Пари

Азирафаэль нежно улыбнулся, глядя на спящего демона, свернувшегося калачиком у его бока, стройные руки и ноги которого обвились вокруг его собственного крепкого торса и бедер. Обычно в этот момент ангел излучал слабое свечение, чтобы облегчить чтение одной книги из стопки, сложенных на его прикроватном столике, или, возможно, просто испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, позволяя своему взгляду остановиться на этом, несомненно, самом прекрасном из всех созданий Всевышней. Но этим утром он ограничился слабым серым светом предрассветных сумерек. Хотя несколько часов назад он в частном порядке признался самому себе, что, возможно, был немного глуповат и раздражителен, он все еще был полон решимости выиграть это пари. Он использовал некоторые часы сна Кроули, чтобы убедиться, что кладовая и винный погреб полностью укомплектованы, его любимые наряды свежевыглажены, первоклассные билеты на предстоящее возрождение"Одного человека, двух хозяев" под миниатюрой Бернини "Анима Данната" на его столе (некоторые историки искусства утверждали, что скульптор задумал это как автопортрет, но ангел прекрасно знал, кто был моделями как для этого, так и для сопутствующего произведения). Отчасти это был потенциальный проигрыш, на который он мог претендовать; у Азирафаэля действительно было несколько идей на этот счет, и ему пришлось сдержать нетерпеливое покачивание, чтобы не потревожить своего сонного партнера по постели. Более важным, однако, было то, что нужно было сделать. Он с горечью сознавал, что никогда не был особенно добрым ангелом, хотя надеялся, что, по крайней мере, остался верен Ее общему намерению. Но иногда было трудно не чувствовать себя неадекватным, когда он размышлял об умных увертках, безрассудных импровизациях, общем лихом стиле своего возлюбленного. Он думал, что была необходимость продемонстрировать, что он был кем-то большим, чем неуклюжий, наивный, безнадежно устаревший тупица, всегда нуждающийся в няньке и спасении, как он втайне боялся, что Кроули однажды поймет, кем он был. Азирафаэль хотел доказать, что он может быть компетентным. Что он может быть самодостаточным. Что он мог бы быть тем, кем Кроули мог бы гордиться, стоя рядом. Сейчас восходило солнце, красно-золотой диск, его розовый свет медленно поднимался от края кровати, освещая все еще спящего демона. Кроули проворчал и переместился, чтобы зарыться лицом в бедро ангела в клетчатой пижаме. Азирафаэль не смог сдержаться. Он наклонился, чтобы поцеловать веснушки на костлявом плече. - Доброе утро, любовь моя. Змеиные глаза, более золотистые и великолепные, чем только что взошедшее солнце, сонно моргнули, глядя на него. - Доброе утро, ангел. Следующий поцелуй пришелся на каштановую бровь. Кроули предпринял нерешительную попытку отбиться от него. - Сколько времени? Азирафаэль поймал и поцеловал кончики его длинных элегантных пальцев. - Сразу после рассвета, дорогой. Я приношу свои извинения, но я просто не позволю тебе выиграть наше пари по умолчанию, проспав его. - Пари? - демон вытащил прядь медных волос изо рта, затем, казалось, сосредоточился. - О, пари. Не беспокойся. Ты уже проиграл. Его глаза затрепетали, закрываясь, и он подавал все признаки того, что собирается снова заснуть. - Я прошу прощения! - в негодовании выпрямился Азирафаэль, - я безусловно этого не делал! Уверяю тебя, я еще не совершил ни одного чуда! Один уголок рта Кроули приподнялся. - И все же, вот ты где. - Что это должно означать? - Просто... просто посмотри на себя, - демон лениво взмахнул рукой, чтобы охватить ангела целиком, - быть таким мягким, симпатичным, храбрым, хорошим, неуязвимым, совершенным и все такое. То есть, это чертово чудо. - О, Кроули, - почти растаял Азирафаэль. Но он не собирался позволить этому коварному злодею так легко одержать верх; поэтому он продолжил, лишь слегка порозовев, - ты знаешь, что чудеса творятся не так. - Почему бы и нет? Что сказал... название, ты знаешь, Мальчик-Бык, созданный для чуда? - теперь Кроули нахмурился. Шести тысяч лет знакомства едва хватило ангелу, чтобы распутать клубки мыслительных процессов Кроули. - Ты имеешь в виду Фому Аквинского? - Да, - демон зевнул и, явно признавая, что какого-то разговора трагически не избежать, немного подвинулся так, что его положение стало приближаться к вертикали, - твой доктор, он, верно? - Не совсем мой... - Итак. "Настоящее чудо должно находиться за пределами возможностей природы; за пределами закономерности природы; и за пределами ожиданий тех, кто этому удивляется". Верно? - Кроули проигнорировал это возражение. - ...да? - Ну, ангелы по определению сверхестественны, так что за пределами естественных возможностей, проверь, - Кроули поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть суть. Азирафаэль фыркнул. - Демоны тоже, судя по этому аргументу. - Честно говоря, ничего. Впрочем, это только один из трех, - демон придвинулся немного ближе, прижимаясь к боку ангела, пока Азирафаэль практически не был вынужден обнять его. - Тогда продолжай, ты, смешной змей, - ангел безуспешно пытался спрятать улыбку. - Верно. Мы уже установили, что ты полностью выходишь за рамки обычного ангельского образа, - Кроули поднял второй палец, затем прижал его ко рту Азирафаэля, когда тот начал возражать, - ты лучше. Ты заботишься, действительно заботишься о мире и всех, кто в нем живет. Ты ценишь это. Ты был готов рискнуть... ну, не хочу думать об этом. Но спроси любого там, Наверху. Они скажут тебе, что ты другой. Он немного порочно ухмыльнулся и скользнул пальцами вниз, чтобы ущипнуть эту соблазнительную нижнюю губу. - Кроме того, ты намного сексуальнее любого из них, - он наклонился, чтобы дополнить щипок осторожным прикусом от острых зубов. Азирафаэль промурлыкал, прикрыв трепещущие веки. Следующие несколько минут казалось вполне возможным, что все обсуждение чудес (не говоря уже о ставках) будет отложено на неопределенный срок в пользу более насущных вопросов. Но ангел был сделан из более сурового (или, по крайней мере, более упрямого) материала, и он не смог удержаться от того, чтобы пробормотать на очень теплом и проворном языке демона "впрочем, ты тоже". Кроули, который временно забыл, о чем они говорили, соединял различные согласные (взятые наугад) в знак согласия. Ангел положил руку между их лицами. - Мой дорогой, я хочу сказать... - (он пискнул и порозовел еще больше, когда демон лизнул его чувствительную ладонь), - нет, то есть, не сейчас, я имею в виду... Он умиротворяюще поцеловал медные кудри, когда ворчащий демон уткнулся лицом в грудь Азирафаэля ... - Суть в том, что ты такая же аномалия среди обитателей Ада, как и я с Небес. Ты, в конце концов, в глубине души, совсем немного... - Не произнос-с-си этого, - простонал Кроули, - портит настроение, ангел. - Дьявольский, - быстро поправил себя Азирафаэль, - довольно, довольно демонический, на самом деле. Осмелюсь сказать, самый коварный из всех. Он нежно провел пальцами по волосам своего возлюбленного. - Но в чрезвычайно, э-э, нетипичной манере. Играя в долгую, так сказать, очень долгую игру. Умно с твоей стороны, должен признать. Демон, лицо которого все еще было скрыто, удовлетворенно хрюкнул. - Следовательно, - заключил ангел, - если я чудо, то и ты в такой же степени один. - Ах-ах, - Кроули сплел пальцы на грудине Азирафаэля и положил на нее подбородок, -ты забываешь о третьем условии. - Да, хорошо. И ты забываешь, что я нахожусь на этой Земле добрых чуть больше шести тысяч лет. Если бы само мое существование было источником удивления и трепета, я думаю, я бы уже заметил это. Демон что-то пробормотал в грудь Азирафаэля. - Прости, дорогой? Что это было? Кроули выглядел готовым что-то сказать, затем явно передумал. Вместо этого он сжал руки в кулаки и опустил подбородок на место. - Так ты сказал. Первым делом этим утром. - Ты имеешь в виду доброе утро? Дорогой, власть сделать что-то хорошим исключительно произнесением Слова принадлежит одному Всевышней. Я не могу сотворить чудо добра за один день, просто сказав это. - Позволю себе не согласиться, - пробормотал его демон, отводя взгляд, - но я имел в виду... другое. О. Ангелу не составило труда определить слова, о которых идет речь, поскольку они были первым, что он произносил каждое утро. - Любовь моя. Но вряд ли это чудо. - Это, - хрипло ответил Кроули. Затем, более четко: - Это так. Полностью противоречит естественному порядку вещей. Ты знаешь, кто я, что я сделал, где мое место. Ты знаешь меня. Но все же... - Но все равно, я люблю тебя. Конечно, люблю, дорогой. Потому что я знаю тебя, - Азирафаэль нежно провел руками по спине демона, заставив его вздрогнуть, совсем немного. - Нет... я имею в виду, никто больше этого не делает. Ни в аду, ни на Земле. Даже... это то, чего даже Она не может... не сделает. Я не могу справиться с этим сам... не без твоей помощи, - он разжал кулаки, затем обвил руками талию ангела, прижавшись щекой к изгибу его живота, - если это не чудо, превосходящее ожидания, я не знаю, что это такое. - О, возлюбленный, - Азирафаэль обхватил Кроули руками, сжимая его так крепко, как будто в данный момент он обладал собственными змеевидными кольцами демона. Он призвал на помощь весь сияющий свет своей способности любить (которая, как у ангела, была довольно обширной), затем собрал всю скрытую любовь, которую он мог ощутить гудящей в их окружении - любовь людей к своим домам и семьям, любовь живых существ к своим партнерам и потомству, даже любовь бегающих насекомых к пыли и темноте, любовь сорняков и цветов к солнцу над головой - и затем, набравшись смелости, он воспользовался своей внутренней Благодатью, бесконечной взаимной любовью, вечно танцующей между Создателем и Творением; он собрал это воедино, все это, в могучий поток обожания и просто излил это в великолепного, великолепного, удивительного демона в своих объятиях, прогремев через саму его сущность, омывая все обожженные и болезненные его части, ища и заполняя все пустые трещины и закоулки. Кроули дрожал и скулил (совсем немного), крепко цепляясь за натиск любви Азирафаэля. Азирафаэль ждал, лаская и успокаивая, пока другой снова не расслабился. - Дорогой, я просто понятия не имею, о чем ты говоришь. Кроули слегка рассмеялся, выпустив облачко жженой корицы и гвоздики, с легким привкусом утренней серы. Азирафаэль еще раз поцеловал его в макушку. - Тем не менее, я настаиваю на том, чтобы указать, что ты тоже любишь меня. Или, по крайней мере, так ты сказал. Позвольте мне найти это таким же чудесным, как... - Нет, - прервал демон, приподнимаясь на локтях, - это совсем не одно и то же. Любить тебя… это совершенно естественно. Встроено в саму структуру космоса. Как, знаешь, луна и приливы. Железо и магниты. Чипсы и чайки. Так оно и есть. Он снова рухнул, уткнувшись носом в ключицы ангела. - Это нечестно, на самом деле. Это очень тяжело для демона. Но, знаешь, ничего не поделаешь. - Бедный, обманутый дьявол, - нежно сказал Азирафаэль. Его дыхание шевелило грязные медно-рыжие кудри у него под подбородком, - ужасно сожалею об этом. - Должно быть. - И, - продолжал Азирафаэль, - полагаю, я должен признать поражение. Я не могу противостоять твоему дьявольскому использованию Святого Фомы и его "Суммы" . На что ты хотел бы претендовать в качестве приза? - Мммпф, - Кроули прижался теснее, - для меня это работает. Позволь мне остаться именно так. Поверь. - Ну что ж. Если ты должен, - ангел поерзал в чуть более удобной позе, - я чувствую себя обязанным отметить, что вечность - это ужасно долго. Как насчет до обеда? - Честно говоря, никак, - голос демона был уже едва слышен, - но только потому, что я сам немного проголодался. - О, боже милостивый, мой собственный. Это чудо. КОНЕЦ