КОРОЛЕВСТВО ЦВЕТУЩЕЙ ВЕСНЫ

      Храм Богини рисовых полей находился на небольшом холме, внизу которого простирались десятки рисовых полей. Храм представлял собой маленькую аккуратную постройку, выкрашенную в светло-зелёный цвет, с такого же цвета крышей. Сей храм был воздвигнут относительно недавно, потому монахов, что там прислуживали было всего трое. Когда в ворота храма постучали, все они вышли навстречу путникам.               — Мы рады приветствовать вас в нашем храме, — сказал довольно молодой мужчина, который чуть ранее представился старцем храма. — Вы, верно, хотите спрятаться у нас от войны, не так ли? — мягко улыбаясь, спросил он.               — Мы не страшимся войны, уважаемый. Мы пришли издалека, потому что нам стало известно, что монахи из разрушенного храма Сиреневой Печали направились именно сюда, — сказал Ли Ян, а рядом стоящий с ним Дин Сян добавил:               — Я некогда обучался в стенах того храма, и недавно решил его посетить, но когда прибыл, обнаружил, что он разрушен. После долгих поисков мы нашли человека, который подсказал нам, что все монахи оттуда направились именно в ваш храм.              Услышав его слова, старец замер, а потом опустив взгляд, коротко кивнул.               — Всё верно. Все монахи из храма Сиреневой Печали нашли своё пристанище здесь.               — Прошу вас, отведите же нас к ним, — воодушевился Дин Сян, на что старец, коротко поклонившись ответил:               — Следуйте за мной.              Монах тяжело вздохнул, после чего развернулся и медленным шагом обошёл храм, проводив гостей к небольшому саду, что находился на заднем дворе. Между несколькими яблонями, которые под тяжестью спелых плодов согнули свои ветки вниз, обнаружились свежие могилы, указав на которые, монах низко поклонился Дин Сяну, и так и не выпрямившись из своего поклона, сказал:               — Сожалею, что преподношу вам эту скорбную новость… Все жители храма Сиреневой Печали, что прибыли в наш храм, были похоронены здесь.              Стоило ему произнести эти слова, как Дин Сян пошатнулся и, казалось, что ещё чуть-чуть и он упадёт. Ли Ян дёрнулся, чтобы его поймать, но его опередил Юй Цзиньсянь, в чьи объятия и упал Дин Сян. Ли Ян же остался неловко стоять в шаге от них, вытянув руки.               — Разрешите, — сказал появившийся рядом мастер Чжань Цао, и Ли Ян, неловко опустив руки, позволил тому подойти к Дин Сяну.              Мастер быстро развернул свой футляр и достал серебряную иглу для иглоукалывания, но Дин Сян, почувствовав его приближение, обернулся и тихо сказал:               — Не нужно.               — Очень даже нужно! Ты ведь помнишь, что я говорил тебе про влияние отрицательных чувств на твоё тело и разум.               — Я помню, но моё тело и разум были давно готовы к такому исходу.              Мастер понимающе кивнул, а все остальные, замолчав, поражённо уставились на вздрагивающую спину Дин Сяна. Никто не смел нарушить молчание, пока тот, облокотившись на Юй Цзиньсяня, подходил и прикасался к каждой могиле. Закончив, он обратился к старцу храма:               — А сейчас я бы хотел присесть, если это возможно, и послушать вашу историю.               — Можем пройти внутрь или на крыльцо, куда вам будет угодно.              Дин Сян указал на крыльцо храма и Юй Цзиньсянь, поддерживая его, направился именно туда, а старец и остальные последовали за ним. Рухнув на крыльцо и стараясь изо всех сил сдерживать слёзы, Дин Сян умоляюще посмотрел на старца, а тот, тяжело сглотнув, начал рассказывать:               — Я встретил монахов Храма Сиреневой Печали на полпути к храму Богини Шёлковой Нити, и они рассказали мне о том, что их Храм был разрушен неведомой силой, но по воле богов все они остались живы. Услышав про их несчастье, я услужливо предложил им остаться у нас. Нас всего лишь трое монахов, и место нашлось бы для всех. Они согласились, и мы были так рады, но через неделю все монахи из Храма Сиреневой Печали начали чувствовать себя плохо…Поначалу мы не обратили на это внимание, решив, что это переутомление от долгой дороги, но болезнь была неумолимой и с каждым днём им становилось всё хуже и хуже… Я заплатил лекарю из города, который проводил тут дни и ночи, пытаясь им помочь, но, к сожалению, ему это не удалось… — голос старца дрогнул и он, обняв себя руками, сделал долгую паузу, прежде чем вновь заговорить: — Я сожалею, что не смог их спасти…Быть может, если бы они отправились в храм Богини Шёлковой Нити, ничего бы не произошло…Я продолжаю винить себя за безрассудство и каждый день вымаливаю прощение у богов…               — Как мы можем вам верить? — сердито выдал Ли Ян.               — То есть? — сквозь слёзы спросил монах.               — У вас нет никаких доказательств, что ваши слова правдивы. Вы могли нам наврать о том, что тут произошло! Мы поспрашивали в городе, и никто не видел, как монахи приходили к вашему Храму. Так скажите же мне, как мы можем быть уверены, что ваши слова правдивы?               — Вы что намекаете на то, что я убил всех этих людей?! — возмутился монах.               — Я не намекаю, — осекся Ли Ян. — Но все же ваш рассказ…               — Оставьте его в покое! Он говорит правду! — громко крикнул подбежавший к старцу мальчишка.              На вид ему было лет 15-16, у него была налысо выбрита голова как и у старца, а его простые одежды были сиреневого цвета и свидетельствовали о том, что он являлся монахом Храма Сиреневой Печали.               — Цзы Е, это ты? — не веря своим глазам, обратился к нему Дин Сян.               — Я… — тихо сказал мальчик. — Здравствуйте, господин Дин Сян...               — Невероятно, — вымученно улыбнулся Дин Сян, оглядев мальчишку. — Я помню, как старец Инь Лянь вернулся вместе с тобой из своей медитации с горы Аньцзин. Тебе было около десяти лет, не больше, и ты еле волочил маленькими худыми ножками за ним... А сейчас стал совсем большим.               — Ты его знаешь? — осторожно обратился Ли Ян к Дин Сяну.               — Знаю, — подтвердил Дин Сян. — Помнишь, около пяти лет назад я получил разрешение от учителя навестить Храм Сиреневой Печали? Именно тогда старец Инь Лянь нашёл этого мальчика.               — Ты уверен, что это именно он? — настороженно спросил Ли Ян.               — Конечно. Посмотри у него порвано правое ухо. Старец Инь Лянь говорил, что он вытащил его из пасти разъярённой собаки.              Ли Ян сделал шаг вперёд и посмотрел на правое ухо мальчишки, которое было порвано в нескольких местах, как у бродячих кошек. Почувствовав себя неуютно, когда столько взглядов были обращены в его сторону, мальчишка неуклюже потупил взор, а Ли Ян, нахмурившись, обратился к старцу:               — Вы ведь говорили, что все монахи из храма Сиреневой Печали погибли от болезни, но что насчёт него? Как он выжил?               — Он пришёл позже, когда монахи уже были больны, — с сожалением ответил тот.               — Когда всё произошло меня не было в храме Сиреневой Печали, — начал рассказывать Цзы Е. — Меня отправили с подношениями к храму Богини Уверенности, а когда я вернулся обратно, наш храм уже был разрушен. В соседней деревушке мне подсказали, куда отправились монахи, а дойдя до храма Богини Шёлковой Нити, я выяснил, что они выбрали остановиться в храме Богини Рисовых Полей и догнал их только тут. Если вы не верите словам старца, поверьте мне! Я собственными глазами видел, как один за другим жизнь покидала их. Моих самых близких людей...               — Старец Инь Лянь что-то тебе рассказывал? — печально спросил Дин Сян.               — Да, и отдал вот это, — Цзы Е вытащил из рукава нефритовые чётки, что принадлежали старцу Инь Ляню и передал их Дин Сяну, после чего тихо добавил. — Старец рассказал, что пока я отсутствовал в наш храм наведался странный путник. Он требовал отдать ему вещь, которая уже давно не хранилась у нас, и старец прямо ему об этом и сказал, но тот ему не поверил. Он попытался заплатить, пообещав большие деньги, и сильно вспылил, когда ему отказали.               — Скорее всего, тот человек искал тоже, что и мы, — предположил мастер Чжань Цао.               — А когда не сумел заполучить, захотел погубить всех свидетелей и подстроил разрушение храма, — согласился Ван Инсу. — И когда монахи уцелели, он решил избавиться от них по-другому. По дороге те наверняка останавливались на постоялых дворах, а отравить еду в таких местах дело не хитрое.               — И поскольку все хорошие лекари сейчас отправились во дворец, а по глухим деревням остались одни бездари, их не смогли спасти, — мастер Чжань Цао тяжело вздохнул, и его примеру последовали все остальные. — К сожалению, мы наверняка никогда не узнаем, кто это был…              Услышав это, Дин Сян с силой сжал нефритовые четки в своей ладони, после чего разжал руку и обратился к Цзы Е:               — Цзы Е, эти чётки … Он отдал их тебе, поэтому храни их у себя. Уверен, когда тебе покажется, что ты заблудился, они непременно помогут найти верный путь. Старец Инь Лянь говорил, что они всегда ему помогали найти верную дорогу … — коротко улыбнувшись, он передал Цзы Е чётки, на что мальчишка, неуклюже кивнув, принял их обратно.               — Мы... — хотел было сказать Ли Ян, но Дин Сян его перебил:               — Пожалуйста, не нужно больше никаких вопросов. Я верю, что они говорят правду.               — Я понимаю, что сейчас тебе очень тяжело, но, пожалуйста, дай нам во всём разобраться. Мы не знаем…               — Я им верю, — тихо проговорил Дин Сян.               — Я не понимаю, почему ты продолжаешь говорить это? — отчаянно произнес Ли Ян.              Дин Сян на него затравленно посмотрел, и Ли Ян увидел в его глазах удушающую боль и слёзы, которые тот с трудом сдерживал.               — Ли Ян... с самого начала, как только я увидел разрушенный Храм, я почувствовал, что их уже нет в живых. Я был готов к этому и знал, что что-то произошло. Даже тогда, когда в деревне мне сказали, что с ними всё в порядке и они просто отправились в другой храм, я чувствовал, что их больше нет…Поэтому давайте остановимся…               — Хорошо, как скажешь. Мы сделаем всё, как ты скажешь.              Две слезы, словно блестящие бусинки, скатились по щекам Дин Сяна, и Ли Яну показалось, что собственное сердце разорвалось на тысячу кусочков. Он присел рядом и, крепко обняв Дин Сяна, начал легонько раскачиваться из стороны в сторону, как делал когда-то в детстве, осторожно гладя по голове, пытаясь успокоить.               — Я рядом, — тихо шепнул он и Дин Сян сдавленно всхлипнул.       

      ***

             Полчаса спустя, когда Дин Сян успокоился, и они собирались покинуть храм Богини Рисовых Полей, внезапно послышался цокот копыт. Рядом с воротами храма остановилось несколько солдат. Оставив лошадей у ворот, они торопливым шагом направились к их маленькой группе, и Ли Ян при виде них обрадовался. Он посчитал, что те были стражниками, которых послали из города расследовать внезапную кончину монахов. Шедший впереди мужчина прошёл мимо старца Храма Богини Рисовых Полей и остановился напротив госпожи Хуа, суровым голосом спросив:               — Я офицер Цзюнь Гуань, вы госпожа Хуа Чжушу, дочь господина Хуа Чжу?               — Всё верно, — ответила девушка, сделав шаг назад в попытке спрятаться.               — Вы должны пройти с нами!               — Сомневаюсь, — манерно ответила госпожа и вытащила из складок своих одежд королевский медальон, демонстративно показывая его офицеру.              Офицер Цзюнь Гуань, чье лицо не выражало абсолютно ничего, вытащил из-за пояса свой королевский медальон и протянул его госпоже. На его лицевой стороне был выгравирован дракон, чья чешуя блестела золотом, и увидев его, Хуа Чжушу поражённо ахнула. То, что он держал в руке, имело больше власти, чем медальон, что госпожа получила во дворце от самого короля, и все присутствующие понимали, что девушка не может ослушаться приказа.               — Может быть вы объясните нам, что случилось? Госпожа всё же женщина и, отпускать её с незнакомыми мужчинами нам не позволяет воспитание, — как можно учтивее сказал Ли Ян, но офицер, услышав его слова, лишь нахмурился.               — Нам было велено доставить госпожу Хуа Чжушу в столицу. Вам не стоит волноваться, мы доверенные люди Его Величества и полностью отвечаем за ее здоровье и и сохранность.               — Это связано с войной? — обеспокоенно спросил Дин Сян, встав рядом с госпожой Хуа.               — И не только, — подтвердил офицер. — Отец госпожи Хуа — одна из причин, по которой ей в срочном порядке нужно вернуться в столицу.               — Отец? — удивилась Хуа Чжушу, вернув офицеру медальон.               — Госпожа, не хочу вас пугать, но думаю с вашим отцом что-то случилось, — с сожалением в голосе произнёс Дин Сян. — Думаю вам непременно нужно отправиться в столицу и выяснить в чём дело. Пока не поздно...               — Хорошо, я пойду с вами, — нахмурившись, ответила госпожа. — Но сперва разрешите попрощаться               — Как вам будет угодно, — отчеканил офицер и вместе со своими людьми отошёл на небольшое расстояние, позволив Хуа Чжушу попрощаться с друзьями.               — Зайка, всё у тебя будет хорошо, — сказала она, нежно погладив Дин Сяна по щеке. — Ты только не расстраивайся, а не то у тебя кожа испортится. Я расскажу Его Величеству о том, что произошло и попрошу его отстроить твой храм. Я уверена он согласится.              Дин Сян растерянно кивнул и вымученно улыбнулся, а после короткого прощания госпожа всем улыбнулась и помахала, после чего вместе с офицерами прошла к повозке, откуда забрала свои вещи и, оседлав коня, позади Цзюнь Гуаня поскакала к столице.               — Разве мудро её вот так отпускать? — спросил Ли Ян, на что мастер Чжань Цао, пожав плечами, ответил:               — Если бы мы попытались воспротивиться, то военные имели бы полное право нас казнить за непослушание во время войны. С этим ничего не поделать. Не волнуйтесь за неё, госпожа Хуа себя в обиду не даст. Уверен мы ещё встретимся с ней в столице.               — Надеюсь, — тихо пробубнил Ли Ян.              Тем временем, опечаленный Дин Сян при помощи Юй Цзиньсяня вернулся на крыльцо храма и начал непрерывно шептать:               — Отстроить храм… Отстроить храм… Отстроить храм… Отстроить храм… Отстроить храм…              Услышав это, Юй Цзиньсянь виновато опустил голову вниз, ведь боль его друга как будто передалась и ему. Он чувствовал себя виноватым за то, что не может забрать себе его печали, и не зная, как ещё развеселить Дин Сяна, Юй Цзиньсянь вскочил на ноги и громко воскликнул:               — Я приглашаю тебя в гости! Мой дом недалеко, если поторопимся, к вечеру доберёмся. Помнишь, я рассказывал, как там красиво!               — Не думаю, что это хорошая идея, — тихо ответил Дин Сян. — Не хочу тебя беспокоить.               — Глупости какие! Это будет мне в радость. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе сейчас, когда тебе тяжелее всего. Я знаю, ты бы точно также поступил.              Судя по выражению лица Дин Сяна, он хотел отказаться, потому Юй Цзиньсянь быстро встал перед ним на колени, крепко обняв за ноги, и положил свой подбородок ему на колени, после чего, улыбнувшись, сказал:               — Я буду стоять так, пока ты не согласишься, и до тех пор на нас будут косо смотреть все вокруг. Тебя это будет невероятно смущать, потому что все взгляды будут обращены в нашу сторону, так что пока не поздно, соглашайся.              Дин Сян понимал, что таким глупым способом Юй Цзиньсянь пытался его развеселить, и вымученно улыбнувшись, коротко кивнул. Стоило ему это сделать, как Юй Цзиньсянь вскочил на ноги и радостно вскрикнул:               — Я вас всех приглашаю в своё поместье. Знаю, что у вас у всех были планы, но небольшой отдых и приятное времяпрепровождение нам всем необходимо.               — Это отличная идея, и мы с радостью согласимся, тем более что у нас только одна лошадь, и порознь мы пока что не можем путешествовать, — сказал мастер Чжань Цао, раскрыв карту, а выяснив местонахождение поместья Юй Цзиньсяня добавил: — Ты прав, твой дом совсем близко, и если мы наведаемся к тебе в гости, то несильно отклонимся от нашего маршрута, к тому же это будет в разы лучше, чем переночевать на дешёвом постоялом дворе, полным клопов.               — Мы все согласны, показывай дорогу, — поторопил его Бо Хэ, быстрым шагом направляясь к повозке, в то время как Дин Сян обратился к Цзы Е:               — Не хочешь пойти с нами?               — Нет, я монах и должен служить храму. И кто, если не я, позаботится о могилах, — сказал он, взглядом указав на маленький сад.               — Хорошо, но если тебе нужна будет помощь, напиши письмо в школу Белоснежного Лотоса, и я обязательно помогу тебе, — кивнул Дин Сян, бросив напоследок последний взгляд на могилу старца Инь Ляня, и вместе с остальными направился к повозке.       

      ***

             Огненное солнце заходило за горизонт и в последних лучах долина Красных Тюльпанов издалека выглядела как будто пылала ярким пламенем. Лошадь плавно тянула за собой повозку по пыльной дороге, что разделяла цветочные поля, а Дин Сян, сидя возле маленького открытого окошка, наслаждался тишиной и великолепным видом, что ему открывался. Бескрайнее море алых цветов, которые закрыв свои лепестки, сгорбились под собственной тяжестью и плотно сжались, как будто прячась от холода, напоминали ему самого себя. Дин Сяну казалось, что каждый цветок испытывает ту же боль, что и он, и поэтому опустили голову, дабы лишь на миг позволить себе быть печальными.              Приблизившись к поместью, он не увидел ворот или забора, лишь красные цветы, которые росли вплоть до каменных ступеней одноэтажного дома с такой же алой черепичной крышей, как и все тюльпаны в долине. Близко к крыльцу стояли несколько бурых лошадей, и как только их повозка остановилась неподалеку, массивные красные двери поместья открылись. Из дома вышел высокий, широкоплечий мужчина, чьё суровое лицо излучало надменность. Он был одет в тёмно-зелёного цвета одежды, а в его в ушах болтались серьги с нефритовыми бусами, которые заканчивались длинными чёрными кисточками, что доходили мужчине до самой талии. По этой яркой детали Дин Сян понял, что перед ними отец Юй Цзиньсяня. Завидев собственного сына, вышедшего из повозки, тот слегка смягчил свой взгляд, но стоило появится остальным гостям, как он тут же нахмурился.               — Здравствуй, отец, — поклонился Юй Цзиньсянь, подходя ближе.               — Здравствуй сын, ты привёл к нам гостей?               — Прости, что не известил заранее. Мы были поблизости, и я решил пригласить их к нам, — Юй Цзиньсянь слегка замялся, но вспомнив про королевский медальон, быстро вытащил его из рукава, протянув отцу. — Мы исполняем волю короля и хотели бы тут переночевать, прежде чем отправиться дальше. Я надеюсь, ты не против.              Отец Юй Цзиньсяня некоторое время молча смотрел на медальон после чего строгим взглядом смерил каждого гостя.               — Это не самое подходящее время, но так и быть, — в конце концов сказал он.               — У вас что-то случилось? — поинтересовался мастер Чжань Цао. — Если мы вам мешаем, то можем уйти.               — Вы верно слышали новости о войне? Из-за неё наши поставки тюльпанов были задержаны на границе с Королевством Полыни, потому я должен немедленно туда отправиться. Увы, я не смогу оказать вам должного внимания и показать себя радушным хозяином, но за меня это сделает мой сын. А-Сянь, позаботься о своих гостях, как я тебя учил.               — Непременно, — коротко кивнул Юй Цзиньсянь.               — До встречи! — сказал его отец и одним выверенным движением оседлал лошадь. В сопровождении охраны он помчался на восток к границе с Королевством Полыни.               — Добро пожаловать в поместье Красных Тюльпанов. Прошу, чувствуйте себя тут как дома, — улыбнувшись своим друзьям, сказал Юй Цзиньсянь и один за другим, усталые путники перешли порог поместья в сопровождении его хозяина.              Много позже солнце угасло и обрекло на ещё одну тёмную ночь Королевство Цветущей Весны, пряча в своей черноте полные страха и отчаяния глаза всех слуг поместья Красных Тюльпанов.