Весна и Пустота

      - Привет.       Лицо Хару спустя восемь лет выглядело немного иначе. Отпечаток улыбки на глазах, едва приподнятые уголки губ, она была почти такой же, как тогда - но ее взгляд был как будто расфокусированный. У Сатору было ощущение, будто ему одновременно смотрят в глаза и в то же время куда-то сквозь. Она выросла - не только в росте, но и в комплекции. Он всегда считал ее хорошенькой, даже красивой, но сейчас перед ним стояла действительно великолепная взрослая девушка.       Они бы так и стояли, молча разглядывая друг друга. Было сложно определить, нужны ли сейчас какие-либо слова, ведь момент мог быть беспощадно испорчен одной неловкой фразой. Однако это было неизбежно.       - Как много всего я пропустил. Ты теперь носишь платья. - Сатору ухмылялся, через солнцезащитные очки нахально и в открытую разглядывая Хару с головы до ног. Выражение лица Хару не изменилось от внезапно нарушенной тишины.       - Это только для концерта, не переживай. Так принято. - Хару тоже бесстыдно разглядывала Сатору. - А что насчет тебя? Это теперь твой привычный набор одежды, или ты нарядился для меня? Голос Хару был такой же приятно бархатно-ленивый, как и раньше. Однако во всех ее словах, так называемой мимике лица, интонациях, ярко сквозили абсолютно новые для Сатору черты. Каким-то образом, оставаясь абсолютно расслабленной и спокойной, она источала игривость и кокетливость.       Ради приличия Сатору закатил глаза.       - Я просто мимо проходил, у меня тут одиночная прогулка. С каких пор ты теперь концерты даешь?              - Это так, для души. Ну, и чтобы привлечь твое внимание. Я хотела сделать все красиво... - Хару обернулась на уезжающих музыкантов. - Однако теперь мне придется приостановить свою карьеру альтистки.       Сатору приподнял бровь в немом вопросе, все еще витая в облаках. Ах да, им нужно поговорить.       - Понятно. Я польщен. Пошли кофе выпьем?       - Пойдём.       Они вместе отправились до ближайшей кофейни, идя молча, но все еще украдкой поглядывая друг на друга. Сатору много-много раз представлял себе их встречу, он думал что его Хару, будто ей все еще семнадцать нежных лет, сразу же кинется его обнять, скажет, как она скучала, как рада его видеть вновь. Но в итоге это случилось как-то тихо, спокойно. Сатору и сам бы мог проявить ребячество, с разбегу обнять ее до удушения, затискать макушку и все такое, но эта девушка изначально задала тон их встрече гораздо более серьезный. Она встретила его музыкой, Годжо узнал по памяти, что это был ее "Приход весны", только уже законченный. И едва увидев ее, даже издалека, осознание стало очевидным - они оба уже совсем не те, что раньше.       Ему не терпелось разузнать, как у нее дела. Чем она занималась все это время, восемь лет - огромный промежуток времени. И абсолютно каждый день Сатору не забывал ее. Не было ни дня, когда он не вспоминал какие-то строчки из ее письма, а минимум раз в две недели он стабильно его перечитывал, следуя ее совету. Он действительно очень много раз был близок к тому, чтобы позвонить ей, отправить смешную картинку, просто спросить как дела. Эгоистично хотелось, чтобы она вернулась. После того, что произошло с Сугуру, спустя пол года как она уехала, все стало еще более невыносимым. Он был ужасно зол на нее, при этом сильно скучал, но Сатору держался молодцом. Он выполнил все ее просьбы, до единой.       Наконец они дошли до небольшой уютной кофейни. На удивление, посетителей совсем не было, а единственный человек в помещении, бариста, выдав им их заказ, удалился в подсобку. Они нашли лучшее место, чтобы поговорить спустя восемь лет. Сатору присел за столик, взяв обе кружки кофе самостоятельно, и поставил одну перед собой, другую перед Хару. Он вальяжно снял очки, подпирая щеку рукой, продолжая разглядывать ее лицо.       - Должен сказать, я не разочарован. С годами ты только похорошела, Хару. Какие у тебя дела? Рассказывай.       Хару умиленно улыбнулась на комплимент, помешала кофе в кружке, формируя и обдумывая все мысли. Было сложно выбрать, с чего начать.       - Итак. Для начала - я не совсем подробно описала в письме ту часть с видениями и прочим. После начала лета две тысячи шестого года мне стали сниться кошмары, состоящие из символов и образов, которые намекали на грядущее будущее. Точнее, это были искаженные фрагменты определенной его части, разумеется, я видела не абсолютно все. Правда, я поняла все это слишком поздно, только когда вы уже улетели на Окинаву с Рико Аманай. Помнишь ваши фотки с пляжа? Я уже видела нечто подобное во сне. Мне не хотелось тебе это рассказывать тогда, ты бы меня не понял, прости. - ни сожаления, ни вины на лице девушки не было.       Она все продолжала спокойно улыбаться, поглядывая то на кофе, то на Сатору.       - А, да все нормально. Когда это началось, я сразу понял, что что-то не так. Я был немного обижен, потому что ты ничего не хотела рассказывать, поэтому порылся у тебя в комнате и случайно наткнулся на твой дневник. Но я тогда ничего не понял. - сказав это с абсолютной непосредственностью, Сатору спокойно отпил кофе, наблюдая за реакцией Хару. Ничего.       - Тогда это объясняет наш крайний разговор. Я не удивлена... Короче говоря, мне удалось все это расшифровать. Я знаю в точности обо всем, что произошло после моего отъезда и все что будет дальше. - девушка делает паузу, отпивая кофе. Со спокойным видом она говорит совершенно немыслимые, ужасные слова. - Нас ждет что-то вроде магического апокалипсиса. И все из-за Сугуру, представляешь?       В сердце Годжо едва заметно кольнуло. Одно лишь упоминание о лучшем друге, ставшем преступником магического мира, вызывала в нем тоску и глухую грусть. А такая новость вообще вызвала у него нервный смешок.       - Сугуру устроит конец света? Обалдеть.       - На самом деле это будет не совсем он. Ты ведь знаешь, кто такой Кендзяку? - Хару перестала улыбаться и пристально посмотрела в глаза Сатору.       - Ну да, древнее ископаемое, когда-то бывшее шаманом. Он жил, наверное, уже тысячу лет назад. Какое он имеет к этому отношение? - о, он уже догадывался, какое отношение имеет Кендзяку ко всему этому. Но это было просто немыслимо. Пристальный взгляд Хару немного пугал.       - Сатору, двадцать четвертого декабря семнадцатого года Сугуру объявит войну Токийскому колледжу магии. В этот день он умрет от твоих рук и его тело будет захвачено Кендзяку. Кендзяку, в свою очередь, планирует насильственным образом заставить все человечество эволюционировать, что приведет к непредсказуемым последствиям. В ходе исполнения его плана погибнет много студентов, шаманов и невинных людей. В их числе будут те, с кем ты учился, а также твои будущие ученики. Это будет настоящая бойня, абсолютный хаос. - Хару сидела хмурая, но лицо ее также было спокойно. Сатору же был обескуражен.       - ...Какого черта? Как это возможно? А я что, в этом будущем просто сижу и прохлаждаюсь?       - Отчасти. В восемнадцатом году на Хеллоуин тебя запечатают в Тюремном Царстве. После этого у Кендзяку и его команды будут полностью развязаны руки.       Договорив, лицо Хару снова расслабилось. Она принялась снова пить кофе, давая Сатору осмыслить и переварить информацию. Холодные, черствые факты, как в военной хронике, заставили Сатору впасть в ступор. Часть его сознания просто не могла поверить в это, но другая очень хорошо понимала - это правда. Хару потратила восемь лет на то, чтобы расшифровать это, и она точно не ошибается. Когда его взгляд снова стал более-менее осознанным, Хару решила его окончательно добить.       - Это еще не все. Студенты распечатают тебя, положив на кон абсолютно все, что у них осталось. Но ты ничего не успеешь сделать - сразу после того, как ты выйдешь из куба, ты вступишь в бой с Сукуной, который захватит тело Мегуми. В ходе этого сражения ты проиграешь, не уничтожив Сукуну, и не остановив Кендзяку. Короче, все умрут!       На последней фразе девушка драматично всплеснула руками, а затем спокойно допив кофе, немного громковато ставит чашку обратно на стол, выводя Сатору из транса. Она изящно откидывается на спинку стула, заговорщически глядя на него одним глазом.       - Это полный отстой, не так ли? Давай все исправим.       Сатору, быстро вернувшись в реальность, ухмыльнулся. Он также спокойно допил кофе и сложил руки на груди, глядя на Хару так, будто она сказала что-то издевательское. Можно подумать, что речь идет об исправлении чьей-то двойки в журнале.       - Либо у тебя уже есть конкретный план, либо мы обречены.       Хару улыбнулась. У нее был шикарный план, простой как сто йен.       - Все что нам нужно сделать - избежать смерти Сугуру и переубедить его. Каким образом? Грубо говоря, нам нужно дождаться двадцать четвертого декабря. Твой будущий ученик, Юта Окоццу, сможет достаточно сильно вымотать его, но не добьет. Тебе нужно будет найти Гето и постараться максимально рассеять его бдительность. В нужный момент появляюсь я, и забираю его в свою территорию. Чики брики и в дамки. - пока Хару говорила, им принесли еще по чашке кофе. Лицо Сатору было насмешливо-недоверчивым. Хотя его, конечно, поражала ее осведомленность. Она даже знала, что он собирается стать учителем в колледже, хотя он не делился этими мыслями вслух ни с кем.       - Охерительный план, если я правильно понял. Надежный как швейцарские часы. - он тяжко вздыхает. - Ты освоила расширение территории? Как она работает? Почему ты решила, что это поможет?       Замечания были справедливы и отнюдь небеспочвенны. Просто взять и переубедить такого принципиального человека как Сугуру - задача помеченная звёздочкой. Нереально.       - Если вкратце, моя территория работает следующим образом - мы вместе с целью погружаемся в мой осознанный сон. Я могу воссоздать любую локацию, показать ему что угодно. Там мы с ним будем разговаривать столько, сколько понадобится. - Хару выжидающе смотрит на Сатору. Он мрачно рассмеялся. Информация его разочаровала.       - Ты действительно на полном серьезе думаешь, что можно решить такое силой дружбы и душевного разговора? Ты смеёшься надо мной, Хару?       Не выказав никакой обиды, Хару мягко улыбнулась. Она терпеливо продолжила рассказ.       - Сатору, ты бы оборжался, если бы узнал, сколько несчастий можно было бы избежать, если бы люди умели друг с другом разговаривать. Но дело даже не в этом, а в очевидных особенностях человеческой психики и некоторых интересных фактах о нынешнем Сугуру. Прежде всего - в состоянии сна сознание человека чрезвычайно податливо и восприимчиво к убеждению. А еще Сугуру Гето до сих пор считает нас друзьями. Собственно, он не то чтобы сильно изменился. Сейчас он немного не в себе, но в остальном он все тот же в отношении магического общества. В общем, ты поймешь, когда увидишь. - Хару делает паузу, для того чтобы допить вторую чашку кофе. - Двадцать четвертого декабря будет полнолуние, я буду на пике своих сил. Я все продумала, поэтому должно получиться.       Звучало логично. Да и выбора, честно говоря, у них особо не было, кроме как довериться Хару. Сатору все еще не понимал, что такого можно сказать Сугуру, чтобы он снова изменил свое мировоззрение. Ведь сколько Годжо не пытался с ним разговаривать и так и эдак, он не слушал. До него буквально было невозможно достучаться, а потом он просто выкосил целую деревню и ушел.       Но Хару сидела и улыбалась, запрокинув руку на спинку стула. Во взгляде читалась богоподобная уверенность, спокойствие и мягкость. Возможно, ее метод можно было бы с натяжкой назвать актом психологического насилия над Сугуру, но... Стоило попробовать.       - Хорошо. Я доверюсь тебе, Хару. Сделай то, что должна, а дальше посмотрим. По крайней мере, теперь, когда я знаю о Тюремном Царстве, меня уже вряд ли удастся запечатать. Ты проделала огромную работу.       - Я знаю, но спасибо. Все ради вас. - улыбка Хару была очаровательна. То, что ей удалось освоить расширение территории только прибавляло интереса. Хотя не то, чтобы он когда либо угасал.       - Так значит, ты уже освоила расширение территории? Моя девочка. Расскажешь, как это было? - Сатору окончательно расслабился, и уже абсолютно не скрывая этого, любовно и любопытно глядел на Хару.       - Пришлось пережить еще десяток припадков, чтобы достичь нужного результата. Жалко, что вас с Сугуру рядом не было, приходилось каждый раз вытаскивать себя самостоятельно. Теперь мое сознание и подсознание абсолютны. Мой мозг всегда одновременно бодрствует и видит сон. Сложно объяснить, как это работает... Можно сказать, что теперь я перманентно нахожусь в осознанном сне, при этом не засыпая и оставаясь в реальности. Благодаря этому я могу использовать расширение территории столько времени, сколько нужно. - ни капли страдания и сожаления на лице. Хару прекрасно понимала, что это оптимальная цена за ее способности. Даже несмотря на то, что ей до конца жизни придется балансировать на грани сумасшествия.       Сатору хихикнул. Он был просто в восторге.       - Ха-ха, поверить не могу, что ты стала такой из-за меня. Надо будет как-нибудь повторить тот наш променад по небу, ага? - Сатору все еще озорно улыбается, надевая солнцезащитные очки обратно. - Хотел бы я побывать в твоей территории.       Хару рассмеялась.       - Сатору, фу.       - Ой, да ладно тебе. Мы ведь взрослые люди. - Сатору закатил глаза и отнес кружки на стойку. Он взглянул на часы. - Ого, а мы засиделись. Поехали ко мне?       - Поехали.