Громче слов

Причудливо изогнутое белое дерево с редкими красными листьями, наполненное теневым проклятием до корней — плохая опора для отдыха. Но сейчас это не важно. Голод сжимает горло когтистой холодной лапой, и Астарион зажмуривается, чтобы не закричать. Слишком мирно прошёл последний день. Слишком мало смертей, слишком мало страданий… Слишком мало крови. Голод поглощает разум. Слишком быстро. Слишком… Он чует её раньше, чем видит. Перец, шафран и вино. Этот запах невозможно забыть. Особенно в таком состоянии, как сейчас. Она подходит справа, касаясь его запястья мягкими тёплыми пальцами, и, скосив глаза, он видит белых птиц на её щеке. И пронзительно небесную синеву над ними. — Как твоя охота? — в любом другом случае он подумал бы, что это издёвка, но в голосе Ави не было ни намёка на иронию. — А ты как думаешь? — Астарион кивает на тени, что растут из трещин на земле, подобно водорослям на морском дне. Она молчит. Громче всяких слов. Конечно, он знал, что ничего не найдёт в этом проклятом лесу. Но всё равно ушёл. Чтобы ни на кого не наброситься. Особенно на неё. — Ты ведь знаешь, что можешь укусить меня в любой момент? — Ави слегка поворачивает голову, и он видит второй глаз, кроваво-красный, как у него самого. Тёплые пальцы оплетают его запястье, как проклятые щупальца. Словно он может сбежать от неё. Глупость… Как будто от неё можно сбежать! — Знаю, — Астарион вздыхает, поворачиваясь к ней лицом. — Просто… — Мм? — белые брови слегка приподнимаются. — Я не хочу навредить тебе, — он сглатывает, всей кожей чувствуя, как быстро бьётся её сердце, и тихо добавляет: — Слишком сильно. Ави касается пальцами его лица, и Астарион тяжело вздыхает. Хочется зажать уши, чтобы не слышать её пульс, быстрый, ритмичный… Вкусный. Но вместо этого он прижимается щекой к её ладони. Проклятие… Как она может быть такой… Такой… — Я доверяю тебе, — мягкая улыбка проникает прямо в мёртвое сердце. — Давай. Он опускает голову, медленно вдыхая и выдыхая. Её глаза, светящиеся бескорысным теплом, её пульс, что громом отдаётся в голове, её запах… Сводящий с ума. Астарион кладёт руку на её шею, сжимая, чтобы случайно не отстранилась. Ави запускает пальцы в его кудри, нежно, ласково, успокаивающе. Прекрасное создание… Чем он заслужил такой подарок? Он облизывает губы и, медленно наклонившись, впивается зубами в её нежную шею. Она инстинктивно сжимает его волосы, но Астарион не чувствует боли… Только её вкус. Островато-сладкий, терпкий, как тёплое вино со перцем и шафраном. Божественное зелье, дарующее жизнь. Она вздрагивает всем телом, и он разжимает зубы. — Ави, — он прижимает её к себе, зарываясь носом в её волосы. — Прости… — Всё в порядке, дорогой… Её слова пытаются успокоить, но ноги почти не держат. Она знает, что обмануть его не удасться. Но всё равно врёт. Чтобы он чувствовал себя лучше. Глупая. Милая. Дорогая. Астарион обнимает её, чувствуя, как трясутся руки. Ещё немного, и она потеряла бы сознание… Как тогда, в первый раз. Когда он так же увлёкся. — Как думаешь, если пара культистов пропадёт, они заметят? Ави тихо посмеивается и прижимается к нему. Знает, что он имеет ввиду на самом деле. Не может не знать. Её руки, всё такие же тёплые, как полчаса назад, обнимают его за шею. Словно это не он только что чуть ни убил её. Он зарывается носом в её волосы, вдыхая её запах. Перец, шафран и вино. Его любимый. — Разрешаю, — Ави тихо посмеивается. — Если что, всегда можно сказать, что они предатели… — Ты всегда готова отмазать меня от любой ерунды? — он слегка отстраняется. Её глаза, один кроваво-красный, другой небесно-голубой, будто бы смеются, но губы плотно сжаты. Она совершенно серьёзна. — Сокровище моё, — Астарион касается её губ своими. — Ты ведь знаешь, что я могу постоять за себя сам? — Знаю, — Ави мягко улыбается, и он понимает — она сейчас соглашается, но сделает всё равно по-своему. — Но мне приятно защищать тебя. — Почему же? — он слегка улыбается, и она касается его губ пальцами. — Что в этом такого? — Ты улыбаешься, — она смотрит ему в глаза, а кажется, будто в душу. — Мило, смущённо… Вот как сейчас. Губы сами растягиваются шире. Ей нравится его улыбка. Отчего-то это греет мёртвое сердце. — Вернёмся в лагерь? — спрашивает он, чувствуя до странности болезненное смущение. — Здесь не безопасно… Ави делает шаг в сторону, но тут же почти падает без сил. Астарион едва успевает поймать её. Что-то колет внутри. Чувство вины. Несомненно, это оно. — Ничего не говори, моя прелесть, — он поднимает её на руки. Она улыбается, нежно и даже трогательно. И эта улыбка говорит громче слов.