Часть 4
23 сентября 2023 г., 15:36
Площадь Брайтшайдплац, 1938 год.
Франц стоял напротив Геде́хтнискирхе — мемориальной церкви Кайзера Вильгельма I. Она была названа и построена в честь первого германского кайзера Вильгельма I по заказу его сына Вильгельма II — последнего кайзера Германии. Это здание протестантской церкви возвышалось над всеми другими, направляя свой острый шпиль прямо в небо и будто разрезая темные тучи. Франц посмотрел на свои наручные часы. Без минуты час дня. Сегодня он обошелся только наручными часами, не стал брать на такую встречу часы на цепочке, ведь он старается держать вид хоть и зажиточного, но обычного промышленника, такого как они — Иви и Маркус. И его даже не раскрыли. А часы на цепочке — роскошь и иной внешний вид. Как только парень опустил руку, на башне церкви зазвонил колокол. Он звонит тут каждый час, помогая людям вокруг ориентироваться во времени без применения карманных часов. Юноша осмотрелся по сторонам и после достал из-за пазухи портсигар, где лежали его сигареты. А вот зажигалки не нашлось. — Помочь? — как только Фальке поднял глаза на говорящего, то встретился взглядом своих голубых глаз с карими глазами Иви Бэйтс. Девушка стояла перед ним в блузе с короткими рукавами и синих легких брюках. Франц был одет примерно также только в его образе был пиджак и преобладал серый цвет. Прошла примерно минута прежде чем Фальке отвлекся от глаз девушки и перевел взгляд на протянутую ему зажигалку. Иви тоже будто очнулась от транса, отдавая зажигалку. — Не знала, что ты куришь — отозвалась она немного неловко, пока Франц закуривал. — Мы не так часто виделись, чтобы я курил — отвечал Франц немного глухо, зажимая сигарету в зубах. — Мы встречались практически каждый вечер, когда ты был свободен — напомнила Бэйтс, убирая зажигалку в небольшую тряпичную сумочку через плечо. Насчет их встреч девушка была права — они много времени проводили вместе. — Пройдемся? — поспешил перевести тему Франц, мягко улыбаясь и указывая на церковь.— Пока я ждал тебя мне приглянулась эта церковь. Как я помню, мы хотели попрактиковаться в рисунке, не так ли? Что думаешь? — Думаю, можно попробовать, я как раз захватила для тебя бумагу и карандаш. — ответила Иви, когда догнала Франца, который отошел на теневую часть улицы, чтобы солнце меньше пекло. Осень подходила к своей середине, а на улице все еще было свежо и тепло как летом. Только пожелтевшие листья выдавали природу. — Тут недалеко есть небольшой сквер, откуда открывается вид на церковь, думаю, ракурс будет подходящий. — сказала Иви, равняясь с парнем и получая от него утвердительный кивок.***
Они сели под деревом в парке. В тени было приятно, спокойно и свежо, никакой ветер не задувал и никто не шумел вокруг. — Вот, листы — произнесла Иви, протягивая Францу пару листочков формата А5 и карандаш. — Благодарю. — парень принял бумагу и, устроившись поудобней, взглянул на церковь, которая виднелась вдалеке. Иви тоже взяла себе листы, только в отличии от Франца она что-то записывала на бумагу. Казалось, надо было говорить о чем-то, но им было комфортно сидеть в тишине друг с другом и заниматься каждый своим творчеством.***
— Как успехи? Краем глаза видела, что ты уже использовал пару листов. — сказала Иви примерно после получаса их общего молчания. Франц отвлекся от процесса рисования наброска и перевел взгляд на Иви. Она сидела сбоку от него и он мог видеть ее наравне с церковью. — Неплохо, постепенно наработал руку, но все же давно не занимался. — Я думаю, что, как говорят: талант не пропьешь. Даже спустя много лет мы помним и умеем то, к чему лежит наша душа. Нужно лишь практиковаться. — она опустила взгляд на рисунки и осторожно протянула к ним руку. — Могу я посмотреть? — Конечно. Иви взяла листы в руки, начиная разглядывать. С каждым разом ее улыбка становилась все шире, а глаза щурились от удовольствия. Помимо хорошего наброска церкви были наброски улицы, деревьев. Где-то мелькали образы людей, которых, судя по всему, Франц успел запечатлеть пока они стояли на остановке рядом с парком: была маленькая девочка в платье и соломенной шляпке с лентой, была старушка с кульком продуктов и джентельмен в шляпе. Иви перелистывала набросок за наброском пока в конце не наткнулась на портрет выполненный в профиль. Это была она. Сидела на скамейке перед Францем, немного склонившись над своими листами. Ее волосы свисали сбоку и сторона лица, обращенная к парню, была открыта, что позволило ему почти детально перенести ее профиль на бумагу. И веснушки, и ресницы, брови, немного прикушенную от раздумий губу — в этом портрете было все. И все было прекрасно. Казалось, Иви рассматривала портрет долгие минуты, не выпуская его из рук, но Франц пока этого не видел — он, отвернувшись к мусорке, затачивал затупившийся карандаш. Но когда он все же повернулся, то заметил рисунок в руках девушки, а потом и ее грустно-радостный взгляд и немного намокшие глаза. — Я…я наверное не должна была это видеть, прости. — произнесла девушка торопливо, протягивая наброски обратно в руки Фальке. Тот с свою очередь обеспокоено глядел на Иви. — Ты можешь оставить его себе, если хочешь. — произнес Франц, не принимая листок. — Что случилось?.. Иви отвела взгляд, сжимая в пальцах свой портрет и разглядывая землю перед собой, пока с ее щеки не стекла одинокая слеза. — Просто, мои родители, когда еще были живы, тоже были художниками. — начала девушка, не смотря на парня. — Точнее…мой отец был художником, а мать работала в театре. Они очень любили своё дело, я любила их. Мы жили душа в душу, пока они не умерли пару лет назад. От них мне остались наброски сценария для постановки в театре. Как только я нашла их, то захотела поставить, чтобы свет увидел эти произведения. Но цензура не пропустила их. Я предоставляла им пару вариантов, но ни один не прошел на сцену из-за сильный цензуры. А все из-за власти — ее горечь мешалась с гневом и болью утраты. Иви просто хотела воплотить мечты родителей, а все ее шансы были разрушены. — Поэтому я считаю, что нынешняя политика, власть и жизнь не дает нам никакой свободы. Наше культурная жизнь улучшилась, но в ней появилось столько рамок, которых обычные люди не видят, но от которых страдают творческие личности. — от слез не осталось и следа, Иви была уверена в своих словах и явно не пускала их на ветер. — Когда у ополчения появятся силы, я присоединюсь к ним, чтобы изменить этот мир. Девушка смотрела на Франца, а он смотрел на девушку. После этих слов для него между ними будто выросла пропасть. В этот момент он почувствовал, какие они разные и одинаковые. — Мне очень жаль тебя, Иви — юноша взял ладонь девушки и сжал, глядя в глаза. Ему правда было жаль. — но все будет хорошо, мы все справимся. Девушка лишь слабо улыбнулась Францу, сжимая его ладонь сильнее и не отводя взгляда.
