больного уже домогаешься. — Сейчас ещё и раздевать тебя буду, не волнуйся. Будешь сопротивляться — буду делать проект с тобой под боком. Хотя… Я же и так буду здесь всю ночь. Поэтому готовься не только пить горький экстракт от Тигнари. Он, как ни странно, пригодился. — … Закрывая за собой дверь, Кавех чуть улыбнулся.