Sketches.

В дверь кто-то неугомонно барабанит, разорвав тягучую тишину ожидания. И если бы Тацухико не знал, кто за дверью, то точно бы выгнал его. То есть не его — их. Шибусава — студент, который в тот момент учился на первом курсе и уже заработал авторитет умника во всей аудитории. При этом к знаниям у него не наблюдается как такового рвения. Или оно усердно скрывается. Также он носил с собой на каждую пару новый роман — казалось, будто у него стеллаж вмещает все книги мира. Все начало учебного года Шибусава скучающе отсиживался на парте одного из незабитых голодными студентами до краев, что, быть может, кто-то и драку затеит, ряда в аудитории. И, конечно же, презрительно оглядывал всех одногруппников, что уже за этот первый курс, несмотря на нелюдимость его, просили дать списать и напомнить предмет и имя учителя, ведущего этот предмет, абсолютно немыслимое количество раз. Но однажды из-за занятых мест во всей аудитории, — даже всеми ненавистный первый ряд был забит молодыми недовольными людьми — где итак все почти друг на друга карабкались, к нему подсаживается какой-то юноша с болезненно бледной кожей — конечно, у самого Тацухико она тоже бледная, но у него еще в пределах нормы. У Федора Достоевского же, как его неожиданный сосед сам представился, была точно анемия или что-то около того. Вообще, тот был очень молод на вид — Шибусава не поверил после нескольких часов знакомства и рассуждений обо всем на свете, что Достоевский старше его на два года. И Тацухико был почти до наивного уверен, что эта малолетка просто не туда забрела. После знакомства также узналось, что Достоевский был очень хорошим оппонентом в шахматах и вообще был достаточно начитанным — цитирование Евангелие уже говорит о многом. Еще однажды Тацухико застал Федора за тем, как тот втирал второкласснику о том, что он посланник божий и покарает мальчика, если он не перескажет ему отрывок из Библии. Тем не менее, Достоевский был тоже лучшим учеником, как и Шибусава. И с того самого момента их знакомства они начали дружить. Федор пару раз говорил, что обязательно познакомит его со своим другом; он был еще выпускником, потому из-за экзаменов встреча пока не могла состоятся. Но однажды Тацухико познакомился с этим загадочным другом, которого звали Осаму, и он, по правде говоря, явно больше походил на студента, нежели Федор, ведь был выше и слегка здоровее на вид. А еще Дазай часами болтал ногами на скамье в парке, — месте знакомства — рассказывая каждую мелочь о себе. Даже о том, как в прошлом году случайно поцарапал своим брелоком на портфеле чью-то машину, а это оказалась машина его бывшего одноклассника. И о том, как познакомился с новеньким в классе в своем подъезде, когда беловолосового бедняжку выгнали из дома. Также Дазай тоже был отличным оппонентом в шахматах и знал много прочего, что по меркам Шибусавы не считалось скучным. С тех пор они дружили втроем. Периодически заглядывали друг к другу в гости и шутили друг над другом: допустим, один раз Федор решил побаловаться со звуком нарезания яблока в звукозаписи и переделал так, что казалось, будто это не фрукт ножом ковыряют, а человеческие внутренности. А потом включили на ночевке в доме Тацухико этот мешап и сыграли сценку, что Достоевский «случайно зарезал» Дазая. Шибусава почти инфаркт словил, ведь знал, на что эти двое способны. Но хохотали все трое потом долго и до слез. Недавно произошел внезапный вечер откровений, где Федор признался, что всю жизнь был атеистом и его убеждения других в том, что он посланник божий — не более, чем шутки, где Осаму поведал о том, как расцарапал бампер машины своего бывшего одноклассника нарочно, и где Тацухико наконец перестал отмахиваться приколами, что он живет третью жизнь и подлинного возраста у него нет, и сказал, когда у него день рождения: восьмого мая. Сейчас же Шибусава смутно догадывается, на кой черт к нему приперлись домой после мучения в виде нескольких пар в душной аудитории. Сегодня, вроде как, особенный день. Восьмое мая. Тацухико с щелчком открывает дверь, а на пороге стоят две загадочно ухмыляющиеся рожи, с позволения сказать, держащие в руках странные пакеты черного цвета. Дазай и Достоевский входят, суетливо накрывая стол на кухне, где главный элемент декора на пластиковой посуде, скатерти и пакетах с предпологаемыми подарками — яблоко. Вот же... Придурки. Неужели все еще не отпустило с той шутки? Шибусава лишь наблюдает за этим, оперевшись о дверной косяк. Все думает о том, что вообще ему можно подарить, ведь все есть — без преувеличения. Тацухико уверен, что стеллаж с книгами и заботливо пополняемыми Федором запасы чая на все случаи жизни — все, что надобно для счастья. Момент с подарками они оттягивали, как могли, но вскоре все же начали свою вступительную речь по очереди. Все трое сидели за столом, и первым встал с места Федор: — Сегодня, кхм, знаменательный день. Во-первых, мы абсолютно точно убедились, что про дату своего рождения ты не врал, во-вторых, сегодня ты на год ближе к четвертой смерти, — он то ли сделал глоток воздуха, то ли пытался так сохранить невозмутимое выражение лица, пока Осаму еле сдерживал смех при всем своем профессионализме. Вот же... Идиоты, честное слово. — Так вот! Я хочу сказать, что безмерно рад нашему знакомству, ведь если бы не оно, я думаю, некоторые, как забинтованные чудилы подле меня, все еще не верили тому, что я могу общаться с кем-то из своих одногруппников, — Достоевский напускно брезгливо показывает рукой на Дазая, вручая пакет с подарком Шибусаве. Он потом посмотрит, что там, честное слово. Но сейчас он хочет запомнить абсолютно все, что происходит. Почему-то сейчас в груди Тацухико теплится искреннее счастье. — Спасибо, Федор Михалыч, за такую трогательную речь. Теперь я, — подорвался с места Осаму, хлопая по плечу Федора, таким образом показывая, чтобы тот присел, потом притворно хохотнув. — Знаешь, когда ты так дотошно описывал то, как твоя душа, подобно крестражу из «Гарри Поттера», раскалывалась на несколько частей, а те в свою очередь вселялись в артефакты, и потому ты не умирал, я почти проникся. А когда случилась история с яблоком и умопомрачительными навыками Федора-куна в компьютерах, я понял: ты теперь на год ближе к пятой смерти. Честно, такого шока от тебя я никогда не видел... Спустя пятнадцать минут томительного ожидания, где Дазай прошелся обо всех темах, начиная от их знакомства и дальнейшего общения, и заканчивая едва успевшей подняться темой о развале Римской Империи, — поток нескончаемого говора вовремя остановил Достоевский — Шибусаве вручают подарок в таком же черном пакете. С красным яблоком. Если честно, Тацухико искренне желает, чтобы этот день был бесконечным. И теперь Шибусава будет с нетерпением ждать следующего своего дня рождения, чтобы услышать порцию новых шуток в сторону всех присутствующих. И чтобы почувствовать небывалое тепло, происхождение которого ему неизвестно. Ведь он понял, в чем все счастье подарков — в том, кто его вручает, и совсем неважно, что именно. Потому что когда Тацухико посмотрел подарки друзей, он ужаснулся, ведь там оказались две пачки ненавистных ему яблок... А, нет, еще статуэтка дракона на дне одного из пакетов и книга о... сортах яблок. Нет, ну, зато он узнал, что есть сорт с названием «Дарья». Черт, у Шибусавы уже вся кухня пропахла яблоками...