Весна и Пустота

      - Да… как же все поменялось в индустрии с тех пор… А я вот подсела на квесты, созданные на рпг-мейкере… Из-за дел пришлось забросить все мои заслуги в тейкене. – Хару сидела на самом краешке дивана в квартире Сатору. Оказалось, все вещи Хару после выпуска их курса пришлось увезти сюда. Очень жаль, что не получилось оставить ее комнату в общежитии в том самом виде, как музей-квартиру. Все ее фигурки, коллекция книг и мерча были аккуратно сложены на отдельном стеллаже, который, скорее всего, был куплен специально для этого. - Я так рада, что ты все сохранил. Можешь называть меня зависимой, но эта коллекция очень важна для меня, даже сейчас.       - Да не за что. Тебе еще чаю налить? – Сатору суетился по квартире, одновременно занимаясь их ужином, разгрузкой стирки и поддержанием разговора. Хару знала, что ему пришлось взять под опеку мальчишку, сына Фушигуро-старшего, и было совершенно неудивительно, что Сатору стал таким хозяйственным. Однако все же девушка поднялась со своего места и налила себе чай самостоятельно.       - Не переживай, я могу сама. Как там Мегуми?       С непривычки Годжо уже почти хотел спросить, откуда она знает о Мегуми, но вовремя осекся. Он как-то полуоблегченно выдохнул, все еще помешивая рис.       - Да ничего, в школу ходит. Он сейчас со своей старшей сестрой в школьной поездке, они не вернутся еще дня четыре. – со смесью забавы и гордости на лице, он продолжает рассказывать. - Бедовый парень растет, всех хулиганов на своей параллели в страхе держит. Лицом правда в папашу вышел, но это не так страшно, как может показаться. Надо будет вас лично как-нибудь познакомить… - Сатору оглядывается на часы. – Через минут пять все будет готово, иди мой руки.       - Хорошо, мамочка! – Хару хихикая ушла в ванную, а когда вернулась, стол уже был накрыт.       - Ух, у нас прямо семейный ужин. Ты такой заботливый, Сатору. – она присела за совсем небольшой столик, который был рассчитан максимум на двух-трех людей. Сатору все так же хреново умещался в габариты стандартной японской мебели и задевал Хару ногами прямо под столом. Однако его это совершенно не смущало.       - Ды мне не сложно, я этим каждый день теперь занимаюсь. Проникся. – Сатору налил себе и Цукиеми по миске мисосиру, и наконец окончательно уселся за стол. – Вроде ничего не забыл. Приятного аппетита, Хару.       Трапеза прошла в приятном молчании. Девушка почти не иронизировала, когда сказала, что это все похоже на обычный семейный ужин. В квартире у Сатору было уютно, чисто, довольно минималистично. Обстановка была совсем домашняя и повседневная, и Хару впервые за, наверное, всю жизнь, почувствовала себя как дома. Ей никогда не нравилось находиться в родовом поместье в Осаке. Там всегда было тревожно и беспокойно, бесчисленные пустые коридоры и пустые комнаты, в которых ничего никогда не было даже со времен его постройки. Там даже течение времени ощущалось по-другому, словно его там вообще нет. И люди, словно призраки. Они никогда к тебе не подойдут, даже не посмотрят на тебя, пока ты не понадобишься. Так называемая семья, где все друг к другу в лучшем случае равнодушны. До той поры, пока ты не станешь пригоден для использования в семейном деле.       - Хару? Что-то не так? – Сатору, как и в студенчестве, чудовищно быстро ел. В то время, пока ужин Хару был еще наполовину цел, парень уже все съел. И пока она копалась в своих мыслях, даже не заметила, что он пристально разглядывал ее вот уже минут пять.       - Все в порядке. Просто подумала, что мне здесь хорошо. Чувствую себя уютно тут, с тобой.       Никак не изменившись в лице, таким тоном, будто предлагает сходить в магазин, Сатору сразу же отвечает:       - Тогда оставайся здесь. Тебе нужно перевезти какие-то вещи? Уладим все за пару дней, будешь жить со мной. Не думаю, что дети будут против. Я им даже рассказывал про тебя. - Сатору ухмыльнулся. – Ты для них что-то вроде легенды о крутом отце-космонавте, которому пришлось покинуть семью ради великого дела.       Хару это очень рассмешило. Особенно часть про отца-космонавта. Интересно, что же он им рассказывал о ней.       - Ты это серьезно? Я ведь соглашусь.       - Лучше соглашайся, иначе мне придется затащить тебя сюда самому. Не хочу больше отпускать тебя никуда. Сама виновата. – Сатору встал из-за стола и принялся складывать посуду в посудомоечную машину, чтобы на столе стало побольше места. – Доедай, Хару. Иначе из-за стола не выпущу.       Все это было сказано с очаровательной улыбкой. Конечно же он шутил, но ему невероятно нравилось изображать из себя хозяйственного семьянина. Было в этом что-то по-своему ироничное.       Хару поторопилась доесть свою еду, осознав, насколько она отвыкла от нормальной пищи. Все эти восемь лет она питалась лишь доставкой и рисом со специями. К тому же, ужин Сатору приготовил действительно очень вкусный.       Выйдя из-за стола, она сразу отправилась на диван, забираясь на него с ногами и укрываясь пледом. Сатору также сел рядом, держа пульт от телевизора в руке.       - Фильм хочешь посмотреть? Только выбирай сама, у меня идей никаких нет. Я готов посмотреть сейчас что угодно.       Хару задумалась. Когда они смотрели фильмы в студенчестве, они выбирали их по очереди. Но каждый раз, когда Хару предлагала посмотреть какое-то серьезное кино, Сатору напористо протестовал, и в итоге приходилось искать компромисс. Что угодно, значит…       - Давай посмотрим «Касабланку»?       Сатору скривился, но послушно включил фильм на экране. Он закинул длинные ноги на диван, придвигаясь совсем близко к Хару. Наконец снял очки.       - Пледом поделишься?       - Конечно. Давай, забирайся поближе. – Хару мило улыбнулась и дала Сатору половину одеяла. Оно было достаточно большим, чтобы укрыть их двоих, но не настолько, чтобы они могли сидеть не прижавшись друг к другу.       - Обними меня, Хару.       Будто только и ожидая этих слов, женские руки обвили тело Сатору, мягко прижимая к себе поближе. Голова девушки удобно устроилась у него на плече.       Они продолжали смотреть фильм, обнимая друг друга, греясь телами и наслаждаясь вообще всем, что происходило. В киноленте наступил трогательный момент, когда героиня просит сыграть и спеть ей «As time goes by». Хару любила эту песню невероятно сильно, и стала тихонько напевать ее себе под нос.       Эти звуки действовали одновременно убаюкивающе, и вместе с тем заставляли что-то внутри Сатору бешено трепетать. Они повернули лица друг к другу почти одновременно. Годжо говорит очень тихо.       - Знаешь, я сейчас так мучаюсь над одним вопросом. Мне стоит продолжить слушать твое пение, или все же я хочу прямо сейчас поцеловать тебя?       - Смотрите-ка, кое кто начал приставать ко мне. – Хару озорно улыбалась, все-таки перестав мычать песню.       Сатору хихикает, проводя ладонью по щеке Хару. Затем он медленно наклоняется ближе к ее губам, в то время как на его лице все еще сияет широкая улыбка.       - Пристаю к тебе? Я пристаю к тебе? - говорит он все более дразнящим и кокетливым тоном. - Я всего лишь сделал тебе комплимент, Хару.       - Ага, точно пристаешь. Смотри, что творишь. – она все также спокойно улыбается, не отдаляясь ни на миллиметр.       Сатору ухмыляется, продолжая нежно гладить щеку Хару, он почти шептал, находясь слишком близко к ней.       - Ну а что я могу поделать, если ты сама делаешь это всё настолько простым?       Больше не желая терпеть или ждать, он мягко целует Хару в губы. Совсем короткий поцелуй, просто чтобы сразу продолжить болтать.       - Если я продолжу приставать к тебе вот так… Ты дашь мне то, чего я хочу, Хару?       Изображая глубочайшую задумчивость, Хару даже отводит взгляд в сторону, пока Сатору снимает с ее глаза повязку.       - Это очень зависит от того, чего ты хочешь.       - Ну, все, на самом деле, очень просто и безобидно. На данный момент, я просто хочу снова поцеловать тебя. – он все еще крепко обнимал девушку, покачивая их тела взад-вперед, забавляясь и лучезарно улыбаясь. Во всем этом чувствовалось такое тепло и привязанность, что это даже не стоило опошлять словесной формой. Вместо этого было лучше продолжить дразнить друг друга до последнего.       - О, ну тогда продолжай приставать. – в нее тут же прилетели многочисленные поцелуи по щекам, носу, лбу. Годжо еще и успевал хихикать. – Или тебе больше нравится, когда сопротивляются?       - Что за вопрос вообще? Разве ты можешь мне сопротивляться? – его руки уже потянулись к заколке на волосах, распуская извечный пучок. А ее волосы не сильно отрасли с тех пор, как он в последний раз видел их распущенными…       - Хочешь проверить? – Хару уже и сама начинает хихикать, все еще обнимая Сатору.       - И как ты собираешься это делать? Давай, расскажи мне, как именно ты собираешься сопротивляться. – он внезапно полностью убрал от нее руки, дразняще улыбаясь и вскинув брови наверх.       - Ой, даже не знаю. Теперь, когда ты спросил, у меня будто голова опустела… Совсем нет идей. – стало как-то жарковато и Хару сняла с себя кусок пледа. Сатору последовал ее примеру.       - Ох, пожалуйста, Хару. Это не смешно. Неужели ты правда думаешь, что сможешь справиться со мной? С тем, что я хочу сделать с тобой?       Хару издевательски улыбается.       - Если ты продолжишь так разговаривать, я рискую превратиться в лужицу.       Сатору закатывает глаза и снова тянется к ней, чтобы поцеловать. На этот раз на подольше.       - Что ж, сопротивляться уже поздно. Твоя судьба решена, моя дорогая. Так что просто отдайся этому моменту.       Хару очаровательно смеется, расчесывая пальцами его белоснежные мягкие волосы.       - Ха-ха-ха... Боже, я просто не могу с собой ничего поделать, когда ты говоришь что-то такое драматичное.       Сатору тоже хихикает, все крепче и сильнее прижимая к себе тело Хару. Внезапно она задумалась о том, что вероятно, никто еще не находился так близко к нему, учитывая то, что обычно он постоянно ходит с барьером из бесконечности вокруг себя.       - Ну что, уже сдаешься?       - Ой, я бы очень хотела сдаться тебе прямо сейчас, Сатору. Но что же тогда будет с моей честью и достоинством? – Хару изображает искреннее беспокойство и невинность, будто она сейчас играет в дешевом театре.       - Твои честь и достоинство будут полностью забыты, Хару. – он карикатурно слегка вскидывает голову со страдальческим выражением лица. Затем он поворачивается к ней обратно с совершенно иным выражением лица. Его голубые глаза будто засветились еще ярче, и что-то очень неприличное плясало в их глубине. – На самом деле, вполне возможно, что это именно то, чего я хочу.       - Ого, и ты думаешь, что одних поцелуев будет достаточно?       Сатору буднично пожал плечами, продолжая улыбаться.       - Ну, нет. Я знаю, что для тебя нынешней этого недостаточно. Видишь ли, Хару. Все, чего я сейчас действительно хочу – чтобы ты стала моей. Чтобы ты больше точно никуда не делась. Так что сдайся мне душой и телом, Хару, пока я не заставил тебя. Ты, вероятно, должна очень хорошо знать, на что я способен.       Хару даже не сопротивлялась, когда он начал аккуратно раздевать ее, укладывая под себя на диван, все еще продолжая без конца болтать.       - … К тому же, тебе, видимо, абсолютно нормально сейчас, да? Ты меня даже не стесняешься. Все в порядке, Хару. Не сопротивляйся мне, просто отпусти все эти долгие восемь лет, все, что в них было. Поддайся нашей любви. Отдай мне свое тело, разум и сердце.       Хару, улыбаясь так, будто она пьяная, лежала, распластавшись на диване, полураздетая и с растрепанными волосами.       - Хорошо.       Сатору довольно усмехнулся и закончил начатое. Теперь чужое тело, на котором он сидел сверху было абсолютно голым. Душа нараспашку, что называется.       - Господи, это даже лучше чем то, что мне снилось. Какая же ты красивая…       Руки сами собой потянулись к ней. Наконец-то он мог сделать то, чего так долго ждал. Одновременно хотелось растянуть этот момент на как минимум несколько вечностей, но нетерпение по всему телу так же напоминало о себе.       Всю комнату освещал только экран телевизора, на котором все еще шел фильм. Но Сатору мог видеть абсолютно все, каждую деталь. Ничего более восхитительного в своей жизни он не видел. Будто сама природа озадачилась вопросом создать нечто настолько подходящее для него. Наощупь Хару была мягкая, теплая, по-человечески теплая, как ничто другое. Он был так счастлив, и он чувствовал, что у него вот-вот начнет срывать крышу.       - Кстати, ты ведь что-то обещала мне сказать прямо в лицо. В письме. Я хочу это услышать. Но не прямо сейчас…       Все больше и больше слетая с катушек, Сатору поторопился раздеться и сам. Пара каких-то жалких минут, и он уже прижался к ней, все еще не заходя слишком далеко. Он повернул к себе лицо Хару. Вид снизу для нее был шикарный, Сатору выглядел слегка безумным, абсолютно не похожим сам на себя.       - Прежде чем мы начнем, хочу попросить тебя кое о чем. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. И ты попробуешь сказать мне в лицо эти слова, пока я буду тебя вдавливать тебя прямо в этот диван. Может, у тебя даже получится это сделать несколько раз? Можем устроить игру и в конце подсчитать, сколько раз ты скажешь мне это.       Хару спокойно улыбалась, глядя на него полубессознательно. Сатору мог только гадать, что там происходило в ее голове.       - Какая у тебя хорошая память. Скажи честно, сколько сотен раз ты перечитывал мое письмо за это время? – у нее было еще полно самообладания в запасе, чтобы шутить и забавляться.       - Ну что-ж, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому… – не говоря больше ни слова, Сатору двинулся вперед. Сильно не заботясь о том, чтобы сдерживать себя теперь, когда он мог чувствовать Хару настолько глубоко, он начал сильно ускоряться. А она, хоть и зарозовела, лишь хихикала и вздыхала.       - Да ты бешеный, Сатору! Люблю тебя.       - Посмотри мне в глаза и повтори еще раз.       - Я люблю тебя, Сатору.       - Еще раз.       - Я тебя очень-очень люблю, Сатору.       - Еще раз, пожалуйста…       - Хе-хе… Я так сильно тебя люблю, Сатору, что я даже не буду пытаться как-либо еще описывать это словами, чтобы эта фраза не потеряла смысл. Я люблю тебя. Люблю.       Он был так счастлив и совершенно без ума сейчас. Все восемь лет стоили того. Вся его жизнь, такая идиотская и почти никому не нужная, все это было ради того, чтобы он мог наконец-то быть с ней.       Хару получила по всему телу его поцелуи наобум. Сатору, как настоящее чудовище, судя по всему, абсолютно серьезно задался целью сравнять ее с поверхностью дивана. Когда, наконец, их акт безумной любви друг к другу завершился, Сатору отнес полуживую Хару в душ. Они вместе вымылись, успокоились, отдохнули, и совершенно чистыми невинными ангелами улеглись в кровать.       - Я действительно люблю тебя. – Хару лежала, мечтательно глядя куда-то вперед, сквозь стены квартиры, сквозь всю материю перед ее глазами.       Сатору лежал рядом и широко улыбался, глядя на ее лицо. Он мог слушать эти слова бесконечно.       - И я тебя. Теперь наши души принадлежат друг другу, понимаешь, о чем я? – Сатору уложился поудобнее, обхватив Цукиеми руками и ногами, как того плюшевого огромного кота. Зарылся носом в ее макушку, с отрадой понимая, что она пахнет точно так же, как он помнил. Его Хару.       - Угу. Теперь мы всегда будем вместе.