Спасти Рею Ройс

***

      — И все-таки мы заблудились, — печально констатировала я, когда Караксес в третий раз пролетел над горой, чья вершина невольно вызывала у меня ассоциацию с одним крайне неприличным жестом.       — Это все ты накаркала, ведьма! — прошипел обиженно Деймон в ответ, — прежде со мною никогда не случалось подобного!       — Папочка, мы совсем-совсем потерялись? — проговорила Висенья, вновь начиная ерзать в седле.       — Деймон, солнце скоро совсем уже сядет, — и правда, алый диск уже наполовину скрылся за горными пиками, — что ты тогда собираешься делать?       — Буду ориентироваться по звездам! Женщина, не лезь не в свое дело!       — Деймон, может все же…       — Рея! Я сказал, что умею ориентироваться по звездам! — прорычал Деймон в ответ, — и в твоих советах я не нуждаюсь!       — Седьмое пекло! Да я писать хочу! И Висенья судя по всему тоже! Да и от горячего ужина я бы не отказалась! Со свежим супчиком и краюшкой ароматного хлебушка!       — Женщины! — пробормотал Деймон под нос, а после перешел на валирийский, явно жалуясь на свою тяжелую судьбинушку. Но, завидев деревушку, что распростерлась в небольшой долине по берегам реки, все же направил Караксеса на снижение.       Я обняла Висенью, чьи растрепавшиеся на ветру волосы щекотали мне лицо. Залюбовалась закатным небом, алым как кровь, барашками облаков, окрашенными в палитру всевозможных цветов, от персикового до сливового. Красиво… Совсем не так, как в самолете. Бесконечная свобода — вот что ощущаешь здесь, на спине дракона. Так может именно от того Деймону и было сложно подчиняться земным законам? Потому и не мог понять своего царственного брата, что так давно не поднимался ввысь и давным-давно прикипел к земле? Позабыл о том, что и сам когда-то был драконом?       Когда Караксес на удивление мягко опустился на самом краю деревни, в стремительно чернеющем небе уже зажглись первые звезды. Пока мы расстёгивали цепи и спускались со спины дракона на землю вокруг нас успела собраться нехилая такая толпа. Судя по нарядной белоснежной одежде, украшенной затейливой вышивкой, и цветам, что венчали голову каждому, наше внезапное появление явно испортило какой-то очень и очень важный праздник.       — Принц Деймон Таргариен! Леди Рея Ройс! — вперёд вышел старец с длинной седой бородой. Держался он однако прямо, а на изрезанном глубокими морщинами смуглом лице живо поблёскивали небесно голубые глаза, — полагаю эта юная леди приходится вам дочерью?       — Все верно! Висенья —наша горячо любимая дочь! — я решительно накрыла плечики девочка своими ладонями, — мы следовали из Рунного Камня в Орлиное Геездо и немного заплутали по дороге. Будьте так любезны и поведайте, куда занесло нас волею Семерых?       — Леди Ройс, ты столь же любезна, как прекрасна и благочестива, — склонился в поклоне старец, — наша деревня, Заичий Луг, относится к землям лорда Корбея, что уже много веков правит Домом Сердец. Вы не столь сильно отклонились с курса — несколько миль западнее и вы достигните искомой цели.       — Полетели. Думаю, за час доберёмся, если не будем медлить, — проговорил Деймон, приобнимая меня за плечи.       — Деймон, но как в ночи мы сможем увидеть Орлиное Гнездо? — прошептала я на ухо мужу, привставая на цыпочки, — погода сегодня облачная, и ни сияние луны, ни свет звезд не смогут направить нас и достаточно озарить наш путь.       — Прошу меня извинить, я так и не назвал свое имя, — старец отвесил нам ещё один глубокий поклон, — имя мое Орелл, и я староста этой деревни. Сегодня у нас большой праздник: День поклонения Богине Плодородия. Мы верим, что сегодня любое чрево, орошенное семенем, неприметно понесет, а после — разродится сильным и крепким урожаем.       — Что это ещё за Богиня Плодородия? — ухмыльнулся Деймон, — никогда не слыхал о такой.       — Ей поклонялись ещё Дети Леса в Эпоху Рассвета. Но с их уходом мы позабыли даже ее имя. Лишь единственный раз за Долгое Лето потомки Первых людей, те немногие, ЧТО ПОМНЯТ, возносят хвалу ей. Потому сегодня мы празднуем за раз сразу несколько свадеб — надеемся, что Богиня благословит детей на долгий и счастливый брак и подарит им сильных и здоровых сынов, а также дочерей, прекрасных как рассвет и чистых, словно горный ручей.       — Звучит не так плохо, верно, Рея? — жарко дыхнул мне на ухо Деймон, крепко хватая меня за задницу, — мы с удовольствием посетим ваш праздник, старик. Надеюсь, в этой деревне найдутся достаточно достаточно овец, дабы утолить голод моего дракона?       — Разумеется, мой принц. Для всех нас ваше присутствие огромная честь. Позволите пригласить вас разделить с нами нашу скромную трапезу?       — Почему бы и нет. И предоставьте нам покои, да получше. Дамы утомились с дороги, — Деймон стащил со спины Караксеса поклажу и передал подошедшим к нам юношам, затем, подхватив на руки Висенью и крепко сжав мою ладонь, размашистым шагом последовал за старостой Ореллом. Деревушка, в коей нас занесло волей судьбы, пусть и была небольшой, но выглядела симпатично и крайне добротно. Одноэтажные опрятные домики слагались в несколько улочек, здесь и там сновали стайки цыплят с куцыми курицами и цветастыми петухами, в стойлах протяжно мычали коровы, тоскливо блеяли овцы. Уже достаточно стемнело, и разглядеть я могла далеко не все. Но запахи — свежескошенной травы, да навоза — были красноречивее всего. Мне сразу припомнилось, как летом в своей прошлой жизни я жила у своей любимой бабуси в деревне. Как счастлива там была… И не ценила же дура! Все мечтала о треклятом принце, и всякой там любовной бубуйне!       — К сожалению, я могу предложить вам, дорогие гости, остановиться лишь в моем собственном доме, — старик остановился возле бревенчатой избы в два этажа, коя явно выделялась своими резными ставнями и высоким крыльцом. За спиной Орелла столпилось его многочисленное семейство: молодые мужчины и женщины, из-за юбок которых на нас поглядывали совсем ещё маленькие дети, — на Заячьем Луге дворцов и замков в жизнь не водилось. Но для меня и моего семейства будет огромной честью предложить свое скромное жилище для столь высоких господ.       — Благодарю! После всех дворцов и замков порой хочется и разнообразия! — улыбнулась я, а после отведя одну из девушек в сторону, наконец шепотом задала вопрос, что все это время мучил меня более всего, — а где здесь туалет?!       Нам выделили целый этаж, и хоть Деймон и кривился, при виде небольших комнатушек, обставленной простой самодельной мебелью, меня все более чем устраивало. Впервые с моего «попаданчества» я оказалась в до боли знакомой обстановке. И, судя по всему, не только я одна.       — Как же здесь хорошо, — закружилась на месте Висенья, явно повеселевшая после посещения туалета, — совсем как у дядюшки с тетушкой!       А после неожиданно расплакалась. Лицо Деймона, стоило лишь ему завидеть слезы любимой дочери, исказилось от гнева, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Прежде чем он успел сделать шагнуть к Висенье или сказать что-то, я уже подхватила ее на руки и перенесла на заправленную постель.       — Твои дядюшка и тетушка теперь живут на облачках, как и твоя матушка принцесса Гейль, — проговорила я, обнимая девчушку, — и они всегда-всегда будут наблюдать оттуда за своей дорогой малюткой.       — А если я поднимусь на Златике высоко-высоко, до самых облачком, то я смогу отыскать их? — гундяво спросила Висенья, продолжая всхлипывать и утирая лицо рукавом.       — Боюсь, что нет, — со вздохом ответила я, — мы, живые, не можем узреть тех, кто вознесся на небеса. А теперь: сморкайся.       Малютка успокоилась совсем скоро — все же дети столь скоры и в горе, и в радости — и уже через несколько минут завертелась пред мутной гладью зеркала, выбирая себе наряд к празднику. Я же остановила выбор на простом белом платье с белоснежной лентой — том самом, в котором целую вечность назад посещала Септу в Королевской Гавани вместе с принцессой Рейнирой Таргариен и леди Алисент Хайтауэр. Знать бы ещё, как дела у моих славных девчуль? Как же жаль, что я слишком далеко, дабы помочь им, направить на истинный путь, поддержать в трудную минуту, коих у них будет ещё так много. Разве что…       — Мамочка Рея, заплети мне косички, пожалуйста! А то эти совсем-совсем растрепались! — попросила меня Висенья, что также уже успела облачиться в белоснежное платьишко. Я аккуратно начала распутывать серебристые пряди, а после заплела волосы так, дабы они наподобие короны обвились вокруг чела девочки.       — И мне заплети волосы, Рея, — проговорил Деймон, садясь на постель спиною ко мне. Мне пришлось встать: все же принц был очень высок, что совершенно нельзя было сказать обо мне. Даже стоя я лишь становилась вровень со своим строптивым супругом. Чмокнув Деймона в самую макушку, я, прежде чем взять гребень, начала разбирать спутанные пряди пальцами, завидуя про себя шикарной шевелюре принца. Седьмое Пекло! Мои волосы за время моего «попадания» смогли отрасти не более чем на ладонь и сейчас не доходили и до лопаток, так что мне постоянно приходилось придумывать, как бы их причесать покрасивее, особенно в отсутствии моей служанки Лилит. Нечестно! Я тоже хочу столь длинные и красивые локоны!       Деймону после коротких раздумий я решила заплести косу из пяти прядей, начиная прямо с макушки. Принц сидел недвижимо, терпеливо выжидая пока я закончу. Я же совсем не спешила, а после даже легонько помассировала ему голову и закаменелые плечи.       — Спасибо, Рея, — Деймон перехватил мою ладонь и поднес к губам, сверкнув прекрасными аметисовыми очами из-под длинных снежных ресниц. Я столь сильно смутилась — вот ведь дурёха! — что даже ничего не смогла ответить ему, да ещё заполыхала щеками и потупила взор. И это после всех тех безумств, что мы вытворяли в постели!       — Не думал, что тебя столь легко можно смутить, Рея, — хмыкнул Деймон, — надо бы почаще так делать.       «Так, Рея! Не смей влюбляться в этого козла! До добра тебя точно это не доведёт!» — подумала я, тщетно пытаясь вырвать руку из цепкой хватки Деймона, что все продолжал лукаво на меня поглядывать.       — Позже продолжим, — проговорил Деймон, наконец отпуская меня, — жрать хочется.       Он грациозно поднялся, приблизился было к моему лицу, словно намереваясь поцеловать, но стоило лишь мне к нему потянуться, отпрянул, явно дразня. Вот ведь засранец! Я, грозно нахмуривший, взяла малютку Висенью за ручку и проследовала мимо своего муженька, изо всех сил стараясь на него не смотреть.       Пиршество проходило прямо под открытым небом. Разномастные скамьи и столы были полностью заставлены и ломились от всевозможной снеди: запеченные в яблоках поросята, зажаристые барашки, румяные пироги и хлеб, овощи и фрукты — пусть еда и была не столь изыскана, как в Красном Замке, но явно вкуснее того, чем нас потчевали на Рунном Камне. Нас препроводили к резной скамье, чья высокая спинка была обильно украшена лентами и цветами, после чего все присутствующие склонились в глубоком поклоне.       — Продолжайте! — милостиво махнул рукою Деймон, и тут же вновь заиграла веселая музыка и начались танцы.       Поначалу я была слишком сосредоточена на еде — и правда успела знатно проголодаться во время полёта.       — Попробуй! И правда, как вкусно! — проговорила я, накладывая Деймону в тарелку яйца, фаршированные чем-то остреньким и зелененьким, — все же как здорово, что мы немного заплутали и смогли посетить столь чудесный праздник! Да ещё и несколько свадеб сразу! Что скажешь, Деймон?       — Ну, здесь явно повеселее, чем в тот день, что я взял в жены тебя, Рея. Помнишь?       И правда, что же случилось в тот давнишний злополучный день? Или ночь? После коих мой супруг столь сильно возненавидел меня… Перед глазами затанцевали не прошенные образы, уши накрыл шепот давно ушедших, а потом… Потом…       В тот день, когда Рея Ройс, леди Рунного Камня, впервые повстречала своего будущего супруга, она только-только отпраздновала свои пятнадцатые именины. Отец неожиданно приболел, и потому ей пришлось лично в сопровождении нескольких стражей отправиться к недавно сгоревшей мельнице, дабы узнать, как продвигается ее восстановление. Вернулась она затемно, и потому не сразу поняла, почему у замка витает странный прогорклый запах. Как и то, отчего тоскливо воют собаки, а кони беспокойно фыркают в стойлах. Драконов тогда она не увидела — те отдыхали после долгого перелета у северной стены замка.       Зато высоких гостей Рея узрела сразу: среброволосые, в богатых чёрных одеяниях, на коих красовался алый дракон, они резко отличались от лордов Долины, и стоя на выходе из Чертога, о чем-то оживленно переговаривались с ее отцом, лордом Робером Ройсом.       — А вот и мое единственное и горячо любимое дитя! — воскликнул тот, подзывая Рею к себе, — давай, скорее поприветствуй Добрую Королеву Алиссану!       — Это огромная честь для меня и для нашего дома, — встав на колени, Рея поцеловала сухую длань королевы, унизанную перстнями, а после подняла взор на ее спутника. Или спутницу? Разве юноша может иметь столь чистый и прекрасный лик? Волосы, подобные серебру? Столь толстую косу? Да и разве мужи носят столь нарядные одеяния? А руки — нежные, украшенные столькими кольцами, разве не должны принадлежать деве? Грудь и плечи гостя были надежно укрыты плащом, потому Рея и совершила столь досадную ошибку, что ещё не раз аукнулась ей потом:       — Я ещё не встречала никого прекраснее тебе, принцесса Дома Драконов! Да даруют тебе Боги достойного мужа и благословят твое чрево богатым потомством…       — Ты посмела назвать меня девчонкой! Тупая овца! — ломающимся голосом прошипел гость, обиженно поджимая губы.       «Юноша?» — Рея все никак не могла в это поверить. И вместо того, чтобы извиниться, в немом изумлении разглядывала принца, раздумывая о том: «Разве мужчины бывают ТАКИМИ?!»       — Прошу извинить мою дочь за столь досадную ошибку, — хохотнул Робар Ройс, — она привыкла к мужам иного рода. А принц Деймон и впрямь прекраснее любой девы, кою я когда-либо встречал.       — Деймон, извинись пред леди Ройс! — строго проговорила Добрая Королева, — девочка просто ошиблась. Да и тебе стоило бы быть скромнее и не увлекаться дорогими нарядами и драгоценностями столь сильно!       — Прости, принц! Я и впрямь не хотела тебя оскорбить, — с трудом выдавила из себя Рея, полыхая щеками. Однако юноша лишь презрительно скривился, всем своим видом показывая, как сильно ему неприятно здесь находиться.       Драконья королева и принц отбыли на рассвете — они держали путь в само Орлиное Гнездо, туда, где у своей кузины гостил ещё один принц, Визерис. И совсем скоро Рея забыть-забыла о высокомерном юноше, так похожем на прекрасную деву, о Доброй Королеве Алиссане, и о драконах…       — Рея, мы смогли подыскать тебе жениха гораздо родовитее и богаче, нежели чем твой межевой рыцарь. Я и прежде был против этого чудовищного мезальянса, но теперь, когда сама королева Алиссана желает видеть тебя женой своего внука, принца Деймона, о подобном не может быть никакой речи! Сир Идрис был рассчитан и выслан из замка ещё поутру. Надеюсь тебе хватит благоразумия, Рея, не искать с ним более встречи и не позорить более род Бронзовых Королей?!       — Как прикажете отец! Брак с драконьем принцем и правда огромная честь для нашего Дома! —Рея опустилась на колени и почтительно поцеловала руку отца.       — Я и не мог ожидать от тебя другого, мое дитя, — Робар Ройс ласково похлопал свою дочь по спине, — удачный год, оба принца выбрали себе невест из Долины! Да ещё каждый — с собственным драконом! — расхохотался отец, а после зашелся в приступе кашля, и я вновь узрела кровь на его губах.       «Старому лорду осталось жить не столь долго», — таковы были слова мейстера, когда появились самые первые признаки этого недуга, — «будь сильной, моя госпожа.»       Болезнь и впрямь сжирала ее отца, с каждым днем все более и более превращая сильного неутомимого мужа, в иссушенного немощного старца. И это печалило Рею гораздо более, нежели чем отъезд Идриса, ее верного товарища по детским забавам. Того, кто всегда неустанно сопровождал свою госпожу на охоте или при дальних поездках к вассалам ее дома, кои она была вынуждена совершать все чаще и чаще. Того, с кем она разделила сладость первой влюбленности, первого поцелуя, зная заранее, что вскоре жизнь, и ее брак, разведет их навсегда. Однако, она и подумать не могла, что ее суженым станет сам принц Деймон. Тот, кого она случайно посчитала девчонкой. Слишком красивый, слишком изнеженный, столь непохожий на суровых лордов Долины, столь чуждый ее привычному миру…       Однако, когда Рея вновь повстречала принца впервые за несколько лет, принять его за деву было уже попросту невозможно. Высокий и широкоплечий, Деймон пусть и продолжал носить длинные волосы и дорогую одежду, но в нем явно проявились уже проявились задатки сильного воина и мужа, чье семя обещало подарить сильных сыновей и прекрасных дочерей.       — Приветствую тебя, Деймон Таргариен, — проговорила Рея, несколько неловко от того, что сердце неожиданно пустилось вскачь, а во рту пересохло, — за эти годы ты возмужал и стал ещё прекраснее.       — Благодарю леди Ройс, — ухмыльнулся Деймон, целуя ей руку, — и ты стала ещё мужественнее, но только и гораздо уродливее. Я и не помыслить не мог, что такое вообще возможно…       Свадьба состоялась на Рунном Камне и была очень скромна, хоть на ней и присутствовала вся королевская семья, лишь за исключением принцессы Гейль, что столь несвоевременно приболела. Рея Ройс, облачённая в платье из пожелтевшего шелка, в коем выходила замуж ее мать, а до этого — мать ее отца, в зеленоватых украшениях из бронзы, столь же древних, как и сам Рунный Камень, волновалась столь сильно, что совершенно не запомнила ни самой церемонии, ни последовавшей за ним пира. Она так и не притронулась к еде, как и впрочем ее новоиспеченный супруг, что, однако, усиленно налегал на вино. Потому, когда пришло время отправиться в опочивальню, он уже с трудом стоял на ногах. Позже, Рея ни раз пыталась себя убедить, что в той постыдной неудачи, коя постигла Принца Дракона в первую брачную ночь, повинно было именно вино…       — Да я скорее смогу отыметь овцу, нежели столь уродливую кобылу! — прошипел ее муж, — может не будешь лежать бревном, и попытаешься хотя бы ублажить меня ртом?!       — Боюсь это не поможет, ПРИНЦЕССА, — ответила тогда Рея Ройс, леди Рунного Камня, — боюсь, твой Дракон попросту неспособен к полёту. Такой маленький и жалкий.       — Бронзовая Сука! — Деймон в ярости навис над ней, обхватил ее шею холодными трясущимися руками, — ещё одно слово и я…       — И что ты мне сделаешь, ПРИНЦЕССА? — бесстрашно ответила Рея, — да у меня яиц и то поболее, нежели чем у тебя…       На том и закончилась их семейная жизнь: принц более не появлялся в спальне у своей законной супруги, не стесняясь коротать время в объятиях служанок. Но более всего времени Деймон проводил в небе: куда и зачем летал он Рея не спрашивала, хоть до нее упорно и доносились слухи, что ее муж тратит немало золота в борделях Чаячьего Города. А как-то, получив письмо из Королевской Гавани, принц, не сказав ей ни слова, сгинул из ее жизни на столь многие годы. И не удивительно: смерти принцессы Гейль, доброй королевы Алиссаны, его отца — принца Бейлона, а после и самого Старого Короля Джейхериса первого своего имени непрерывным потоком горести следовали одна за другой…       — Деймон… — я оглянулась, наконец вынырнув из омута захлестнувших меня воспоминаний, — Висенья?       Девочка, счастливая и в съехавшем венке, обнаружилась в хороводе, что водили всей деревней вокруг брачующихся. Веселье было в самом разгаре, громкая музыка так и подмывала сбросить с ног туфли и пуститься в пляс, позабыв обо всех насущных проблемах. Кстати о проблемах — главная проблема всея Вестероса, а именно, мой муженек, обнаружился на одной из опустелых скамей. Порочный Принц страстно целовался с рыжеволосой девицей, коей уже явно успел обнажить грудь, и кою явно собирался разложить прямо здесь, на глазах у всех присутствующих.       — Скотина, — пробормотала я себе под нос и отчего-то всхлипнула. Обидно. Но разве можно было ожидать чего-то ещё от самого Порочного Принца?! Ты что, дура, надеялась, что он будет хранить тебе верность?! Эх, Рея-Рея. Неужто ты все же начала привязываться к этому долбоящеру?       Видимо, да. Все же мы, женщины, народ глупый, и падки на жалость, красивую мордашку, да и на само пресловутое звание «принца». Я утерла слезы и ухмыльнулась: все же хорошо, что принц столь скоро проявил свою истинную натуру, и я вовремя успею вырвать из своего глупого сердца проклюнувшийся словно сорняк зачаток любви. А сейчас я хочу повеселиться как следует! И ни один козел не сможет мне помешать!       «Щас спою!» — подумала я, опрокидывая полную стопку какой то бурды. А после — сбросила с ног туфли и распустила волосы, что упругими локонами посыпались мне на плечи. Походной от бёдра подошла к музыкантам, вскинула руку, приказывая им оставаться. И, взяв в руки лютню, громко пропела:

«Я, словно бабочка к огню, Стремилась так неодолимо В любовь- волшебную страну -, Где назовут меня любимой… Где бесподобен день любой, Где не страшилась я б ненастья… Прекрасная страна Любовь, Страна Любовь, - Ведь только в ней бывает счастье..»

      Голос у Реи Ройс был просто шикарный, глубокий и мощный, самое то для романсов. Да и с лютней за все это время я успела неплохо так подружиться. И потому, на мой непритязательный вкус, выступать выходило к меня прямо-таки неплохо. Я примостилась задницей на одном из столов, малютка Висенья прильнула к моему боку, а я продолжила:

«Пришли иные времена, Тебя то нет, то лжешь, не морщась… Я поняла, Любовь — страна, Где каждый человек притворщик… Моя беда, а не вина, Что я наивности образчик… Любовь — обманная страна, Обманная страна, И каждый житель в ней обманщик..»

      Поначалу я пела прикрыв глаза, и потому ужасно удивилась, обнаружив, что танцы прекратились, и все сгрудились вокруг меня. Ближе всего сидели новобрачные — девушки, чьи распущенные волосы были украшены цветастыми лентами и цветами, и мужчины — совсем безусые юнцы и постарше, в чьих бородах уже успела засеребриться первая седина. Завидев Деймона, я нахмурилась, а после уже пела уже лишь для него:

«Зачем я плачу пред тобой? И улыбаюсь так некстати? Неверная страна Любовь - Там каждый человек — предатель… Но снова прорастет трава Сквозь все преграды и напасти! Любовь — весенняя страна, Весенняя страна, Ведь только в ней бывает счастье Бывает счастье…»

      Деймон смотрел на меня не мигая. Рыжая девица вновь попыталась было притереться к нему, но принц лишь грубо оттолкнул ее. И чего ему только от жизни надо? Ладно. Горести — горестями, но чужую свадьбу мне портить как-то совсем не хотелось. Потому, скользнув пальцами по струнам, я затянула:

«Уходи, прошу, тебе уже не верю, Больше мне не надо лгать, меня своею не зови. В одно мгновение закрою двери, Двери, что вели тебя к моей любви.»

      Зажигательный мотив из некогда обожаемого мною сериала сделал свое дело, и вскоре я, опрокинув ещё пару стопочек крепленой бурды уже лихо отплясывала с лютней в руках, громко горланя:

«Сжигаю боль, пылает страсть, Гаснет наш огонь любви, сверкают слезы на глазах. Сжигаю боль, искрит она, Та любовь, что потерял ты, просто отпустив меня.»

      — Деймон, дорогой, а чего вдруг ты оставил свою прекрасную даму? — шепнула я своему супругу, когда он возник предо мною, — не хорошо, распалить девушку и не дать ей желаемого.       — Ты ревнуешь, Рея? — ухмыльнулся было Деймон.       — Ещё чего, — широко улыбнулась я, с трудом справляясь с непреодолимым желанием дать своему суженому по яйцам, — я давно хотела предложить тебе перейти к свободным отношениям. Трахай кого душа поделает! А я же буду проводить время со своим дорогим рыцарем Кристоном Колем. Уверена, столь сильный и умелый воин не разочарует меня.       — Ты не посмеешь, шлюха! — прошипел было Деймон, но я ускользнула от него, затерявшись среди танцующих:

«Я хотела бы простить твою неверность, Но не буду никогда я больше слепо доверять. Боль от измены излечит время, Нету смысла нам с тобой в любовь играть. Не могу поверить твоему признанью, Нету чувств страдающих во мне и сердце не болит. Но я не знаю, как осознаю, Что моя любовь уже в огне горит. Сжигаю боль, пылает страсть, Гаснет наш огонь любви, сверкают слезы на глазах. Сжигаю боль, искрит она, Та любовь, что потерял ты, просто отпустив меня.»

      — Госпожа, старуха Ирра желает видеть тебя, — одна из дочерей старосты сжала мое запястье, и, прижав палец к губам, провела меня меж танцующих. Оглянувшись, я заметила Деймона с дочерью на руках, что непрестанно оглядывался — явно искал меня. Я лишь поморщилась — общаться с моим гадким-прегадким муженьком не было никакого желания.       — Старуха Ирра? А кто это? — спросила я у своей спутницы, скользя босыми ногами по влажной траве.       — Ведьма, — коротко ответила мне девушка, а после склонилась пред невесть откуда взявшимся чардревом, — я привела драконью супругу, как ты и просила!       Я замерла, судорожно пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Не сразу, но я увидела крошечную старушку, что восседала промеж толстых корней священного древа.       — Ты Дитя Леса! — само собой сорвалось с моих губ, а после я склонилась в глубоком поклоне пред этим волшебным созданием, чья коже в ярком свете луны явно отдавало зеленью, как и густые волосы, что спускались до самых пят.       — Знаешь, зачем боги призвали тебя, дитя? — проговорила старуха, чьи глаза светились в темноте желтым светом, словно у кошки, — тьма надвигается с Севера. Неотвратимо, хоть и неспешно. А глупые драконы, вместо того, чтобы защитить наш мир и исполнить пророчество, вскоре начнут истреблять самих себя в глупой войне за дурацкий железный стул.       — Но что могу сделать я… — совалось с моих губ, но старуха, с невиданной грацией и быстротой и успела подняться на ноги. Ее рука, изборозжденная морщинами легла на мой живот, и тот тут же отозвался резкой болью. Я застонала и повалилась на колени, изо всех сил стараясь не потерять сознание.       — Три головы у дракона! — кошачьи глаза старухи теперь сияли прямо передо мной, — Старые Боги благословляют твое чрево и жизнь, что зарождается в нем!       — Деймон! Помоги… — только и успела прошептать я, прежде чем глаза застлала пульсирующая пелена.       — Три головы у дракона, — все никак не унималась старуха, — иной род, иная кровь, иное грядущее. Ты ведь понимаешь это, Рея Ройс, леди Рунного Камня?       — Пожалуйста… Деймон… — простонала я, хватаясь за огромный живот, что ходил ходуном.       — Говорят Таргариены и сами наполовину драконы, — теперь вместо старухи подле меня уже стояла молодая красивая женщина. Красными были ее одеяния, волосы были цвета крови, а глаза сверкали подобно рубинам. Она поднесла узкую бледную ладонь к моему животу, и на нем тотчас выступил бугор. Я закричала от боли, от мерзкого звука рвущейся плоти, от сладковатого запаха собственной крови…       — Разве они не прекрасны, Рея? — проговорил Деймон, бережно укачивая на руках что-то чешуйчатое, — ты только взгляни! У дракона три головы… И правда три…       — НЕЕЕТ!!!       — Рея?! — проговорил Деймон, склоняясь надо мной, — что случилось? Ты…       — Руки убрал! — я гордо оттолкнула протянутую мне ладонь. Поднялась, придерживая ноющий живот, что явно успел округлиться за последнее время. Тяжело дыша оперлась о молочный ствол чардрева, борясь с накатившей тошной — все же я явно перебрала прошлой ночью.       — Где Висенья? — спросила я у муженька, что молча продолжал стоять за моею спиной.       — Спит, — ответил мне Деймон, а после спросил, — где ты была все это время, Рея? Я всю ночь искал тебя…       — По членам прыгала! Ты ведь сам всегда говорил, что я шлюха! Так почему бы мне не стать уж ей и не деле и не разочаровать своего дорогого супруга?! — прошипела я, а после рухнула на колени, не в силах справиться с тошнотой. Блевать на священное древо идея, конечно, так себе, но чувствовала я себя и правда крайне хреново.       — Рея, скажи мне, когда в последний раз у тебя были лунные дни? — все никак не унимался мой муженек, — я видел признаки за пару дней до турнира, и более не разу, хоть мы и делили постель на протяжении двух последних лун каждую ночь.       — Седьмое Пекло! Я не беременна! — я утекла рот рукавом, бросила на Деймона взгляд, полный ненависти, и решительным шагом направилась в сторону дома старосты. Нужно как можно поскорее собрать вещи, и свалить из этой странной деревни. Образ жуткой старухи все стоял пред моими глазами. А ее слова… Нет! Нет! Нет! Как только доберусь до Орлиного Гнезда, сразу потребую Лунного Чая. Дети — это конечно здорово, но я не хочу помереть родами, испытывая непомерные муки! Судьбы королевы Эйммы, Лейны Веларион, принцессы Алиссы — наглядный тому пример. Голова продолжала кружиться, ноги нещадно скользили по мокрой траве, по щекам текли глупые слезы. И чего только разревелась, дурёха? Из-за измены? Но разве ты не знала прежде, что за человек Порочный Принц? Люди не меняются, по крайней мере не столь быстро и резко. Или ты поверила в силу любви? Любви, которой у вас нет и скорее всего никогда и не будет.       — Рея, — Деймон обхватил меня руками, когда я в какой-то момент чуть окончательно не навернулась, — я вспомнил нашу дурацкую свадьбу, дурацкую брачную ночь! С тобой тогда было просто невыносимо! И Гейль… Ты даже не представляешь, сколь сильно я страдал все эти годы!       — Бедный обиженный мальчик! — я попыталась освободится, но тщетно, — так и будешь до самой старости ныть и страдать, вместо того, чтобы идти вперед?! Делать больно тем, кто искренне тебя любит и хочет помочь?! Знаешь, уже надоело! Висенья, хоть и совсем дитя, и то ведет себя гораздо достойнее чем ты, хотя и ей уже пришлось вынести немало горя! Знаешь, мне тоже все эти годы нашего дурацкого замужества было крайне обидно и больно! Быть брошенной женой на глазах у всего Вестероса! Той, кому предпочли продажных девок и шлюх! В чем была моя вина? Что здесь, на Рунном камне, я ничегошеньки не знала о нравах и моде Королевской Гавани? Что не сумела ублажить тебя в постели, будучи сама испуганной девственницей? Да ты даже не попытался сделать хоть что-то! Лишь жалел себя, такого бедненького и несчастненького, словно девчонка!       — Рея, твои груди набухли. Как в прочем и чресла, — проговорил Деймон, бесстыдно шаря руками по моему телу, — все же мое семя смогло прорасти в тебе. — Да пошел ты! — я попыталась пнуть его по яйца, да укусить посильнее, однако Деймон ловко успел увернуться.       — Это драконье семя сейчас говорит в тебе, моя дорогая Рея, — Деймон крепко-крепко прижал меня к себе, а после поцеловал в лоб, — моя милая овечка, ты такая забавная, когда злишься.       — Кобелина хренова! Ненавижу! Тебя и твое дурацкое семя! — мрачно ответила я, и зачем-то вновь заплакала, когда Деймон ласково погладил меня по голове. А когда принц подхватил меня на ручки совсем растаяла, хоть и изо всех сил старалась сохранить грозный и непреступный вид. Принц покачивал меня на руках, словно ребёнка, при этом что-то напевая на треклятом валирийском. Голос его успокаивал и вгонял в дрему. Даже тошнота прошла, да и живот не тянуло столь сильно.       — Мне страшно, Деймон, — тихонечко прошептала я, кладя ему голову на плечо и прикрывая веки.       — Мы справимся, Рея. Обязательно со всем справимся. Мы же… Мы же семья…       «Доминик ТореттоГлавный герой кинофраншизы «Форсаж» одобрил бы», — подумала я и чуть улыбнулась, — «а ведь и правда, что может быть важнее семьи и детей? Может, и правда, все будет хорошо? Может, может быть мы все же справимся?»       Мне так хотелось хотелось поверить в эту невероятно глупую чушь, что я решила на время позабыть об измене кобелины-муженька, финансовых трудностях и надвигающейся Зиме. Просто почувствовать себя подобно Диснеевской принцессе не руках у волшебного принца, коих впереди ожидает их неприменное «и жили они долго и счастливо до конча своих дней».       И правда, Деймон вел себя подобно образцовому супругу: сам лично искупал меня в деревянной бадье, кою специально для меня наполнили в бане у старосты, а после на ручках отнес в спальню. Я так и уснула — в его объятиях и под пение, что-что, голос у Деймона был во истину прекрасный. Малютка Висенья крепко спала в своей кроватке, раскинув руки, словно летящая в небе птаха. А я же… Я же ещё никогда не испытывала столь сладостного чувства покоя с тех самых пор, как впервые проснулась в Вестеросе в чужом для меня теле.       Мы задержались в деревне ещё на несколько дней. Тошнота и слабость то отступали, то накатывали с новой непреодолимой силой. Живот рос не по дням, а по часам и знатно отяжелел, а груди налились и стали ужасно чувствительными. А ещё: меня то и дело клонило в сон. Я засыпала ещё до заката, просыпалась уже, когда солнце уже стояло высоко на небосводе. Да и днем, могла разок-другой прикорнуть. Думать ни о чем не хотелось, я знатно тупела, и от этого становилась по особому счастливой.       Деймон, что светился от радости, что скоро заимеет законного наследника, не отходил от меня ни на шаг. Гладил по животу своей вдруг потеплевшей ладонью, что-то пел ему и рассказывал на валирийском. Да и меня то и дело подкармливал, то наливным яблочком, то невероятно сладкой и сочной сливой, то свежими булочками с самой разнообразной начинкой. Правда от рыбы меня воротило, от запеченой капусты просто рвало, как в прочем и от большинства продуктов, что совсем недавно я очень даже любила.       Висенья, кою здесь почитали принцессой, прекрасно проводила время с местной детворой. Я практически ее не видала, лишь изредка девчушка возникала словно из неоткуда, растрепанная, босоногая и невозможно счастливая. Малышка обнимала меня, неловко гладила по животу, так же неловко чмокала то в щеку, то в лоб, а после вновь убегала навстречу своим детским приключениям и радостям. — Деймон, может останемся здесь навсегда? — как-то проговорила я, отчаянно борясь с дремой и позевывая.       — Жить в деревне и пасти овец? — сказал Деймон, поглаживая мой живот. От его тёплых нежных прикосновений тот обыкновенно прекращал ныть и тянуть, — думаю, Отто-пиявка посмеялся бы над этим всласть.       — Жить подальше от интриг, от борьбы за этот треклятый Железный Трон, что ещё никому не принёс счастья. Развивать Рунный Камень, растить детей. Любить и заботиться друг о друге. Разве не это истинное счастье?       — Ты женщина, Рея, и потому зришь счастье в семье и любви. Я же мужчина, и рождён для войны и великих свершений, — ответил мне Деймон, — тебе не понять, глупышка, желаний, что терзают сердце истинного воина.       — «А он мятежный просит бури, как будто в буре есть покой», — вспомнилось мне.       — Именно, Рея. Не слыхал этого стихотворения прежде. Может, расскажешь мне?       — «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом…» — начала я декларировать Лермонтова, — «что ищет он в пути далеком? Что кинул он в краю родном?»       Подул лёгкой ветерок, колыша алые листья чардрева, под коим мы восседали. Парочка сорвалась с ветки, чуть покружилась в воздухе и мягко осела нам не колени.       — «Три головы у дракона…» — еле слышный шепот раздался то ли за спиной, то ли у меня в голове. Я оглянулась — никого. Показалось?       — Завтра поутру мы продолжим наш путь, — проговорил Деймон, комкая алые листья в ладони, — Рея, тебя следует показать мейстеру, дабы он точно определил срок твоего бремени. Я лишь вздохнула в ответ. И все же… Все же у меня ещё есть целый день, дабы насладиться покоем.       — Госпожа, тебя ожидают, — раздался голос из темноты, когда мы уже лежали в постели. Я нехотя поднялась: и правда в дверях со свечой в руке стояла внучка старосты. Та самая, что столь недавно отвела меня к ведьме. Все эти дни я тщетно расспрашивала о девушке, но узнать удалось лишь одно, что Лирра уже несколько лет как вышла замуж и покинула деревню. Деймон же попросту не поверил в мои россказни: да мало ли что может привидеться в темноте по пьяни? Мне и самой случившееся казалось уже лишь ночным кошмаром, грезами, навеянными обидой и ядреной настойкой.       — Ты всего лишь сон, — проговорила я, закапываясь с головой под одеяло и прижимаясь к своему супруги, — тебя попросту не существует.       И все же я явственно слышала шаги, что звучали все ближе и ближе, а после стихли у самой нашей постели.       — Деймон, — тихонько шепнула я и попыталась было толкнуть его в бок рукой, однако меня словно парализовало, а в голове вновь раздался голос:       — Три головы у дракона. И лишь его пламя способно остановить тьму и холод, что надвигаются с Севера. У тебя нет выбора, скоро грянет война. И либо ты, Рея Ройс, сама прольешь кровь, либо тебя и твоих близких будет ожидать погибель. Пред моими глазами возникла стена пламени, и я всем своей сутью на мгновение ощутила его испепеляющий жар. После увидала Деймона, закованного в доспехи, что восседал на спине у своего дракона. Из плеча моего супруга торчала длинная горящая стрела, и ещё множество других стрел проносились мимо него, то и дело застревая в широких кожистых крыльях Караксеса. Затем я увидала и сира Кристона Коля. Связанный и обнаженный, бесстрашный рыцарь дико кричал, а в темных глазах горел неподдельный ужас.       — Нет, — прошептала я, завидев Висенью, окровавленную и безжизненную, и что есть мочи помчалась к ней, сжимая в руке окровавленный меч. Но видение оборвалось, прежде чем я успела настигнуть ее. Красивый белоснежный замок, что затерялся высоко-высоко среди скал, под самыми облаками, пылал. А голос Деймона, ледяной и жестокий, вновь и вновь отдавал приказ: «Дракарис».       — Проснись, — меня легонько встряхнули, а после крепко-крепко прижали к груди, — глупая овечка, это всего лишь дурной сон и не более.       — Мне страшно, — всхлипнула я, утыкаясь носом в шею своему супругу, — Деймон, пообещай, что не оставишь меня!       — С чего вдруг? — Деймон поцеловал меня в лоб, а после накрыл губами мой рот. Поцелуй, жадный и влажный, длился словно целую вечность.       — И правда, это всего лишь дурацкий сон, — прошептала я наконец, — всего лишь сон. И я продолжала упрямо так думать, даже когда поутру обнаружила у постели глинистые следы крошечных ног, словно они принадлежали ребенку, да алые засохшие листья Чардрева у себя на постели.