Спасти Рею Ройс

***

      Мы и впрямь вскоре возвратились на Рунный Камень, чему я была несказанно рада.       Беременность сильно тяготила меня. Я чувствовала себя слабой, невероятно уязвимой, а глупые беспричинные слезы то и дело подступали к глазам. Больше всего мне хотелось свернуться клубочком под одеялом, наблюдая за огненной пляской пламени в камине, что приходилось все чаще и чаще разжигать. Порой я подносила ладонь к огню. Ближе. Ещё ближе. Как горячо! Как же наверное больно и страшно сгорать в нем живьем! Рея-Рея, дурья башка! Если раньше ещё хоть была надежда, что мне удастся сберечь свою похотливую задницу от грядущей Пляски, то теперь от нее ничегошеньки не осталось. Королева Эймма беременна — и совсем скоро Неведомый заберёт ее и ее новорождённое дитя. Отто-пиявка, дабы не упустить свое и ещё более возвысить свой Дом, не откажется от возможности подложить под безутешного вдовца собственную дочь, сделав из Алисенты королеву, пусть и очень-очень несчастную. А после – все будет как в тех треклятых книгах, разве что вместо Лейны Веларион, второй супруги моего треклятого муженька, родами скорее всего скончаюсь именно я. А мои дети, мои несчастные дети, если останутся живы…       На дальнейшие размышления меня обыкновенно уже не хватало, и я начинала горестно плакать.       — Мамочка, ну не надо. Не плачь, — жалась обыкновенно ко мне Висенья, поглаживая по животу, — а когда родится братик, вы с папочкой будете меня любить?       — Конечно будем! — всхлипывая ещё сильнее, горячо обещала я, — и ты пообещаешь мне, что будешь любить братика? Или сестричку? И заботиться, если я… Я вдруг…       — Мамочка Рея у нас сильная, и обязательно со всем справится, — ворковал невесть откуда взявшийся кобелина-муж. И, опустившись на колени, обыкновенно целовал мой живот, — прикоснись, Висенья! Чувствуешь, как сильно толкается малыш Эйгон? Уверен, придет время и он станет величайший воином и драконьим наездником.       — Эйгон? Ты уже и имя придумал? А если вдруг будет девочка? — возмутилась я сквозь слезы.       — Мейстер говорит, что живот растет столь быстро, если в нем мальчик. А может и не один. Второго можно будет назвать Бейлон…       — Или Визерис. Думаю, твой брат был бы рад этому, — добавила я, припомнив, что именно Бейлоном нарекут Принца Одного Дня.       — Может быть. А пока, моя дорогая овечка, не желаешь прокатиться со мной на Караксесе?       — И я! И я полечу на Златике! — сразу заскакала на месте Висенья.       — Тогда одеваться и живо! — проговорил Деймон, тщетно стараясь быть грозным, — и не забудь надеть шапку!       — Деймон, из Красного Замка пока нет никаких вестей? — встревоженно поинтересовалась я, — Эймма ещё не…       — Нет, — моментально насупившись, ответил мне Деймон.       — Послушай, мой дорогой супруг, — я обхватила своими жалкими ладонями прекрасное лицо Деймона, что все ещё стоял подле меня на коленях, — умоляю тебя: что бы не случилось, будь сдержан и почтителен к брату. Железный Трон ещё никому не принёс счастья, даже Визерису скорее он в тягость. Мы ведь вполне можем быть счастливы вдали от него… Верно?!       Деймон молчал, кусая бескровные губы. Я с трудом разжала его прекрасные ладони, словно сведенные судорогой, и в который поразилась их ледяному холоду.       — Пора собираться, Рея, — глухим голосом проговорил наконец Деймон, наконец поднимаясь, — одевайся теплее, теперь тебе совершенно нельзя болеть, моя дорогая овечка.       И правда нельзя. Но только во что ещё я в состоянии влезть? Как же не хочется казаться уродом в глазах своего супруга, какой бы мерзкой кобелиный он не был…       Небеса и правда смогли даровать мне долгожданное чувство покоя. Эх, был бы у меня дракон, свалила бы к чертям собачьим, подальше от всего этого безумия!!! Куда-то туда, где всегда тепло. Куда-нибудь за Узкое море, где нет никому никакого дела до Бронзовой Суки и ее потомства. Туда, где можно быть уверенной в завтрашнем дне и спокойно растить детей, не опасаясь каждую секунду за их и свою жизнь. Например, завести виноградники, делать вино, сладкое и звонкое… Эх, но разве Деймон позабудет о треклятом Железном Троне? Сможет быть счастлив без пламени и крови? Без битв и бурь, что столь необходимы его мятежному духу?       И здесь, в небесах, на спине Кровавого Змея, я понимала его. Разве драконы не даруют столь обманчивое ощущение всемогущества и бессмертия? Не делают подобием бога на фоне обычных людей?       Златик, то есть Златокрылый, уже уверенно парил подле нас. Тревога за Висенью все не оставляла меня — такая крохотная и на совсем малюсеньком дракончике! Надо же, за столь короткое время я успела привязаться к этой славной девчуле, словно она и впрямь была мне родной.       В небе, однако, я неожиданно почувствовала себя гораздо лучше. Живот перестало тянуть, да и гадливая жалость к себе самой наконец начала отступать. Ничего, я справлюсь. Обязательно со всем справлюсь!       — Я справлюсь, — тихонечко прошептала я вслух, обращаясь скорее к небу и ветру, нежели чем к долбанутому муженьку, который до сих пор не вызывал у меня особого доверия.       — Конечно моя славная овечка справится, — мурлыкнул мне на ухо Деймон, поглаживая мне живот, — знаешь, я всегда желал много детей. Никак не меньше четырёх или пяти. А кто знает, может моя страстная женушка сможет даже перещеголять даже саму королеву Алиссану?       «Вот уж фигушки!» — подумала я, — «разочек разрожусь и достаточно! Главное не сдохнуть, учитывая уровень местной медицины».       И все же, не смотря на мои опасения, дурноту по утрам, ставшую привычной боль в пояснице я была счастлива как никогда. Деймон, казалось, и впрямь полюбил меня, насколько позволяла его эгоистичная и ветреная натура. Висенья же стала мне настоящей дочуркой, о коей можно только мечтать. Да и Кристен Коль умело помогал мне в управлении замком. И я, треклятая дура, позволила себе непозволительную роскошь расслабиться и поверить, что все и впрямь может быть хорошо. Дура!!! Ведь это треклятый Джордж Мартин, у которого все страдают от мала до велика!!! И скоро, совсем скоро я на собственной шкуре смогла убедиться в этом сполна.       До моих родов оставалось не больше трех лун. Но я была уже неповоротливой, сонной и ужасно ленивой. Спать, есть, с каким-то больным восторгом готовить приданное будущим драконьим принцам, а может принцессам — лишь этим я и занималась все дни напролет. В моей комнате появилась резная колыбель, украшенная летящими златыми и серебряными драконами, и укрытая тончайшим кружевным пологом, сотканном в самом Миэрине. Сундуки уже ломились от крошечных распашонок, искусно расшитых пеленок и всевозможных игрушек, кои Деймон то и дело притаскивал из Чаячьего городка. Да и мне он то и дело делал подарки: то теплый меховой плащ, что надежно укрывал меня от промозглых осенних ветров, то злато и самоцветы, то различные заморские вкусности, кои порой я даже опасалась пробовать. Это было мило, не спорю, но в то же время меня смущало то, сколько золотых драконов успел спустить мой супруг на все эти безделушки. Зима была близко и ее холодное дыхание уже явно чувствовалось промозглыми вечерами. Мой верный рыцарь Кристон Коль вместе с юным ушастым мейстером подолгу засиживались в моих покоях, рассказывая о собранном урожае, о запасах зерна, мяса, соленьях… Я всеми силами пыталась привлечь Деймона к нашим маленьким, но столь важным советам, но тот лишь отчаянно на них скучал, пялясь через узкие бойцы на тусклые облака, что давным-давно застлали собой небосвод.       Помимо бури, что со смертью королевы должна была разразиться в столице, меня мучал ещё один важный вопрос. Как прокормить драконов? И если Златику спокойно хватало на пару дней небольшого ягненка, до Караксес мог сожрать в один присест целого буйвола или небольшую отару овец. Где взять столько мяса, особенно зимой? Когда каждая овца и корова станет на вес золота? Да и ладно, зима была бы нормальная, месяца на три. Но это сука его за ногу Мартин!!! У которого каждое время года может продлиться хрен знает сколько! Даже не представляю, как можно выжить со столь долгой и тяжелой зимой!!!       — Мерзкий гадкий старикашка! — все чаще бормотала я, кутаясь в плащ и отогревая замёрзшие конечности у камина, — вот нельзя было сочинить про вечное лето и бесконечные посиделки на пляже с текилой?! Блин, знала бы, читала бы Бриджертонов и сейчас распивала бы чаи в поместье какого-нибудь прекрасного и крайне благовоспитанного лорда, заботясь лишь о выборе наряда на бал!       Тот вечер, когда гонец принёс печальные вести из столицы, ничем не отличался от других. Я сонно ковыряла ножом зажаристого кролика, раздумывая о том, сколько можно заработать на прекрасной овечьей шерсти с Рунного камня. Висенья незаметно, как ей казалось, подкармливала щенка под столом, что порой тыкался и мне мокрым носом под руку. Деймон думал о чем-то своем, лениво попивая из кубка дорогущее вино, доставленное толь из Эсоса, толь из Волантиса. В чертоге, где в тот день проходил ужин, царил привычный приглушённый гомон, что наряду с духотой ещё сильнее убаюкивали меня. Потому я и не сразу заметила чужака в в потертой грязной одежде, что склонился в глубоком поклоне пред нашим столом.       — Мой принц. Послание из Красного Замка.       «Красного замка! Королева Эймма! И как только я могла позабыть?!» — сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил ком. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как Деймон с наигранной скукой ломает кинжалом печать, разворачивает свиток. Как глаза цвета сирени расширяются, а после — сужаются по змеиному, а на тонких губах появляется победоносная ухмылка. На меня накатывается тошнота — каким надо быть чудовищем, чтобы радоваться гибели возлюбленной супруги брата и их новорождённого малыша?!       — Деймон! — я перехватываю руку супруга, — прошу…       Однако Порочный Принц не слышит меня. Гаденькая улыбка кривит его прекрасное лицо, глаза безумно сверкают. Деймон Таргариен, мой треклятый супруг, чуть покачиваясь встает, высоко поднимает златой кубок, полыхающий рубинами, и глубокий голос с металлическими нотками эхом разносится по всему залу:       — Слушайте все! Королеву Эймму и ее новорождённое дитя забрал Неведомый!       От звенящей тишины, что за одно мгновение накрывает огромный зал, мне становится не по себе. Я неловко поднимаюсь вслед за мужем, крепко, насколько хватает сил, сжимаю его предплечье и дрогнувшим голосом, так громко, что начинает саднить связки, молвлю:       — Это ужасная трагедия! Так почтим же память…       — Так выпьем же за Принца Одного Дня! — Деймон даже не пытается скрыть свою радость. Он осушает кубок и алые капли вина подобно крови стекают по его подбородку. А затем смеётся и жарко целует меня в уста, столь уверенный в своей победе.              — Ты! Да ты просто больной ублюдок! — я мчалась по витиеватой лестнице вслед за Порочным Принцем, проклиная свою неуклюжесть, — Королева Эймма мертва, как и ее несчастный малыш! Неужели тебе их совсем не жаль?! Не жаль твоего брата, нашего Доброго Короля, что лишился в один день жены и долгожданного сына?! Не жаль принцессы Рейниры, что потеряла братишку и мать?! Да ты просто чудовище, Деймон!       — Не будь дурой, моя дорогая овечка! — Деймон остановился и крепко схватил меня за запястье. Пламя от факела, висящего на стене, плясало на его бледном лице, отражалось в глазах. Казалось передо мной не человек — а демон, порождение преисподней. Но разве Деймон им и не являлся?! Я в ужасе отшатнулась и чуть не полетела вниз по ступенькам, однако рука супруга крепко обхватила мою талию, удерживая от падения.       — Да, я люблю Визериса и малышку Рейниру! И все же Боги несправедливы, что отдали Железный Трон моему слабому и глупому брату! Драконов должны бояться! Почитать как Богов! Мы и есть Боги, не чета обычным жалким людишкам! А он?! Он позабыл свои корни! Позволил себе пресмыкаться пред этим псом Хайтауэром! Скажи, моя дорогая жена! Какого сына способен он воспитать?! Столь же жалкую тряпку, как и он сам?! Семи королевствам нужен сильный король, что будет править железной рукой! Что сохранит порядок, установленный Эйгоном Завоевателем! И я! Лишь я один способен на это! Лишь я могу сохранить наследие своего Рода! Великой Валирии! Защитить семью! Сохранить Род!       — Правда?! — я с трудом сдерживала себя, чтобы не плюнуть ему в лицо, — и это говорит человек, который совершенно ни на что не способен?! Не способен быть ни мастером над законом, ни мастером над монетой?! Не способный справиться с собственной жестокостью, похотью?! Не способный защитить не то что, своих родных, свою дочь, да даже самого себя?! Скажи, Деймон, что ты сделал, как прославился, дабы считать себя достойным Железного Трона?! Короны?! Валялся пьяным под окнами Красного Замка?! За деньги сношал шлюх Королевской Гавани?! Рубил нищих на улице?! Что у тебя есть, Деймон, кроме меня?! Ни земли, ни замка, ни денег! Ничего, кроме Караксеса и излишне раздутого эго! И даже сейчас ты живешь за мой счет! Тратишь деньги столь презираемой тобой Бронзовой Суки! Так изволь слушать меня и подчиняться моим приказам! Ещё одно слово о Принце одного дня, Деймон, и можешь катиться на все четыре стороны! Но только знай: Висенью я тебе не отдам! Не хватало ещё чтобы ты, больной ублюдок, и ей жизнь поломал!       — Рея! Ещё одно слово, и я за себя не ручаюсь! — лицо Деймона Таргариена, Порочного Принца, исказила безумная улыбка, он чуть отпустил руку, что удерживала меня за талию, и я зашаталась, теряя опору, — лишь то, что ты носишь под сердцем мое дитя, хранит тебе жизнь!       Мне нужно было остановиться, замолчать, пусть не ради себя, так ради того, кто с силой бился в моем животе. Однако меня переполняли ярость и боль — боль от того, что тот, кого я жалела и возможно даже уже немного, пусть и совсем чуть-чуть, начинала любить, все же остался безжалостным монстром. Мне хотелось ранить его — вдруг тогда в глазах цвета сирени возьмёт и мелькнет сожаление или горечь? Вдруг все же все это безумие и тщеславие окажется ложью, пологом за коим скрывается недолюбленный и неуверенный в себе мальчишка, для которого ещё сохранилось хоть что-то святое?! И ещё. Я не хотела сдаваться, вновь уступать. Не хотела быть трусливой и слабой. Ничтожный и жалкой. И потому, храбро взирая ему в глаза, я медленно и с расстановкой сказала:       — Это ты, Деймон, слабак и тряпка, а не твой брат. Ты не Мейгор Жестокий, а лишь жалкий мальчишка, что пытается всем доказать, что он дракон. И потому Железный Трон никогда не будет твоим!       — Ты! Ты! — прорычал Деймон, сжимая мою руку так, что от боли потемнело в глазах, — Бронзовая Сука! Да я сейчас…       — Отпусти мою маму! — раздался снизу тоненький голосок Висеньи, — не смей ее обижать!       — Ну разве я могу перечить своей славной дочурке? — улыбнулся Деймон, широко разводя руки. И все же, прежде чем сорваться вниз, я прочитала неподдельный ужас на его лице. И прежде чем меня накрыла боль, а после – оглушающая, звенящая тишина, я услыхала его крик, полный ужаса и отчаяния:       — Рея! Семеро, что же я натворил…