Ребёнок из шкафа

— Ребёнок из шкафа украл моё лицо. Филза поднимает голову от телефона и смотрит на сына. Уилбур стоит, залитый утренним солнцем сквозь окно тесной кухни, в пижаме, с лохматыми волосами, с совершенно спокойным лицом и смотрит своими большими, вязкими карими глазами. Его ноги босые. В воздухе витает запах тостов. Из открытой форточки тянет прохладой. Кофе дымится в кружке. — Тот мальчик с красными глазами? — вежливо уточняет Фил, стараясь выглядеть небрежно-любознательным. — С кровавыми, — уточняет Уилбур, будто это очень важная деталь. Начинает качать руками, как он делает, когда скучает стоять на месте, и это жуткое спокойствие на ясном после пробуждения лице наконец пропадает, уступая место нахмуренным бровям и взгляду в сторону. — Да. Сегодня ночью он опять смотрел на меня, но теперь я смог увидеть его лицо, и оно очень похоже на моё. Меня это раздражает, папа, зачем брать моё лицо без спроса? Мне кажется, это грубо. Но я ему пока ничего не сказал. Фил многозначительно мычит и предпочитает не отвечать, а только позвать ребёнка за стол. Уилбур вмиг забывает о всех ночных происшествиях, вприпрыжку добегает до стула и вскоре пьёт чай, кушает бутерброды и самозабвенно болтает ногами — завтрак снова идёт своим чередом. Свет окутывает кухонный уют, за окном издают трели птицы, в ванной дребезжит стиральная машинка. Уилбур сопит, попивая свой чай, Филза почти допил кофе. — …А знаешь, — говорит мальчик после молчания, побуждая отца вновь насторожиться. Вид у Уила задумчивый, он смотрит в стол и водит пальцем по клеёнке. — Может этому ребёнку очень нужно моё лицо. У него же его раньше не было, а моё ему, наверно, понравилось, и он решил сделать себе такое же. А разрешения не спросил, потому что застенчивый. Надо с ним уже подружится, но он ведь постоянно прячется! Попробовать конфету у шкафа на ночь оставить, что ли? Фил вздыхает. Не так он мечтал провести это утро.

***

Красноглазого ребёнка Уилбур начал видеть ещё почти месяц назад. Когда он в первый раз среди ночи прибежал к Филу в комнату, был даже не столько испуган, сколько удивлён, и немедленно повёл отца смотреть на шкаф в своей спальне. — Конечно пустой! Он убежал, когда я подошёл — даже не сказал ничего! Как думаешь, он к нам в дом залез, потому что ему негде жить? От версии с обычным бездомным мальчиком, впрочем, Уил отказался быстро. Он уверял, что никак не мог разглядеть лица своего «гостя», хотя прекрасно видел в свете луны или светильника и рваную одежду, и тонкие запястья, и бледные ноги, и длинные лохматые волосы. Будто под нечёсанными прядями была не голова, а просто кусок рыхлой, напрягающей глаза темноты, единственно с яркими алыми глазами. Умница Уилбур в свои семь лет уже точно понимал, что в этом мире ненормально, и что по ночам в его шкафу появляется точно не человек. Фил спрашивал сына, ощущает ли он от этого ребёнка опасность, боится ли его — но Уил всегда отвечал отказом. Никаких нехороших предчувствий, никаких дурных снов или страха, просто лёгкая неловкость, любопытство и досада от того, что неведомый визитёр ни на что не отвечает и постоянно прячется. Воображаемых друзей у Уилбура никогда не было — да и зачем такой друг, который даже не выходит к тебе? Детский психолог, посещённый вскоре, предложил некоторые версии объяснения этого явления, которые, однако, мало вязались с состоянием и окружающей средой Уилбура. И Филза плюнул бы на свои сомнения и поводил бы Уила к докторам ещё, если бы не одно но. Фил тоже видел этого ребёнка. Лишь пару-тройку раз, смазанной тенью в конце коридора или в углах, однако не только эти видения послужили доказательством: передвигались вещи за ту минуту, пока никто не присутствовал к комнате, открывались двери, включался и выключался свет. В цветочных горшках однажды были разрыты корни, земля валялась на полу. Топали в дальних комнатах босые детские ноги. Утечки газа или чего-то подобного не обнаружилось. А с ума, как известно, сходят по одиночке, так что Филза не стал обманывать себя мыслями в духе «это просто ветер, проблемы с проводкой и шалости Уилбура» и принял тот факт, что в их квартире поселилось нечто. Он пытался найти информацию в интернете, но получил только кучу обыкновенных страшилок и советы по задабриванию домового. А аккуратные расспросы соседей выявили только то, что пару раз они видели горящий в окнах свет или звуки нахождения кого-то в квартире, когда Фил и Уил отсутствовали. Призрак ли это? Почему он к ним пришёл? Если бы этот красноглазый ребёнок жил тут всегда, то наверняка появился бы хотя бы на несколько лет раньше. Чего он хочет? Может ли он причинить вред? Зачем, наконец, ему копировать чужое лицо? Возможно, Уилбуру стоит начать ночевать в спальне Фила?

***

Уилбур перестаёт притворяться спящим и обводит комнату взглядом. Летнее вечернее небо наконец потеряло свой свет, и шторы на окне погружают округу в ещё больший таинственный полумрак. Ковёр на полу, беспорядок на столе, все любимые игрушки и знакомые до каждого узорчика обои изменяются тенями, будто превращаются во что-то другое — хотя ещё не так сильно, как будет, когда настанет действительно поздняя ночь. Мальчик садится, шебурша одеялом, и включает ночник, пространство наливает мягкий и рыхлый свет. Этот ночник Уил перестал использовать ещё в пять лет, но недавно папа нашёл его и вновь поставил на тумбочку, потому что Уилбур попросил фонарик. Наверное, он подумал, что Уил забоялся темноты, но вообще-то ребёнок просто хотел получше разглядеть ночного гостя. Он рыщет ладонью под подушкой, находит то, что искал, слезает с кровати и подходит к шкафу, стараясь сильно не топать. Папа пусть и не запрещает прямо, но явно не хочет, чтобы Уилбур пытался подружиться с мальчиком из шкафа. Но ведь им нужно знать хотя бы имена друг друга, раз он теперь живёт с ними! Поэтому нужно быть доброжелательным. Уилбур останавливается и всматривается в вечно приоткрытый шкаф с жалюзийными дверцами. Только его одежда в темноте, конечно, ведь ребёнок обычно приходит чуть позже. Перед шкафом, на край ковра, Уилбур кладёт две конфеты. Вообще-то, принести он планировал три, но одна была его любимой и… Вот подружатся они с мальчиком, тогда и подумает, делиться ли с ним чем-то дорогим! Ночная тишина покрывает, кажется, не только комнату, но и всю далёкий планету за окном. Даже если Уил знает, что приоткрыв дверь можно увидеть в конце коридора свет и услышать стук отцовских пальцев по клавишам. Сейчас детская — отдельный маленький мирок. Тёмный и очень тихий. — Эй, ты меня слышишь? — громким шёпотом спрашивает Уилбур. Вдруг ребёнок уже пришёл, но просто как всегда прячется? В последнее время он стал заглядывать всё чаще, чуть ли не каждую ночь. — Я оставил тебе конфеты. Чтобы подружится. Понимаешь? Ответом ему служит молчание. Наверное, лучше было написать записку и положить её к конфетам, но как мальчик будет читать в темноте? И вообще, умеет ли он? Эх. Уил стоит и прислушивается в надежде на хоть какой-нибудь шорох, но вместо этого чувствует, как постепенно поднимаются волоски на руках и спине. А затылок начинает будто бы звеняще жечь… Ощущением взгляда. Уилбур резко разворачивается и успевает заметить, как чёрный силуэт длинноволосой головы исчезает во тьме под его кроватью. Уил тут же срывается с места и почти падает на колени, заглядывая туда, но не видит ничего, кроме пыли и завалявшихся игрушек. Он хмурится, недовольно надувая щёки, вытаскивает голову из-под кровати и оборачивается на шкаф. Свет ночника только едва-едва долетает до дверных створок, но Уилбур зацепляется взглядом за что-то выделяющееся. За босую ногу внутри. Уил тут же забывает о недовольстве, потому что понимает, что мальчик здесь — остальное его тело и волосы сливаются с силуэтами одежды на вешалках и теряются в тенях. — …Это подарок, — говорит Уилбур, втолковывая ему смысл. Двигаться он больше не рискует: так и сидит, полуобернувшись и держа ладонь на бортике кровати. — Мы должны познакомится. Потому что ты живёшь у нас дома и взял себе моё лицо. Согласен? Ребёнок в шкафу наклоняется и показывает глаза. Яркие и не просто красные, а именно кровавые — такой цвет Уилбур видел, порезавшись недавно о бумагу и смотря, как наливается на пальце капля, такой цвет сейчас мерцал в темноте его шкафа. Уил не мог разглядеть ничего другого, но почему-то точно знал, что у ребёнка его черты лица. — Ты стесняешься? — любопытствует Уилбур. — Да ладно, ты уже играешь с моими игрушками, пока меня нет, и приходишь ко мне на ночёвки. А по правилам мы должны сначала подружится. Спустя долгие секунды ребёнок моргает, опускает взгляд к конфетам, но тут же вновь приковывает его к Уилу. Тот вздыхает. — Ладно, я отвернусь, — Уилбур закрывает глаза предплечьями и утыкается носом в одеяло. Слушает. Некоторое время стоит пустая тишина. Затем дверца шкафа шумит, открываясь. Шелестят конфетные обёртки. Молчание. Еле слышный шаг назад. Уилбур открывает один глаз и выглядывает. Кровавые глаза теперь смотрят на него с другой стороны шкафа. Теперь видно, что ребёнок, как всегда с пушистыми волосами какого-то неясного цвета и в растянутой старой одежде, неловко держит конфеты в замке из ладошек. Непривычно видеть у него реальное человеческое лицо, а не пятно темноты. Он не улыбается, не хмурится и вообще не выражает особых эмоций — просто пялится. Они смотрят друг на друга очень долгие несколько секунд, но когда Уилбур открывает рот, чтобы что-нибудь спросить, ребёнок отступает за одежду и пропадает. Уил фыркает, стучит пальцами по щеке, выключает ночник и забирается обратно в кровать.

***

Входная дверь хлопает, закрываясь за их спинами, шелестят пакеты. Уилбур, прижимая к груди свежий детский журнал, стаскивает с ног кроссовки и кидает свой рюкзачок на пол у тумбочки, а затем подбегает и кладёт журнал на неё, пока Филза всё ещё неспешно разувается. Они погуляли по торговому центру с Кристин и отлично провели время — сходили по магазинам, перекусили в обеденной зоне, вдоволь наигрались на автоматах, Уил напрыгался на батуте на год вперёд. Фил улыбается, прокручивая в голове воспоминания. По груди разливается тепло от мыслей, как же хорошо ладят Кристин и Уилбур, будто всегда были родными. — Уи-ил, мыть руки! — Филза идёт на кухню, а Уилбур, не добегая до ванной, цепляется за ручку двери в свою комнату. — Сейчас, Дадза, я только сло… За скрипом и парой громко стучащих шагов следует тишина. Фразу Уил не заканчивает. Фил, насторожившись, ставит пакеты и быстрым шагом идёт к нему, стремительно нервничая. На первый взгляд спальня выглядит вполне нормально. Уилбур стоит в середине, с нейтральным, ясным выражением лица глядя на что-то на полу. Филза следует направлению взгляда и матерится. У кровати, на ворохе измятых салфеток, лежит маленькая мёртвая птица. А рядом — какая-то блестящая крышечка от бутылки. Уил моргает. Фил подходит ближе и прикрывает подбородок костяшками пальцев. Значит, оно способно причинить вред. — Это что, ответный подарок? — спрашивает Уил у самого себя, изгибая брови в слегка шокированном непонимании и слегка морщит нос. — Поня-я-ятно… — Подарок? — Филза поворачивается к сыну. Вообще-то, он наоборот подумал, что это угроза. Салфетки и крышка, правда, сбивали с толку. — Ну-у-у, э-э, я просто вчера ему дал конфеты… — Уилбур начинает мять ладони и упорно смотрит в сторону и вверх, медленно раскачиваясь на пятках, — Ребёнку из шкафа, в смысле. Чтобы подружиться. Так что-о, наверное, он хотел подарить мне что-нибудь в ответ, и… И вот. Уил кидает быстрый взгляд на птичий труп и смотрит на отца с неловкой улыбочкой. Фил глядит в это «невинное личико», поворачивается сначала к шкафу, потом к «подаркам». Обдумывает ситуацию. Вздыхает и сдерживается, чтобы не потереть глаза. — Иди мой руки, я уберу птицу. Иисусе, и какое же поздравление в таком случае ждать твой на день рождения?