Весна и Пустота

      Открывать глаза так не хотелось. Сугуру Гето чувствовал, что лежит на чем-то мягком. Его правое плечо наконец-то перестало болеть, и ему было так спокойно на душе. А ему вообще нужно сегодня куда-то? Вроде бы нет... Будильник не звонит, выходит, сегодня у него выходной? Значит он может позволить себе поваляться еще немного?       Кажется, что он слышит какой-то вой. Он что, забыл закрыть окно на ночь? А почему подушка такая холодная? Куда подевалось одеяло?... Стоп.       Сугуру разлепил сонные веки, и первое что он увидел - тоскливо серое небо и падающий снег. Как так получилось, что он уснул на улице? Вставать и просыпаться не хотелось. Ему никуда сегодня не нужно, какая разница где он там спит? Морфей заботливо ласкал его по уставшим позвонкам. Но почему же так холодно...       Кажется, он снова провалился в сон, или ему всего лишь так показалось. На этот раз глаза открылись сами по себе, спать больше не хотелось, но голова была тяжелой. Он приподнялся, оглядывая место, в котором находился. Знакомая фигура стояла далеко впереди.       Сугуру сидел прямо посреди заснеженного пустыря, вокруг были лишь темные деревья и огромные просторы, занесенные белоснежным блестящим полотном. Здесь выла метель, но было совершенно не холодно, как должно было. Наоборот, собственное тело казалось очень теплым, температура окружающей среды лишь приятно освежала жар на щеках и на руках. Снег на ощупь был холодным, но даже близко не таким, чтобы доставлять дискомфорт. Как будто это было чистое, накрахмаленное, еще не нагретое телом постельное белье.       Сугуру медленно встал на ноги. Тело не слишком желало слушаться, телу хотелось лишь лежать и отдыхать. Ум и разум казались одновременно кристально ясными, но в то же время они будто были охвачены чем-то вроде головокружения. Гето медленно поплелся в сторону знакомой фигуры.       Это была девушка лет семнадцати. До боли знакомый силуэт. Она развернулась к нему в полуобороте и тепло улыбнулась. Ее левый глаз почему-то был другого цвета и мерцал.       - Ыт яслунсорп, Уругус.       Ее голос тоже казался знакомым, но он не понимал, что она говорит. Ветер, несущий по воздуху маленькие снежинки снова начал выть, но и этот вой звучал как-то странно, как заевшая кассетная пленка. Девушка напротив вопросительно склонила голову.       - Уругус? Умечоп ыт ьшичлом?       Она снова сказала что-то, пристально глядя на него так, словно он должен был ей ответить.       - Я не понимаю, что ты говоришь...       Звук собственного голоса казался эхом, со звоном раздающимся, как ему казалось, лишь в его голове. Сугуру не мог понять, он действительно сказал это вслух, или ему это померещилось?       Девушка напротив несколько расстроенно поглядела на него, затем отвела взгляд в сторону, крепко задумавшись о чем-то. Она то хмурилась, то расслабляла свое лицо, ухватившись пальцами за подбородок. Затем ее брови вскинулись высоко вверх, будто от резкого осознания, и она легонько шлепнула себя по лбу. Она начала подходить ближе, поднимая руку в сторону Сугуру. Он хотел отойти назад, но тело все еще было вялым и непослушным. Женская рука накрыла его глаза, погрузив его в абсолютную темноту. В тот же миг вой метели пропал.       Когда Сугуру открыл глаза в следующий раз, он уже находился в помещении, напоминающем старый кинозал. Вокруг горел слабый желтоватый свет, слабым свечением мерцал большой экран впереди. Мягкая бархатистая обивка сидений была синего цвета, а все остальное было серовато-черных оттенков. Гето сразу подумал, что точно никогда здесь раньше не бывал. Он повертел головой по сторонам, обнаруживая, что одет в рясу. Что за наряд такой странный? Он ведь секунду назад был, как обычно, в своей студенческой форме. Слева послышалось шуршание. Неповоротливая тяжелая голова наконец повернулась и он увидел ту же девушку, теперь мирно сидящую рядом с ним на соседнем сидении. Она тут же повернулась к нему.       - А теперь как? Ты понимаешь, что я говорю?       Этот голос и манера речи ему очень знакома. И выражение лица. Но почему-то, в его памяти она была немного моложе, чем выглядела сейчас.       - Да, понимаю.       Девушка выжидательно смотрит на него, как будто ожидала, что он добавит что-то еще. Но ему было больше нечего сказать. Она манерно вздыхает.       - Блин, в первый раз я пробую делать это с еще одним человеком, и все сразу же начинается со сложностей. Хм... Сугуру удалось моргнуть пару раз и воспоминания последних лет десяти мигом навалились на него. Теперь он понял, что происходит, и что за человек сидит слева от него.       - Это твоя территория, да?       Хару в миг вынырнула из своих раздумий и бодро повернулась обратно к Сугуру, наклоняясь слегка вперед, чтобы было удобнее держать зрительный контакт.       - О, как удобно, что ты сам все вспомнил. Как ты себя чувствуешь?       - Голова будто ватой набита. Ужасно хочется спать, веки тяжелые. Но учитывая мое состояние перед тем, как я попал сюда, я очень даже ничего... Ты меня вылечила, что ли?       - Типа того. Как думаешь, что мы сейчас будем делать?       Сугуру скучающе задрал голову, укладываясь затылком на спинку сидения. По привычке он широко расставил ноги.       - Понятия не имею. Я не то чтобы много раз бывал в чужих территориях, но это, - он неопределенно машет рукой по кругу, имея ввиду кинозал, - вообще ни на что не похоже. Ты меня затащила сюда фильм посмотреть?       Хару мягко улыбнулась. Сугуру про себя отметил, что у нее был странный взгляд, как будто она знает о нем что-то, чего не знает он сам.       - Не хотелось бы, чтобы дело дошло до фильма. Но ты верно рассуждаешь. Моя территория своеобразна. В первую очередь потому что она не враждебна. Мы сейчас находимся в материальном воплощении моего осознанного сна.       Сугуру лениво почесал затылок, всем видом пытаясь показать, насколько ему это неинтересно.       - Каковы условия моего выхода из твоей территории?       - Все очень просто. - Хару очаровательно улыбнулась. - Мы оба не выйдем отсюда, пока я не буду удовлетворена разговором. Это единственное условие.       Сугуру коряво усмехается, разглядывая причудливый потолок.       - Разговором? Хочешь поговорить со мной, Хару? - Он поворачивает голову в ее сторону, глядя на нее сверху вниз. - Ты вообще в курсе, чем я сейчас занимаюсь? Много чего поменялось, когда ты уехала тогда, мягко говоря. Мы с тобой враги.       Выражение лица Хару оставалось спокойным и расслабленным. Она все так же улыбалась и уверенно поддерживала зрительный контакт.       - Я в курсе обо всем, что было, есть и будет. Помнишь, я писала в письме о своих видениях? Я расшифровала их все, и теперь могу рассказать тебе уйму занятной информации.       Сугуру все еще выглядел скучающим и даже слегка раздраженным, будто Хару просто устроила большую нелепую глупость и тратит его драгоценное время.       - Хару, ближе к делу. Какова цель нашего разговора?       Девушка хитро улыбнулась, глаза ее сияли истиной и уверенностью. Вдруг исход их беседы стал для нее очевиден, ведь она отлично видела трещины в этой маске самодовольности и пренебрежения. Принимая факт состоятельности их разговора, он уже проиграл.       - Не все люди обезьяны, и устранение всех не-магов с лица земли даже не приблизит тебя к тому, чего ты на самом деле хочешь. И ты готов к этому разговору, Сугуру.       Гето не спешил выходить из роли. Он негромко рассмеялся, прежде чем абсолютно ироничным тоном спросить:       - Че?       Лицо Хару впервые на его памяти было таким... ехидным и вызывающим. Она ухмылялась и пристально смотрела ему в глаза. "Неужели это Сатору ее так научил?" - неожиданно для него самого пронеслась дурацкая мысль.       - Ниче. Если философская дискуссия неизбежна - неаргументированные провокационные тезисы надо вбрасывать первым.       Отчего-то на душе у Сугуру медленно начинало теплеть, как бы он не пытался сдерживать это. Все это напоминало ему его студенческие годы, когда они с Хару и Сатору могли часами спорить о морали и этике.       - Ну надо же. Мне даже любопытно, что ты мне теперь скажешь. Что ты там сказала про людей? Они не обезьяны? - Сугуру облокотился на подлокотник сидения, удобно примостившись щекой на своей большой ладони. - Попробуй доказать мне, что эти никчемные существа действительно достойны называться хоть каким-то более нейтральным словом.       - Это самая простая часть разговора. Но у нас много времени, так что, раз уж ты не против, я сейчас займусь объяснением вполне очевидных и простых вещей. Давай-ка, для начала, обобщим в общую картину причины, по которым ты ненавидишь не-магов. Прежде всего - это их слабость, а также то, что за их слабость отвечать приходится нам. Вторая причина - их ограниченное мышление, которое ты очень сильно обобщил и поставил всех людей, что называется, под одну гребёнку. Ну, и наконец - люди, не способные контролировать свою проклятую энергию, плодят проклятых духов. Поправь меня, если я не права.       Сугуру продолжал смотреть на Хару немного свысока, самодовольно ухмыляясь.       - Ага, все верно.       - Тогда встречай мой первый тейк - в своей сущности, устройстве сознания и души, мы с не-магами абсолютно идентичны. Все что нас отличает - это наличие или отсутствие экстрасенсорных способностей. Что скажешь?       Сугуру улыбнулся, будто сейчас ему предстояло объяснять ребенку, как нужно считать два плюс два.       - Твое сравнение нелепо. Мы гораздо сильнее обезьян именно из-за наличия проклятых техник. Так устроена природа, что те, кто сильнее должны находиться ближе к вершине пищевой цепочки. Это то же самое, что говорить, будто заяц и волк - одно и то же, потому что они оба представители млекопитающих. Глупость.       - Ты сравниваешь теплое с мягким, Сугуру. Теорией психоанализа уже сто лет назад доказано, что мы отличаемся от животных. Из-за наличия развитого сознания и, как следствие, культуры, взаимоотношения между людьми гораздо сложнее, чем между хищником и добычей. Разве рассуждая в такой манере, ты сам не снисходишь до мышления животного?       Сугуру ухмыльнулся, потирая подбородок.       - Согласен, это логично. Только вот это не отменяет того, что нынешнее положение магов и не-магов вывернуто наизнанку. Ты вот, уже больше десяти лет варишься в этой каше, возможно даже более отвратительной, чем просто рядовой шаман, учитывая твой ранг. Тебе самой не противно вытаскивать этих существ из задницы, рискуя собой и близкими людьми, чтобы в итоге не получать никакой благодарности? Чтобы за все, что ты сделала, тебе потом еще и предъявили претензии? Тебе нравится помогать уродам, и чтобы об тебя вытирала ноги какая-то примитивная живность, которая ничтожнее и слабее тебя?       У Хару это вызвало смешок. Она даже не знала, с чего начать.       - Знаешь, по-моему, искать смысл в благодарности - заранее проигрышная цель. Это уже нехорошо, когда ты хочешь чего-то взамен. Наш труд щедро оплачивается, и это все, что нам должны "с той стороны". Все остальное - настолько опционально, что не мне тебе об этом рассказывать. Грубо говоря, это обыкновенная работа. И защищать не-магов, рисковать за это жизнью - приемлемая цена за наши, как ты говоришь, преимущества. Мы получили силу от рождения, некий талант, и это логично, что как часть общества человеческого мы можем использовать это во благо выживания собственного вида.       - Мне было плевать на благодарность за свою работу. Однако ты сама знаешь, как работает моя сила. В чем вообще смысл поглощать помои по собственной воле, если все, что ты получишь в итоге - это море крови твоих друзей и осознание, что скоро ты окажешься рядом с ними?       Хару улыбается по-доброму, спокойно.       - Разве сейчас ты не был занят тем же самым? За эти годы ты поглотил тысячи проклятий, и точно так же рисковал собственной жизнью и жизнью своих...эм... сектантов? Товарищей? Сегодня ты вообще должен был умереть.       - Туше. Но есть большая разница. Сейчас это все имеет смысл. Все это стоит того, потому что я хочу избавить эту несчастную планету от обезьян. Это конкретная цель и конкретный смысл.       Хару тихонько хихикает, вызывая у Сугуру немой вопрос. Она смеется над ним?       - Ну ты чего... Нет никакого смысла, Сугуру. Наша жизнь — это игра. Эволюция цивилизации привела нас к тому, что единственное, что остается важным – это искренность. Нет ничего важнее искренности и противостояния фальши. Больше нас ничто не спасет. Духовность умерла, мораль тоже. Буквально все, что раньше было свято, сыпется на кусочки дуновением ветерка. Великих целей и смыслов больше не существует в нынешних реалиях. И к этому причастны абсолютно все – маги и не-маги.       Хару вздохнула. Тактика разговора, которую она выбрала, была в основном разработана на принципе полного разрушения текущей картины мира оппонента. В таких закостенелых случаях, как у Сугуру, построить что-то новое можно было лишь под корень разрушив старое. Но это больно.       - …Все гениальное было создано играючи, из любопытства. Из искреннего желания сделать хоть что-то настоящее, сказать то, что достойно быть услышанным. Ты действительно ищешь цель и смысл, чтобы свято двигаться по этому пути? Или ты пытаешься компенсировать свое бессилие перед массивом проблем, которые даже не зависят от тебя?       Хару продолжала говорить. Вопросы, разумеется, были риторические. Они оба знали ответ. Лицо Сугуру было сейчас точь-в-точь таким же, как в их разговоре с Юки Цукумо. Неверие и осознание ужасающей неизбежности, обреченность.       - Поиски смысла в итоге приведут тебя в ловушку. Посмотри сам, что из всего этого вышло. У тебя не получилось, твоя секта, скорее всего, разбежится по своим прежним делам, вспоминая о тебе лишь для поминания. Твое отношение к не-магам и вся концепция твоего нового мировоззрения притянута за уши, потому что ты не хочешь признавать, что перед вселенной мы все одинаковые. Твой план, твоя цель, вообще шиты белыми нитками. С чего ты вообще взял, что истребление всех не-магов на Земле облегчит жизнь шаманам?       Хару говорила спокойно, с филигранно высеченной, словно мраморное изваяние, интонацией. Холодно, расчётливо, успокаивающе и доброжелательно. Сейчас она говорила с ним не как подруга, а как врач. Говорящая функция в белом халате на ножках. Сугуру это бесило.       - Да потому что это логично! Это самый простой способ. Обычные люди засоряют планету проклятиями, просто существуя. Они же абсолютно бесполезны и заслуживают сдохнуть!       Хару терпеливо вздыхает, но сохраняет добродушный тон и лицо.       - Да брось, Сугуру. Ты ведь не идиот. Ты сам прекрасно понимаешь, что нам нужны люди в той же степени, в какой мы нужны им. Что-то я ни разу не слышала о том, чтобы кто-то из шаманов создал электричество или интернет. Вся наша культура и блага цивилизации, которыми мы с тобой пользуемся каждый день даже не задумываясь об этом - продукт труда немощных и бесполезных, по твоим словам, людей. Естественно, нельзя утверждать, что мы точно такие же работяги-ремесленники, которые просто тихонько живут, работают да не отсвечивают. Но мы среди тех, кто делает возможным движение человечества вперед. Кому-то из людей повезло родиться гением, нам же повезло родиться магами. Гении двигают планету вперед, и они могут делать это, сосредоточившись на своем деле, по большей части благодаря нам. Чем тебе не смысл?       Сугуру замолчал. Ему было тяжело подобрать слова, чтобы возразить. От пристального взгляда Хару это не ускользнуло.       - К тому же, на нашем веку весьма наивно будет полагать, что мы так уж сильно превосходим не-магов по силе. Пока мы занимались своими магическими делами в сотнях поколений, особо не контактируя с внешним миром, эти ребята создали атомную бомбу. А с таким не справится даже сам Сатору Годжо, просто потому, что бесконечность пропускает свет. Электрический заряд фотона равен нулю, поэтому он даже не успеет моргнуть, прежде чем окажется под воздействием радиации. Но это я так, к слову...       Она наконец отвернулась от Сугуру и облокотилась на спинку сидения. От неудобной позы и напряжения мышцы на плечах затекли.       - Сугуру, дружище. Дело даже не в том, что я против, чтобы ты ненавидел людей. Вообще-то, я думаю, что это нормально - ненавидеть говнюков. И опять же, это то, что делают все люди на земле. В этом мы почти родные друг другу. И я не открою тебе секрет, просто напомнив о том, что ублюдки бывают и среди магов. Просто ненавидеть плохих людей это нормальное и даже здоровое проявление психики.       Хару решила приглушить свет в кинозале для более уютной обстановки. Желтые лампочки, конечно, смотрелись аутентично, но в глазах уже начинало рябить. Сугуру был почти готовенький.       - Самое плохое в этом то, что из всех вариантов как выбраться из своей депрессии, ты, упрямец, опять решил все взвалить на себя, не обращаться ни к кому за поддержкой. Я могла бы разговаривать с тобой столько, сколько потребовалось бы еще тогда, в колледже, в более упрощенной обстановке!       Говоря это, Хару абстрактно обвела руками кинотеатр, намекая, что нынешняя обстановка стоила ей огромных трудов.       - Ты понимаешь, что все это, моя техника расширения территории, было создано специально для этого дня? Тебе стоит зарубить себе на носу, что когда дело касается настоящей дружбы, нет ничего невозможного. Даже не думай, что мы с Сатору оставили бы тебя в покое. Потому что мы тебя любим, Сугуру. Вместе мы сделаем этот мир немного лучше.       Сугуру смотрел в потолок с нечитаемым выражением лица и молчал. Его мир снова рухнул.       - Я знаю, что ты убил всех жителей той деревни только для того, чтобы забрать к себе тех девочек. Они заслужили получить достойное образование в Токио или Киото, у них все еще есть шансы на это. Я знаю, что после этого ты даже не-магов особо не убивал без крайней надобности. Ты пользовался их деньгами и влиянием, но не марал руки. Даже после всего, что ты сделал, Сугуру, твоя душа кристально чиста. Ты верил в свой смысл и делал ради него все возможное. Я тоже считаю, что наше общество пора переделывать. Но это можно и нужно сделать аккуратно и медленно. Твой вариант стопроцентно не сработал бы, Сугуру.       Да, пожалуй это был крайний вопрос, который его сейчас волновал. Рентабельность его плана. Сугуру повернулся в сторону Хару, на его лице больше не было ни капли раздражения или скуки. Только мрачное смирение.       - Почему мой план херня, Хару?       - Потому что природа всегда умнее нас и на шаг впереди. Она всегда все уравновешивает. Она сама создала наш мир таким, какой он есть, и нравится тебе это или нет, она будет с этого порядка пылинки сдувать. И явное тому подтверждение - ты еще не успел впервые в жизни открыть глаза, а за пару месяцев до твоего рождения, на свет уже появился Годжо Сатору. Природа ни за что не создала бы такую бомбу замедленного действия без нужды. Возможно, по той же причине была рождена и я. Нет смысла даже развивать эту мысль, сам понимаешь. Получится бессмысленная рекурсия из причин и следствий вперемешку.       Оба замолчали, погрузившись в себя. То, что сделала Хару - было очень жестоко. Ей было так жаль, что она буквально заставляет Сугуру проходить через все это снова. Но тем не менее - это необходимо. Самое действенное лекарство почему-то всегда должно быть невкусным. А та пилюля, которую Хару всучила Гето, была куда более отвратительной на вкус, чем тысячи проклятий, которые он поглотил.       Цукиеми давала ему это время. Время, чтобы все переварить, осмыслить. Она просто сидела рядом, даже несмотря на то, что понемногу у нее начинала болеть голова от длительного использования техники. Ее рекорд удержания территории - примерно три с половиной дня реального времени. Сколько прошло времени сейчас, установить было невозможно. Но она полагалась на силы, которые ей добавляло полнолуние. Все должно кончиться хорошо.       Внезапно тишина была нарушена снова.       - Я хочу увидеть этот фильм. Там же должно быть то будущее, которое ты увидела во сне, да? Я должен увидеть это.       Хару повернулась к нему. На ее лице почти можно было увидеть сочувствие и небольшое напряжение. "Фильм" - довольно громкое слово для того, чем в действительности являлось то, что он просил показать. Это больше напоминало набор почти случайных кадров, тщательно расставленных в хронологической последовательности.       - Ты уверен, что хочешь увидеть это? Этого будущего уже не существует в нашем мире, так как ты остался жив. Это больше неактуально.       Сугуру кивнул.       - Да, я уверен. Я хочу увидеть, куда в итоге бы все это привело.       Хару тяжело вздохнула. Она надеялась, что он не увидит этого. Ему больно и тяжело уже сейчас, а показ последствий его дел вообще разобьет ему сердце. Но она понимала - это будет решительный удар по его идеологии. И ему это нужно.       Наконец она кивнула и свет в зале начал медленно тухнуть.