Ближе

      Тёмные глаза распахиваются, а спина выгибается, он делает жадный глоток воздуха. В голове мгновенно всплывают ясные образы, кажущиеся настолько реалистичными, будто время повернулось вспять, и он вновь проживает момент, что всё ещё свеж в памяти.       Вот так просто. Он наблюдает за лезвием, пронзившим плоть, за багровой кровью, сочащейся из раны. Медленно, оцепенело он поднимает руку, страшась как прикоснуться к кунаю, так и ничего не сделать. Кровь заливает поднятую руку и грудь, он переводит взгляд на человека, вонзившего кунай в его сердце.       Светлые волосы, голубые глаза. Лицо покрыто ссадинами и синяками, кровь струится с разбитых губ, слёзы ручьём текут по грязным щекам. Он видит свою собственную руку, что замерла на сердце соперника. Чёрно-оранжевая куртка разорвана, обуглена и обнажает ожог на коже. Он возвращает взгляд к лицу напротив, задерживаясь на тронувшей губы улыбке. Так грустно, так больно, так… легко.       — Са… Саске… — тихонько посмеиваясь, произносит Наруто, и он невольно ухмыляется в ответ. — В-всё… кончено…       Конец. Месть свершилась. Мадара мёртв. Была ли необходимость в этой решающей битве? Несомненно, она, в конце концов, предопределена самой судьбой. Им обоим было суждено погибнуть от рук друг друга.       Напоследок в голове мелькает мысль: «Кунай в сердце. Как неоригинально». После чего он отдаётся во власть вечной тьмы.       Саске довольно отчётливо осознаёт, что не умер; разгорающийся огонь в груди — достаточное тому доказательство. Он лежит на чём-то мягком, затруднённое дыхание сменяется учащённым. Через адскую боль он зажмуривает глаза — мать вашу, ему нужно сосредоточиться. Собраться с силами. С трудом он восстанавливает дыхание, убеждаясь, что лежит ничком на кровати. Он приоткрывает глаза и встречает знакомый потолок. Выцветший, с лампочками над головой; потолок, запомнившийся ему ещё с юных лет. От воспоминаний ярость медленно начинает наполнять его нутро, тёмные глаза вспыхивают алым, и он чувствует…       Боль. Невыносимую боль.       Пошевелить руками не получается, он связан — нет, тут что-то другое. Резкий стон срывается с бледных губ от неприятного ощущения, словно кто-то ковыряет тонкой длинной иглой у него в голове. Он пресекает попытку активировать Шаринган и вместо этого старается снова выровнять дыхание. Кое-как справившись, он принимается лихорадочно обдумывать, что здесь, чёрт возьми, происходит.       От тщательного анализа его избавляет нарушивший тишину в комнате голос. Женский, незнакомый. Приказной тон её звучит по-старчески ворчливо.       — Какое счастье, что ты очнулся, Учиха, — с особой язвительностью доносит голос. Саске открывает глаза, поворачивает голову и проходится взглядом по светловолосой женщине с необычными карими глазами. Она выглядит не старше сорока, вдоль её плотно сжатых губ залегли морщины, а взгляд пронзает. Без стеснения выпятив напоказ огромную грудь и сидя верхом на стуле, она демонстрирует свою растущую и нескрываемую нервозность. Неужели Цунаде? Он запомнил её немного другой; первая женщина Хокаге, едва не отдавшая жизнь, защищая деревню от Пейна. Та, кто исцелила его в юные годы после столкновения с Итачи. Печально известная ромбовидная метка, о которой Орочимару упоминал в период его отступничества, по-прежнему украшает её лоб, но заметно потускнела. Разве она не должна выглядеть моложе?       — Ты больше не Хокаге. — Что с его голосом? Звучит так, словно горло превратилось в наждачную бумагу. Саске замечает, как губы Цунаде кривятся, а веко дёргается. О чём ещё упоминал Орочимару? О её характере?       — Угадал, — звучит грубо, отрывисто. — Однако я управляю госпиталем, так что не зли меня, иначе будешь довольствоваться объедками.       Саске игнорирует её предупреждение, в очередной раз подавляя волну ярости. Он отворачивается от Цунаде, снова пытаясь пошевелить руками, и хмурится от неудачи. Слабый поворот головы, и он осматривает свою руку с безучастным любопытством. Тёмные отметины тянутся от запястья и скрываются под рукавом светло-голубой больничной рубахи. Он не уверен, насколько обширно поражение тела. Повернувшись в сторону Цунаде, он видит похожие отметки и на второй руке.       — Дошло наконец? — теперь в голосе Цунаде звучит самодовольство, и Саске бросает на неё враждебный взгляд. Даже если его угроза на неё подействовала, она и глазом не повела. — Как видишь, — это сковывающие печати. Ослабить их способны лишь несколько человек, непосредственно владеющих этой техникой, и те, кто будет присматривать за тобой, пока ты восстанавливаешься, и то лишь для того, чтобы ты смог поесть, вымыться и справить нужду. В процессе всех твоих действий за тобой будут внимательно следить. Любое резкое движение с намёком на сопротивление, — и ты мигом отправишься в тюрьму.       — Выходит, печати покрывают всё тело.       — Только руки и ноги, — уточняет Цунаде. — Моя личная техника, тебе с ней не справиться.       Сука.       — А Шаринган?..       — Здесь кое-что другое. — Улыбнувшись, Цунаде встаёт со стула, чтобы взять зеркало с комода в дальнем углу комнаты. Сократив расстояние между ними, она подносит зеркало к лицу Саске.       Если бы он мог, то убил бы её прямо на месте. Стёр бы ухмылку с её губ.       Сперва он замечает на лбу аккуратно очерченный узор, похожий на проклятую печать Хьюга Неджи, если не считать фиолетового оттенка линий вместо зелёного и небольших отличий в форме двух камней бриллиантовой огранки. Его лицо выглядит бледнее обычного, глаза впали, но широко распахнуты от шока, губы приоткрыты.       Цунаде убирает зеркало, отразившее его унижение, и опирается на спинку стула.       — Эта проклятая печать создана специально для тебя, Саске. Знаки в виде драгоценных камней вносят дополнительные ограничения. Посредством их можно отменять и вновь применять действие печати. Снятие одного позволит тебе пользоваться Шаринганом, но не в полную силу. Снятие обоих предоставит возможность беспрепятственно использовать глаза, однако благодаря основной печати мы способны в любой момент подавить твою волю. Сейчас печать полностью блокирует твоё додзюцу, и попытка активации Шарингана станет довольно болезненной. — Цунаде чуть подаётся вперёд, её взгляд становится стальным. — Слушай меня внимательно, Учиха. Была бы моя воля, ты был бы уже мёртв. Ты мне противен, и я считаю, ты не заслуживаешь шанса на исправление. Жаль, у меня больше нет власти, тебе чертовски повезло. Ты будешь содержаться под стражей в госпитале, пока я не решу, когда тебя можно освободить. Я осуществляю полный контроль над твоей проклятой меткой и обладаю неотъемлемым правом превратить твой мозг в желе, если ты вздумаешь нарушить рамки дозволенного. И я очень, очень надеюсь, что ты дашь мне для этого повод.       Значит, он сейчас в Конохе. Живой и в Конохе. Что произошло? Наруто же убил его, рана была смертельной, Саске сам бросился на кунай. Он хотел умереть, покончить со всем, покончить с собой. Клана Учиха больше нет, месть свершилась; он был готов отправиться в ад. Что, чёрт возьми, произошло?       — Тебя спасла Сакура, — произносит Цунаде, будто прочитав его мысли. — Подкрепление прибыло вскоре после вашего с Наруто боя. Благодаря тому, что твоя атака не задела сердце Наруто, Сакуре удалось остановить кровотечение. И пока Хината и Ино помогали стабилизировать его состояние, она исцелила тебя. На каких-то пару секунд ты действительно был мёртв, но Сакура отдала все запасы чакры, чтобы тебя спасти. При встрече не забудь сказать ей спасибо.       Нет. Он рассчитывал на иной исход событий. Он выбрал путь мести, путь в один конец. Не было ни капли надежды, что он выживет, жизнь бессмысленна после стольких потрясений. Вдобавок, он оказался в месте, куда никогда не собирался возвращаться, в месте, запятнанном кровью его клана, погубившим его брата и послужившим отправной точкой его жестокости. Любое другое место предпочтительнее. Любая другая участь лучше этой.       Наруто тоже выжил.       Сакура спасла и его.       К чёрту их обоих.       — Что Конохе понадобилось от меня? — презрительно и грубо задаёт он резонный вопрос. — Заставите сражаться на вашей стороне? Или бросите гнить в тюрьму? — Саске пытается усмехнуться, но получается паршиво. — Уверен, вы держите меня здесь не по доброте душевной.       — Хотим, чтобы ты возродил клан Учиха, — не задумываясь, отвечает Цунаде.       Его взгляд холодеет.       — Ни за что.       — Я пошутила.       Ему хочется наорать на неё. Какую игру она затеяла? Она настолько сильно его ненавидит? Саске вглядывается в постаревшее лицо Цунаде и видит направленную на него ненависть. Она смотрит на него, будто он какой-то отброс. Всякий раз, когда Саске открывает рот, чтобы что-то сказать, её глаза сужаются в недобром прищуре. Ненависть распознать несложно, а её ненависть порождена страданиями близких людей, разочарованием и печалью от желания помочь тем, кого любишь, но не можешь из-за человека прямо перед собой. Она ненавидит его, потому что он причинил боль Наруто и Сакуре, двум дорогим ей людям. Она ненавидит его, потому что не может и не хочет прощать. Замечательно, ведь он и не намеревается заслуживать чьё-либо прощение. Он не испытывает сожалений, о чём открыто свидетельствует его ответный взгляд, обращённый на женщину. Мгновение они смотрят друг на друга, пока Цунаде не хмыкает с отвращением и встаёт. Похоже, время её визита окончено.       — Хокаге сейчас в процессе обсуждения твоего содержания с другими нациями. Райкаге больше не требует твою голову, поскольку выяснилось, что ты не убивал его младшего брата. Получается, в списке совершённых тобой преступлений остаётся, — она поднимает три пальца для отсчёта, — убийство Итачи, признанного преступником S-ранга, попытка и, в конечном итоге, убийство Данзо, предателя Конохи, нападение на Мадару и в последствии его устранение. До чего примерный мальчик.       Он дёргается, игнорируя боль в груди, разозлившись из-за того, с каким презрением она упомянула Итачи в своём уравнении.       — Ты заблуждаешься на мой счёт.       — Да, да, я в курсе, — пренебрежительно отмахивается она. — Честно говоря, мы ещё не знаем, что с тобой делать, всё зависит от решения Альянса и самого Хокаге. И можешь поверить, он всеми силами борется за тебя, — безрадостно заканчивает она.       — Наруто, — имя слетает с его губ раньше, чем приходит осознание. Кто бы сомневался, что он обретёт власть каге и в очередной раз докажет силу своей воли. Саске бы удивился, если бы не тот факт, что Наруто всегда становился сильнее и сильнее, в то время как он пребывал в застое, что и стало ключевой причиной его ухода из Конохи и сотрудничества с Орочимару. Даже учитывая, что они оба тренировались на равных под покровительством могущественных саннинов. До Саске доходили слухи, что Какаши стал Хокаге, но, возможно, он сдал пост Наруто. Вполне правдоподобное предположение; Какаши никогда не проявлял подобных амбиций. Получается, Наруто осуществил свою мечту. Саске не сильно это смущает, своей цели он тоже достиг и был готов умереть. Но всё же кое-что его беспокоит. С Наруто в качестве Хокаге перспектива побега сводится к нулю. Впрочем, попыток сбежать он всё равно не упустит.       Кивок Цунаде подтверждает его подозрения.       — Ты провёл без сознания три недели, он уже заступил на пост Хокаге, — отрезает Цунаде, направляясь к двери. На выходе она замирает, встав к нему вполоборота.       — К слову, они теперь вместе. Сакура и Наруто. Просто подумала, что тебе следует знать. Она наконец-то разобралась в своих чувствах.       В ответ от него Цунаде удостаивается лишь уничижительного фырканья и покидает палату под его затянувшееся молчание. Он тут же начинает проверять прочность своих пут и быстро оценивать ситуацию. Цунаде не солгала, его ноги и руки полностью обездвижены, и кто знает, чем может обернуться попытка активировать Шаринган. Боль служила показательным уроком.       Он достаточно долго лежит, уставившись в потолок, не в силах пошевелиться. Его прижимает малая нужда и острый голод. Цунаде не потрудилась ослабить печать, чтобы он смог удовлетворить естественные потребности организма, остаётся терпеть. Он в ловушке и заклеймён, а даже если сбежит, от проклятой печати на лбу не избавиться, и он никогда больше не сможет использовать Шаринган. Его не только затащили обратно в последнее место, где он когда-либо хотел оказаться, но и превратили в беспомощного; он во всех смыслах безвольный пленник. Его ненависть растёт. От захлестнувшей его злости и ярости краснеет в глазах. Требуется добрая минута или две, прежде чем получается успокоиться.       Как они посмели так поступить с ним? Почему Сакура лишила его законной смерти? Он достиг своей цели, история его жизни закончилась — должна была закончиться. Его даже не волнует, что Наруто выжил, хотя этот факт всё равно ужасно раздражает. Саске сам разорвал узы, связывающие их, но они никак…       «Они должны были позволить мне умереть. Что мне теперь делать?».       Момент слабости. Ради чего его оставили в живых? Он не собирается восстанавливать клан, его наследие должно было умереть вместе с ним. Больше нет цели, к которой он мог бы стремиться, и даже вариант отомстить Сакуре за спасение кажется несусветным бредом. Конечно, он ненавидит её за то, что она сделала, но не настолько, чтобы убить. Сейчас ему это ни к чему. Но что остаётся? Покончить с собой не позволит гордость. Едва ли у Конохи получится подчинить его. Заточение? Саске совершенно уверен: если бы не Наруто со своим упрямством, его уже давно оставили бы до конца жизни гнить в специальной клетке на радость не только Конохе, но и всем остальным нациям.       «Спасла меня только для того, чтобы запереть на всю оставшуюся жизнь. Ты права, Цунаде, мне стоит поблагодарить её».       Несмотря на отсутствие окон, он понимает, что прошло порядка нескольких часов перед появлением следующего посетителя. Он ожидает увидеть Сакуру или Наруто, ожидает увидеть их грустные лица, за которыми они прячут восторг, испытываемый от его возвращения и спасения, абсолютно не задумываясь, какой ценой этого достигли. Он даже подготавливает полный ненависти взгляд, чтобы стереть с их лиц возможные обнадёживающие улыбки.       Вместо кого-то из них на него взирают бледные глаза, практически белые, с едва заметным оттенком лаванды. Вместо румяных и взволнованных лиц перед ним предстаёт бледное и равнодушное. Её лицо кажется знакомым: стеклянные глаза, пухлые щёки, прямая чёлка. Волосы её отросли, и ростом она стала повыше, но вот глаза... Глаз Хьюга он не забудет никогда.       Он не помнит её имени, впрочем, это и не важно. В юности Саске было интересно сразиться с Хьюга Неджи, а не с его маленькой, дрожащей и робкой копией. Однако Саске сдерживает удивление, явно недооценив её; спустя годы она изменилась. Она входит, не показывая ни испуга, ни стеснения, на её лице застыла совершенная маска бесстрастия. В её уверенной походке не ощущается ни намёка на волнение из-за нахождения в одной комнате с угрозой вроде него. В обманчиво нежных руках она держит поднос с едой, и Саске проклинает свой предательски заурчавший желудок. Он замечает вспышку веселья в её бледных глазах, и ему хочется зарычать, но вместо этого он отворачивается и делает вид, что рассматривает потолок, при этом продолжая оценивать посетительницу.       Сразу видно, годы оказались к ней более благосклонны, чем к Сакуре. Фигура Хьюга приобрела пышные формы, которые она скрывает под мешковатой одеждой. Места, в которых Сакура тощая и угловатая, у Хьюга отличаются соблазнительными изгибами. Даже фигура Карин менее привлекательна. Не то чтобы Саске когда-либо заглядывался на противоположный пол, но, исходя из наблюдений, тело этой девчонки выглядит определённо женственнее, как у его матери. Кстати, насчёт Карин…       — Где сейчас мои товарищи по команде? — требует он.       Девушка будто игнорирует его, занявшись закреплением подноса на специальной подставке. Саске повторяет вопрос более настойчивым тоном. Она переводит на него взгляд и качает головой.       — Мне запретили предоставлять тебе какую-либо информацию. — Стоит отдать должное, её ответ звучит действительно удручённо.       Она, безусловно, уже не та застенчивая девочка, какой была прежде. Заикание исчезло, сменившись ровным тоном. Она не повышает голос, в нём не звучит дрожь, с её уст льётся лишь тихая, но уверенная речь.       Принимается.       — Интересно, кто?       Отвернувшись, она передвигает к нему подставку с подносом. После чего подходит вплотную к кровати и, мельком взглянув на него, приводит в действие подъёмный механизм. Кровать содрогается, и изголовье приподнимается до сидячего положения для комфортного приёма пищи, если бы он только мог шевелить руками. Саске переводит взгляд на девушку.       — И как, по-твоему…       — Я могу освободить твои руки от печати, — начинает она. — Но в случае сопротивления мне приказано принять все необходимые меры, чтобы тебя остановить. А я… очень хочу избежать подобных инцидентов, Учиха-сан, — вежливо обращается девушка, сцепив перед собой руки и демонстрируя благородную осанку. Судя по безупречным манерам, она принадлежит к главной ветви клана Хьюга и воспитана соответствующе.       — Меня назначили присматривать за тобой, поскольку Цунаде-сама создала печати на твоём теле при помощи техник моего клана, — поясняет она, и Саске улавливает в её глазах сожаление, но предполагаемых извинений она не приносит. В этом нет необходимости, ему не нужна её жалость.       — Так ты моя медсестра? — спрашивает он, приподняв бровь.       — Полагаю, что да, — вежливо констатирует она.       — Хн, — всё, что произносит он. Девчонка Хьюга, должно быть, действительно стала намного сильнее, раз её послали присматривать за ним. Он предпринимает попытку пожать плечами и терпит неудачу. — Меня уже предупредили, что стоит дёрнуться, и печать сама активируется.       Девушка кивает.       — Верно. А мне порекомендовали… покормить тебя с ложечки. — Она, наконец, запинается, явно ощущая дискомфорт от этой идеи. — Мне не хочется этого делать. Без резких движений печати не активируются. — В её взгляде отчётливо читается: «Пожалуйста, не сопротивляйся, ведь у меня совершенно нет желания кормить тебя с ложечки». Прекрасно, он и не собирался терпеть подобное унижение. Однако, каким бы голодным он ни был, сперва ему хочется удовлетворить более насущную потребность, и у него нет настроения на проявление какой-либо вежливости.       — Поскольку Цунаде не особо заботится о своих пациентах, может, тогда ты дашь мне горшок или попозже попросить тебя сменить простыни?       С особым удовольствием он наблюдает, как расширяются её глаза, превращаясь в два блюдца. Она спешно, с весьма незаурядным мастерством отодвигает поднос и откидывает одеяло. Тело окутывает ощутимой прохладой, и он понимает, что на нём только длинная больничная рубаха. Цунаде забыла о существовании брюк? Позорище.       Девушка складывает ручные печати, Саске вздрагивает и получает долгожданную свободу. Хотя попытка сбежать ему вряд ли удастся, тело словно налилось свинцом и не подчиняется. Сколько, по словам Цунаде, он провалялся без сознания? Три недели? Ничего удивительного, учитывая, что он умер и вернулся с того света. Нехотя, он признаёт, что ему требуется помощь с походом в туалет. Скрипя зубами, Саске собирается попросить девчонку, но внезапно она обходит кровать и опускает перекладину. Без лишних уговоров она закидывает его руку себе на плечи и обхватывает торс. Саске не противится и принимает её поддержку. Ну, «принимает» сильно сказано, он вынужденно виснет на ней, не в состоянии устоять на ногах. Они удерживаются, едва не рухнув на пол из-за его нетвёрдых ног и её неподготовленности к тяжести его тела. Направленный поток чакры наполняет окружение, и они выпрямляются.       — П-прости, — бормочет она, запинаясь. Она даёт ему время удобнее перенести вес на ноги и медленно ведёт в уборную. К моменту, когда они добираются, у него кое-как получается стоять самостоятельно. Он опирается на поручень у стены, задирает больничную рубаху, краем глаза улавливая быстрое движение. Девушка отворачивается.       — Тебе вроде приказано наблюдать за мной, чтобы не упустить, как я совершаю какую-нибудь глупость.       Она напрягается всем телом и краснеет ушами.       — П-пожалуйста, просто закончи, — произносит она.       Значит, она не до конца избавилась от заикания. Любопытно. Он переходит к делу, не сдерживая вздоха, когда, наконец, удаётся облегчиться. Даже у такого, как он, есть естественные потребности. Девушка помогает ему вернуться в кровать и вновь придвигает поднос с едой. Пища выглядит скудно: маленькая порция риса, несколько ломтиков маринованной редьки, долька яблока и кусок рыбы. От того, с какой неуклюжестью он держит палочки, ему кусок в горло не лезет, но он терпит, а она не торопится помочь. Она сидит на стуле, в отличие от Цунаде, как примерная девочка, сосредоточив взгляд на собственных коленях, и беспорядочно перебирает пальцами. Он наблюдает за ней, пока ест, анализирует предполагаемого врага и старается не пренебрегать вариантом использовать кого-нибудь в своих целях. Конечно, он не оставляет намерений выбраться отсюда при любой возможности; он не собирается провести остаток жизни в этой дыре. Поскольку эта девчонка из главной ветви Хьюга, их наследница, способна контролировать метку на его лбу, она представляет собой первостепенную помеху на пути к планируемому побегу.       Он вскидывает бровь, когда она начинает нервно ёрзать на стуле, быстро метнув бледный взгляд на него и вернув обратно к коленям. Она открывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает и поджимает губы. Через минуту терпению Саске приходит конец.       — Что? — почти рычит он, выплёскивая негативные эмоции. — Говори, о чём думаешь.       Неожиданно для Саске она срывается с места и решительно встречает его взгляд. Прекратив елозить руками, она сжимает их в кулаки. Глаза её чуть сужаются, и он понимает, что она больше не выглядит хрупкой и неуклюжей, как раньше. Её взгляд завоёвывает долю его уважения. Малую, но всё же долю.       — Ты всё ещё хочешь убить Наруто-куна? — она задаёт вопрос ровным тоном, не резким и не выражающим никакой угрозы. Вопрос на мгновение вводит Саске в немое оцепенение.       — Нет, — честно отвечает он. Зачем ему убивать Наруто в данный момент? Он больше не стоит на пути его мести; Саске не намеревается добиваться власти, в стремлении к посту Хокаге он для Наруто не соперник. Пусть сам управляет этой никчёмной деревней. Саске кривит края губ от её дерзости. — Неужели ты бы решилась противостоять мне?       Не раздумывая, она отвечает, глядя ему прямо в глаза:       — Да.       Перед ним точно уже не та девочка Хьюга, которая заикалась и перебирала пальцами, смущаясь посторонних взглядов. Пусть Саске и разорвал все прошлые связи, он всё же обладает отличной памятью, лишь изредка не запоминая имена некоторых. Несмотря на то, что в Академии он никогда не уделял внимания своей темноволосой однокласснице, незамеченной она не осталась. Она вела себя крайне тихо и всегда обедала в одиночестве. А после занятий караулила Наруто; однажды Саске невольно застал её за этим делом, сразу же проигнорировав. Он помнит, что она отличалась неплохими знаниями теории и весьма заурядным применением их на практике. Нельзя сказать, что она была плохим шиноби, у неё имелась прекрасная подготовка, которая просто включала в себя полное отсутствие уверенности и достоинства. «Бесполезный ниндзя из всех существующих», — думал он в то время, однако ценил то, что она никогда не отмечалась в рядах его поклонниц. Она была просто объектом за пределами его зоны раздражения. С абсолютно всех точек зрения она была для него никем.       Невыносимо знать, что метка у него на лбу имеет отношение к её клану, и что она способна контролировать его. Мысль о том, что его воля может быть подавлена такой хрупкой девчонкой, вызывает неприятное чувство. Неужели Цунаде подослала её, чтобы ткнуть ему этим в лицо? Чтобы выведать у него информацию? Попытаться доказать, насколько тщетными окажутся его попытки к сопротивлению и побегу?       — Ты собираешься уничтожить Коноху? — второй вопрос звучит немного тише первого, и Саске лишь краем уха слышит его. Теперь девушка отводит взгляд. — Я слышала, что ты планировал разрушить деревню.       — Пейн и так неплохо постарался, хоть в итоге и пощадил всех вас. — Они, скорее всего, как тараканы, бросились бы врассыпную. Но в чём смысл снова пытаться уничтожать деревню? Тем более, ему всё равно не справиться без помощи. С Суйгецу, Джуго и кучкой подручных имелся бы шанс на успех, но он же не идиот. От Суйгецу давно нет вестей, Джуго очевиднее всего мёртв, а Карин совершенно бесполезна как боевая единица. В одиночку стереть с лица земли эту деревню Саске не удастся. Ему больше хочется узнать, что с ним будет, но он сомневается, что кто-нибудь об этом расскажет. — Считаешь, в таких условиях я смогу это сделать?       Хьюга вздрагивает, не выражая сожаления. Он с праздным любопытством наблюдает, как её рука взлетает к груди и сжимает одежду. Упоминание Пейна явно задело её. Не потому ли, что тот принёс разрушения в деревню и убил членов её семьи, прежде чем вернуть их к жизни, или причина в чём-то другом? Чем Пейн руководствовался? Собираешься совершить массовое убийство — либо делай как следует, либо не делай вообще.       Саске позволяет тишине затянуться, продолжая медленно поглощать пищу. Контролировать каждое движение, чтобы ненароком не активировать сковывающие печати, ужасно раздражает, но он справляется. Дождавшись, пока он доест, девушка тихо встаёт и начинает убираться.       — Оставить кровать в таком положении? — предлагает она, склонив голову к механизму и пряча глаза за чёлкой.       — Да. — Он предпочтёт сидеть лицом к лицу с людьми, которые рано или поздно навестят его, а не лежать ничком. Свести к минимуму свою беспомощность. Он решает, что сейчас самый подходящий момент выведать у неё какую-нибудь информацию. Учитывая, что Хьюга имеют непосредственное участие в его пленении, в её осведомлённости о важных данных у него нет сомнений. Она не производит впечатление наивной девчонки, и его очарование вряд ли сработает также, как с другими девушками. Пять минут назад эта мысль казалась менее раздражающей.       — В Конохе правда надеются, что я стану возрождать клан? — Он не поверил, что Цунаде пошутила. Может, она и не желала возрождения клана Учиха, но у других старейшин деревни могут быть иные планы. Они-то точно не против потомства Учиха, взятого под контроль благодаря техникам Хьюга. Саске уверен, за этим стоят именно они. Ублюдки.       — Не знаю, — отвечает она, и он понимает, что она не врёт. — Я полагаю, в любой Скрытой деревне поспособствовали бы сохранению наследия Шарингана. Наруто-кун как-то упоминал, что ты хотел восстановить свой клан, и раз ходит такой слух, это может быть правдой.       — Что ж, передай распространителям слухов, что я скорее умру, чем произведу на свет потомство, подчиняющееся этой деревне, — выплёвывает он, а в глазах разгорается холодная жестокость. В юности он действительно хотел восстановить былое величие своего клана. До той поры, пока не узнал всей истины об Итачи и о подлом предательстве Конохи. Таким образом они вознамерились искупить перед ним вину за расправу над невинными? Неужели теперь, когда все причастные к истреблению клана Учиха мертвы, старейшины просто скажут: «Извини, давай начнём сначала?». Он громко хмыкает от абсурдности ситуации.       — Они собираются запереть меня здесь, — не вопрос, а скорее мягкое прощупывание. Цунаде могла солгать, но эта девчонка не похожа на лгунью.       Она качает головой.       — Окончательно ещё ничего не известно, но Наруто-кун неустанно борется за твою свободу. — Секундное молчание. — Он так счастлив, что ты вернулся. Что ты жив.       — Не сомневаюсь, — сухой ответ. Саске уверен, Сакура и Наруто очень счастливы, их никогда не волновали его чувства.       — Он не переставал верить в тебя, даже когда все убеждали его сдаться. — Она крепко сжимает поднос и хмурит тонкие брови. Глядя на неё, стоящую вполоборота, он видит, как она погружается в уныние. Похоже, разговоры о Наруто — её больная тема. — Он сражается за тебя вопреки всему.       Как будто Саске не плевать.       — Это не помешало ему вогнать кунай мне в сердце, — цинично напоминает он.       — Сакура-сан была рядом, — парирует она, заставляя его задуматься. Внезапно Саске начинает подозревать, что Наруто неспроста перешёл к более ожесточённой схватке после появления Сакуры, он постепенно действовал более серьёзно и решительно. Сам подставился под атаку Чидори, точно также, как Саске открылся под смертельный удар. Отважился рискнуть собственной жизнью. Неужели Наруто всё это спланировал? Понадеялся, что Сакуре хватит сил исцелить и его? Поступок, достойный Наруто — пожертвовать собой ради спасения других. Этот идиот никогда не позволил бы Саске умереть раньше него.       Наруто перехитрил его. Окружающие всегда проникались безусловным доверием к нему. Он сражался так отчаянно, будто не предусматривал иного варианта исхода, будто принял окончательное решение. Однако всё-таки приберёг последний козырь. Наруто знал, что Сакура не даст им обоим погибнуть, потому-то затягивал бой и ждал, пока она не появится, а потом разыграл прекрасное представление. Если бы эта мысль не привела Саске в такую невероятную ярость, он наверняка впечатлился бы тактикой Наруто. Но вместо восхищения он закипает от возмущения. Наруто обманом лишил его справедливого приговора, насильно оставил торчать в этой деревне в угоду своих эгоистичных желаний и неспособности принять его независимость.       Прямо сейчас он едва сдерживает порыв разнести всё здесь к чёртовой матери.       К несчастью, выйдя из себя, Саске не удастся добыть необходимую информацию и эффективно оценить методы воздействия на эту девчонку. Он притупляет эмоции и контролирует побуждения. Полностью сосредотачивается на дыхании.       — Я так понимаю, ты того же мнения обо мне, что и Цунаде? Желаешь мне смерти?       Она вздрагивает от вопроса и с подносом в руках поворачивается к нему лицом.       — Н-нет, конечно, нет, — виновато оправдывается она. — Я бы никогда и никому не пожелала смерти. Наруто-кун так старается тебя спасти, но…       — Меня нельзя спасти?       — Я думаю, ты сам этого не хочешь. И я… не доверяю тебе. Ты сильно обидел Наруто-куна, он уже не тот, каким был прежде, и мне больно видеть его таким.       — Он справится со своими уязвлёнными чувствами, — его голос становится тише, а злость нарастает. Ему глубоко наплевать на её мнение и на её явную одержимость «чувствами» Наруто. — И мне вовсе не нужно ни твоё доверие, ни чьё-либо в этой деревне. Именно из-за доверия к вам мой клан был уничтожен. Или в Конохе до сих пор оставляют людей в неведении относительно правды?       Нет, она знает. Судя по реакции, она либо точно знает, либо догадывается. Возможно, теперь, когда Данзо мёртв, обнародовали секретную информацию о тех гнусных событиях. Девушка расправляет плечи и смотрит на него, скрывая решимость за понурым взглядом.       — Ты собирался убить всех, — возражает она. — Ты ничем не лучше.       — Ты не была на моём месте, а значит, тебе никогда меня не понять. — Он поворачивается, насколько позволяют печати, чтобы встретить её взгляд. Он не планирует спорить с ней — это бесполезно. Его безграничное терпение уступает место кипящему гневу, что охватил его ещё во времена, когда ему открылась истина. — Насколько мне известно, твоя семья жива. Клан, который ты однажды возглавишь, процветает. Что ты вообще можешь знать о моей боли и страданиях? Не тебе судить о причинах моих поступков. Держи свою самодовольную чушь при себе.       Вместо ответа она разворачивается и спешит к выходу. На мгновение задерживается у двери и оглядывается через плечо. Обида, злость, печаль и, что хуже, жалость светятся в глубине её глаз.       — Если понять тебя — означает смириться с убийством невинных ради мести, я предпочту остаться в неведении. Несмотря ни на что, независимо от каких бы то ни было обстоятельств, произошедших с тобой, со мной или с кем-либо ещё… ничто не оправдывает причинение вреда невинным людям. Решение, принятое деревней… Данзо-саном и остальными… было несправедливым. И также как с действиями Итачи-сана, я не согласна с твоими. Данзо-сан приказал разобраться с кланом Учиха, готовившим переворот, подтолкнул Итачи-сана к убийству невинных, а тебя — к возмездию. Но разве твоё решение разрушить деревню и убить невинных в противовес ему лучше? Я думаю… у вас с Данзо-саном больше общего, чем тебе кажется, — Хьюга произносит речь решительным тоном, ни разу не повысив голос. Она говорит спокойно, и в голосе её чувствуются лишь стальные серьёзные нотки, а вовсе не обвинительные или агрессивные.       Он никак не возражает, когда она собирается уйти; использует всё своё самообладание, чтобы промолчать, чтобы не наброситься на неё и причинить боль, сделать что-то неотвратимое за то, что она сказала. Он до боли стискивает зубы, пальцами сжимает простынь в кулак. Дверь хлопает, и он вздрагивает всем телом от активации печатей, его руки так и остаются зажаты в кулаки. Саске подавляет порыв применить Шаринган, ему приходится проявить свою железную выдержку, когда, глядя на закрытую дверь, он испытывает непреодолимое желание убить девчонку прямо здесь и сейчас.       Что за наглость? Да как она посмела? Она ни хрена не знает и ничего не понимает. Избалованная наследница Хьюга, живущая в довольстве, ей никогда не приходилось беспокоиться ни о чём значимом. Заурядная, благочестивая, невежественная маленькая сучка…       Он с трудом усмиряет свой пыл. В сложившихся обстоятельствах нельзя упускать шанса. Нравится ему или нет, но в данный момент он под абсолютным контролем других, включая эту девчонку. И если он планирует освободиться, придётся придумать план. Сакуру использовать нет смысла, сейчас она может быть даже более безжалостной, чем Хьюга. Цунаде мечтает о его смерти, Наруто не доверяет настолько, что не даёт возможности уйти и не считается с ним, а об остальных своих надсмотрщиках Саске ничего не знает. Нравится ему это или нет, но Хьюга — неплохой претендент в качестве средства достижения свободы. Избавляться от неё преждевременно.       Но это не значит, что он не заставит её ответить за слова. Ни в коем случае.