Ближе

      Когда Саске открывает глаза, его снова встречает знакомый потолок. Голова ноет тупой болью. В правом предплечье покалывает, но в сравнении с головной болью это ощущается как щекотка.       — Очнулся, — раздаётся голос, знакомый и неистово презираемый им ещё с первого пробуждения в этом месте. Повернув голову, он ожидаемо видит Цунаде, чинно сидящую на стуле. Её лицо не выражает суровости, надменности или лютой ненависти, как раньше. — Я позову Хинату через минуту, давай сначала обсудим покушение на твою жизнь.       — Хочешь сказать, это не твоих рук дело? — Саске силится сохранить саркастичный и ехидный тон, но вопрос звучит серьёзнее.       Пятая улыбается уголком губ.       — Если бы я хотела убить тебя, я бы сделала это лично. — Улыбка стирается с её лица. — Нападавший успел скрыться, АНБУ прочёсывают окрестности, но у нас нет зацепок.       — Не думаешь расформировать АНБУ, раз они не способны выследить одного жалкого наёмника?       — Этот нападавший не оставил за собой следов, — продолжает Цунаде, словно не услышав его последнюю реплику. — Мы подозреваем, что бесследно скрыться под силу только наёмнику S-ранга, либо же ему помог кто-то из Конохи. Он сработал чисто, что говорит о его выдающемся опыте. Покушение на тебя слегка пошатывает реализацию наших перспектив. Но куда важнее заказчик, он, должно быть, не менее опытен, да и весьма финансово состоятелен. Мы уже начали расследование вероятных подозреваемых.       Учиха медленно обдумывает полученные сведения.       — Зачем ты мне это рассказываешь? Я же пленник.       — Твой нынешний статус не повод всякому отребью бесчинствовать в этой деревне. К тому же Хокаге хочет, чтобы ты жил и здравствовал, а значит, тебе необходимо быть не только в курсе, но и начеку. Потому, если что-то выясним, мы сообщим, — с этими словами она встаёт. — Рана твоему здоровью не угрожает, можешь покинуть госпиталь хоть сегодня, я уже распорядилась.       Чопорно прошагав к выходу, Цунаде задерживается у закрытой двери и, вполоборота повернув голову, заявляет:       — Спасибо, что не дал ей погибнуть. Ты мог бездействовать и позволить ей принять удар на себя, не получив и царапины. Приятно осознавать, что в тебе осталась крупица человечности.       Под звук закрывающейся двери, Саске окидывает пустым, почти скучающим взглядом свою забинтованную руку.       «Почему я это сделал?»       Он невиновен в случившемся, и гибель девчонки никак не помешала бы плану. Саске безразлична и она, и её вечно противоречащее ему мнение. Тем не менее, он применил Шаринган, заведомо зная, к чему это приведёт. И он не может найти рациональной причины произошедшему.       Необъяснимое чувство тревоги толкнуло его сделать нечто спонтанное. Тело отреагировало само по себе, неосознанно. Теперь Саске старается найти вескую причину, почему спас девчонку, но ни одна мысль не лезет в голову. У любого поступка есть оправдание, должно же быть объяснение и его действиям.       Он не успевает придумать ничего вразумительного, когда дверь в палату снова открывается, впуская внутрь Хинату с белым цветком в руках. Саске садится на кровати, не желая беспомощно лежать перед другими. Последствия бессонной ночи отчётливо отражаются на лице девчонки, глаза покрасневшие, чуть припухшие, но вряд ли от слёз.       — Эм, — нарушает тишину её мягкий голос. — С-сюда пускают только персонал с особым допуском… Поэтому Ино-сан попросила меня передать тебе это.       «Почему я спас эту девчонку?»       — Хн, — отзывается Саске, смерив её тяжёлым взглядом. Она не выдерживает и виновато опускает глаза.       Подойдя ближе, она ставит цветок в крошечную вазу, стоящую на тумбе около кровати. Саске неотрывно смотрит на Хинату, бесцеремонно задерживаясь взглядом на её лице.       — Почему ты ведёшь себя так, будто я умер? — спрашивает он грубо и прямолинейно. Хината замирает, глядя на цветок в вазе. Она не отвечает, и Саске делает предположение: — Ты чувствуешь ответственность за то, что я оказался здесь.       Точное попадание. Хината напрягается всем телом и поднимает на него взгляд… показавшийся Саске совершенно нечитаемым.       Неловкое молчание затягивается, и терпение Саске иссякает.       — Если сказанное старухой — правда, при твоём уровне боевой подготовки ты не отбила бы тот кунай. Удивительно уже то, что ты отреагировала на нападение.       — Я не… — Она принимается перебирать пальцами. — Я д-должна была защищать тебя, а не наоборот. Я… не справилась с порученной мне задачей. Оказалась никчёмной обузой.       Саске хочет воспринимать её присутствие как бремя, особенно после испытанной им пытки ради её спасения, но не может заставить себя. Всё же она предвидела угрозу, и чтобы упредить врага, Саске пришлось активировать додзюцу.       — Не бери в голову. Поскольку наёмник не выполнил заказ, скорее всего, он вернётся. Тренируйся усерднее и может, в следующий раз ты будешь лучше подготовлена к нападению. Из-за образовавшейся шумихи, думаю, он выждет момент для повторного удара. У тебя ещё есть время, поэтому прекращай жалеть себя.       Хината быстро переводит на него удивлённый взгляд. Открывает рот, подыскивает слова, но передумывает и снова смотрит на цветок. Грустно улыбается.       — Ты прав. Мне… следует тренироваться усерднее, чтобы больше не претерпевать неудач.       Саске отводит взгляд. Чем дольше он смотрит на неё, тем более чужим себя ощущает. Становится некомфортно, и он не может точно описать происходящее с ним, не может дать название странному чувству.       «Со мной что-то не так».       — Цунаде сказала, оставаться здесь незачем. И я хочу поскорее уйти. Ненавижу этот госпиталь, — последнее Саске бормочет под нос.       — Эм… тебе уже лучше? Ведь печать…       — Мне будет лучше, когда я выберусь отсюда, — разъясняет он, сбрасывая с себя одеяло. Довольный тем, что его не переодели в больничную одежду, он встаёт с кровати и, немного размяв затёкшие конечности, подходит к двери.       — Идём, Хьюга.

***

      Инцидент с покушением впредь больше не обсуждается, и спустя месяц разведка не предоставляет никакой информации. Наёмник затаился, а АНБУ не выяснили ровным счётом ничего. Предсказуемо.       Саске всё время встревожен своим необъяснимым чувством к Хинате, поэтому начинает её избегать. Одно лишь её присутствие приводит его в противоречие с самим собой, он не питает к ней особой симпатии, но одновременно чувствует некую странность. Рядом с ней в нём часто просыпается желание обидеть, поддеть словесно — не может же человек быть настолько беззлобен и прямо напрашиваться на его неконтролируемую агрессию. В то же время он испытывает что-то ещё; неописуемое чувство, усиливающее его неприкрытую враждебность. Попытки разобраться постоянно приводят к разочарованию, поэтому он перестаёт пытаться.       Непривычное чувство растёт в душе с каждым днём, приближающим конец весны. Его уровень раздражения доходит до той степени, когда даже тренировки с Ли не помогают. Саске понимает, что стена отчуждения может нанести вред. Хьюга — единственная, кто проводит с ним больше всего времени, её итоговый отчёт о нём слишком важен.       Неблагоприятное мнение значительно усложнит процесс достижения цели. Он знает и понимает, но не может контролировать необдуманные слова, срывающиеся с губ, или совершать неосторожные действия, пытаясь контактировать с ней. Ситуация складывается нестандартная, и отсутствие путей решения наряду с осознанием того, что в присутствии своей надсмотрщицы он не может элементарно изобразить примерное поведение доводит Саске до исступления.       Подспудно он начинает догадываться, что за чувство испытывает, и резонно относит его к противоречивому и необъяснимому. Саске отчаянно хочет списать всё это на сумасшествие — он не отрицает своего стремительного погружения в безумие, — но с каждым днём уходящей весны всё сильнее убеждается, что не сможет вечно винить в случившемся только лишь безумие.       К нему подкрадывается страх, реальный страх за собственное душевное равновесие. Приходится признать, что он не желает, чтобы Хината уходила. Она стала его опорой, потеря которой утянет его в бездну. Как ему быть? Что он может? С проклятой печатью, под домашним арестом и пустотой, которую никто, кроме неё не заполнит.       Дом перестанет пахнуть цветами и вкусной едой. Из-за её присутствия, напоминающего ему времена, проведённые с семьей, Саске кажется, что её уход опустошит остаток его и без того пустой жизни. Да, он избавится от неловкого молчания, но, вероятно, лишится устоявшегося режима тренировок. Всё, что ему останется, — книги, среди которых всё меньше непрочитанных. Тогда Цунаде добьётся своего — он застрянет здесь на неопределённый срок, и вряд ли кто другой станет потворствовать его прогулкам. Участие Наруто тоже недостаточное, его визиты с каждым разом становятся всё реже. Даже Ино не справится. Только она, только Хината.       У Саске начинают проявляться признаки тревожности. Состояние усугубляется нарушением сна и периодическими паническими атаками, сопровождающимися бесконтрольным страхом перед лицом неизвестности. Словно зверь в клетке, он раздражённо меряет шагами спальню. Мысли путаются, скачут и блуждают, вгоняют в депрессию, и он уже не знает, сколько выдержит его рассудок.       Стратегию побега вытесняет из разума инстинктивный ужас потерять необходимую опору; важнейшее значение он придаёт лишь уходу Хинаты. В конечном итоге Саске готов смириться с тем, что если она уйдёт, он непременно сойдёт с ума. Никто другой не заменит подаренный ею комфорт; Хината служит ему якорем, благодаря которому он остаётся в тихой гавани. Ему необходимо ощущать её присутствие, только лишь присутствие. Всё остальное не так важно, но без неё он просто пропадёт.       «Неужели я… влюблён?»       Нет, что за абсурд? Дело не в любви, хотя его желание удержать Хинату рядом явно основывается на эмоциях, а не на логике. Однако его чувства могут исходить и от отчаяния, возникать по причине того, что она единственная, кто приносит ему какое-то подобие покоя — но и в этом мало оснований. К тому же Саске понятия не имеет, как проявляется любовь, он никогда прежде не влюблялся.       Одно лишь присутствие рядом Хинаты успокаивает его; вот так просто. Он нуждается в ней настолько сильно, что готов заставить её принадлежать ему, и поэтому она не может уйти, поэтому она обязана остаться. Ни кто-то другой; ни Ино, ни Сакура, ни Ли. Только Хината, ему нужна только она…       Внезапно он вздрагивает от собственного крика и диким взглядом осматривается вокруг. Он лежит на полу, не способный двинутся, чакра электризуется в конечностях. Воздух наполняется тонким слоем древесной пыли и густым ароматом лаванды. Саске перестаёт чувствовать связь с реальностью, словно разум покинул тело, но находится где-то рядом. Подсознательно он понимает, что должен успокоиться, но не может. Вроде бы контроль над собственным телом и сознанием в его власти, и всё же попытка восстановить его проваливается. Постепенно тяжёлая смесь запахов рассеивается, являя источник древесной пыли в виде многочисленных отверстий, появившихся в стенах его спальни.       «У меня панический приступ», — первое, о чём думает Саске.       Тело тем временем сотрясает бесконтрольная дрожь. Он вновь пытается сосредоточиться на координации и чувствует, как несдержан и неподвижен одновременно. Он больше не лежит на спине, а, навалившись сверху, с каким-то звериным рыком прижимает чужое тело к полу. Сквозь пелену сознания он видит образ Хинаты, хочет отпрянуть, но не может. Её бледные глаза с опаской распахиваются и смотрят без тени страха. Саске может только представить, как выглядит со стороны.       При взгляде на неё гнев отступает, но успокоения не приносит; мысль, что она уйдёт, не покидает голову. Саске раз за разом всё теряет: семью, дом, друзей, товарищей… всё. Именно тогда ему открывается истина: Хината стала для него той, кого он боится потерять.       У него нет ничего.       Но есть Хината.       «Не оставляй меня».       Дыхание учащается, сердце бешено стучит, норовя вырваться из груди. Головокружение затрудняет способность контролировать эмоции. Саске впадает в замешательство; что происходит? Почему эта девчонка на полу? Кто он? Секунду…       «Я Учиха Саске, живущий в Конохе. На меня давит замкнутость этих стен и чёрт знает что ещё», — мысленно повторяет он, словно оказавшись на перепутье: совладать с собой или поддаться саморазрушению.       Хината ахает, и Саске понимает, что все свои мысли произнёс вслух. Это ведь его мысли? Он не уверен и открыто демонстрирует смущение и слабость. Боль сдавливает грудь, дыхание затрудняется, будто его душат.       «Она не смеет уходить!»       Его душа истерзана одиночеством и боязнью утраты. Мать, отец, Итачи, клан. Он невыносимо одинок и так устал быть один…       Вдохнув аромат цветов, Саске оторопело моргает, понимая, что лежит на девчонке, уткнувшись лицом в её шею. Задумываться над ситуацией ему слишком трудно, он старается выровнять дыхание, прояснить голову и избавиться от мрачных мыслей.       Перспектива ухода Хинаты, вероятно, становится для него переломным моментом, его маска отрицания всё же даёт трещину. На долгое мгновение двое продолжают, не шевелясь, лежать на полу, и хотя состояние Саске не улучшается, его дыхание и сердцебиение нормализуются. На нём неизбежно сказываются месяцы бездействия, и теперь ему необходима какая-то помощь. Ему нужна…       Терапия. Медленно здравый рассудок подчиняет затуманенное сознание. Внезапно причина значимости девчонки в его жизни обретает истину, всё потому, что он неосознанно сблизился с ней и теперь не знает, что делать дальше. Это никакие не любовь и не желание, на её месте мог быть кто угодно, но судьба распорядилась именно так.       Его губам ничего не мешает нести чушь, а телу — действовать совершенно бесконтрольно.       Хината заключает его в объятия, и Саске безучастно поднимает голову, чтобы взглянуть на девчонку. Он долго рассматривает её раскрасневшееся лицо, заплаканные глаза и мокрые от слёз щёки. С ней же ничего не случилось…       — Почему ты плачешь? — бархатно спрашивает Саске, озадаченно наклоняя голову набок и пальцами стирая слёзы с девичьих щёк. — Не плачь, Хината. — Произнесённое имя заставляет его нахмуриться и внезапно вспомнить, кто эта девушка и почему он здесь. Что это за место? Саске вдруг становится дурно.       Он резко вскакивает и испуганно отшатывается, оступается и едва не падает. Хината успевает схватить его за плечи, помогая удержать на ногах. Она слегка тянет его и усаживает на футон, он безропотно подчиняется, поскольку тело не функционирует должным образом.       Хината неуверенно улыбается и заметно нервничает. Она поспешно утирает слёзы и несмело поднимает глаза.       — Саске-сан… ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?       Учиха тупо глядит на неё, не найдясь с ответом. Впервые за много лет в его голове воцаряется блаженная тишина. Никаких разрозненных мыслей, никаких образов мёртвой семьи, никаких дум о побеге, о Конохе или о чём-либо насущном. Не похоже, что он едва сохраняет рассудок, однако чувства и эмоции больше не затмевают его.       Тёмные глаза скользят к собственной ладони, удерживаемой обеими руками Хинаты в умоляющем жесте. Она старательно обдумывает что-то, неведомое ему, и Саске, наклонив голову, проходится взглядом по девчонке.       Он продолжает безучастно наблюдать, как Хината закусывает губу и, подрагивая, опускается перед ним на колени.       — М-мне о-остаться… Саске-сан?       Саске слегка хмурится.       — Да. — Он прикрывает глаза, чувствуя, как в голове трещит от опустошения. Огонь в его душе не стихает.       — Я ненавижу абсолютно всё в этой проклятой деревне, — категорически заявляет Саске и непроизвольно начинает злиться. — Я презираю это место, с трудом выдерживаю жизнь в заключении, уже видеть не могу эту грёбаную комнату и не могу смириться с неконтролируемым сумасшествием. — Он в отчаянии хватается за голову и старательно выравнивает дыхание. — Я, блядь, спятил… — проговаривает он про себя. — Я правда схожу с ума.       В его голосе звучит неподдельный испуг. Саске замирает, погрузившись в мысли об охватывающем его безумии и бесповоротно испаряющемся самоконтроле. Действия и слова отнюдь не отражают его истинных чувств.       Он, будто опьяневший, испытывает потребность выболтать все секреты. Опустив голову, Саске сжимает пальцами волосы и настаивает:       — Ты не можешь уйти, Хината, только ты даруешь мне утешение. Никто из этих жалких замен не поможет мне, они не способны. Когда ты ушла в первый раз, моё состояние ухудшилось, и я не хочу переживать это снова.       Саске горько усмехается.       — Я хочу убраться отсюда ко всем чертям, но кого я обманываю? Куда мне идти? Что делать? Кто за мной пойдёт? Команда Така? Я даже не знаю, живы ли они. Мне всё равно не сбежать, не с запечатанным Шаринганом, не из-под надзора клана Хьюга, АНБУ и чёрт знает кого ещё. Зачем Наруто спасал меня? Думал, даст мне стимул жить дальше? Они с Сакурой никогда не понимали меня. С чего они решили, что мне нужны их тесные узы? Меня здесь ничто не держит. Ничто. — Его руки накрывает тепло её ладоней, и Саске, моргнув, поднимает на неё взгляд. Дрожь бьёт по телу. Он оцепенело смотрит на Хинату, будто видит её впервые.       «Не оставляй меня. Я устал от одиночества».       С отстранённым видом Саске вынимает руку из ладони Хинаты и касается её щеки. На миг в её глазах, наполненных печалью и слезами, мелькает изумление. Холодный взгляд обжигает её лицо.       — Ты… стала для меня всем. — Саске подаётся вперёд и осмеливается сделать то, чего втайне желает уже несколько месяцев тщетного отрицания и боязни даже представить подобное. Сознание туманится, а происходящее кажется сном, когда он сминает её губы в почти болезненном поцелуе.

***

      — Я требую её немедленного отстранения. — Цунаде бросает свиток с отчётом Хинаты на стол Хокаге. — Наруто, ты понимаешь, что происходит? Хинате прямо сейчас может угрожать опасность, а она просит об очередном чёртовом продлении. На этот раз я против.       Хокаге с досадой придвигает свиток и, развернув, снова и снова перечитывает злосчастный документ. Наруто, не скрывая недовольства, считает, что описанное можно было предотвратить, не будь его руки связаны обязательствами.       У Саске проявляются явные симптомы кабинной лихорадки из-за изоляции, сравнимой с тюрьмой. Он покидал дом всего дважды за прошедшие десять месяцев, но после покушения на его жизнь в совете решили не выпускать Учиха, пока не задержат наёмника или заказчика, и сперва этот запрет показался Наруто правильным.       Теперь он считает это ужасной идеей. Положительный эффект, и то, слабый, имеют лишь тренировки с Ли. Наруто не теряет надежду, что Саске может открыться Хинате, поскольку, кажется, только её присутствие он готов терпеть. Наруто полагает, что Саске просто необходим человек из Конохи, с которым он мог бы подружиться, обрести нечто важное… но последствия вырисовываются катастрофические.       — Мне следовало чаще навещать его, — бормочет Наруто, терзаясь чувством вины. Прикладывай он больше стараний и откровенно признайся Саске в своих надеждах, всё сложилось бы иначе. Как же глупо держать друга взаперти, в одиночестве и надеяться, что он исправится или хотя бы смирится, а в итоге обречь его на сумасшествие.       Согласно отчёту: у Саске отмечаются признаки клаустрофобии, случай серьёзной панической атаки, приступы бреда и замешательства, а также временная потеря ориентации. Какаши предупреждал, что подобное рано или поздно произойдёт, что Саске необходимо вести активный образ жизни, заниматься каким-то делом, но что Наруто мог ему предложить? После всех трудностей, которые Наруто преодолел для возвращения друга, он не станет попустительствовать убийце… Однако…       — Дело не в этом, сопляк! — Цунаде бьёт кулаком по столу, вырывая Хокаге из задумчивости. — У него развилась пагубная эмоциональная зависимость от Хинаты, и я не хочу, чтобы из-за его вспышек ярости она попала под горячую руку. Он по-прежнему может представлять угрозу. — Расправив плечи, Цунаде скрещивает руки на груди. — Нам лучше поместить его в психиатрическое отделение. Там ему помогут, назначат курс лечения и…       — Он не сумасшедший, бабуля! — повышает голос Хокаге. — То есть, я хотел сказать, что, по предварительным сведениям, причиной его нестабильного состояния является именно изоляция. Ино и Какаши настаивали, что ему нужно чаще выходить на прогулки, хотя бы в пределах территории клана Хьюга. — Невзирая на противодействия со стороны этих ублюдков, заявляющих о своём и так преувеличенном радушии по отношению к Учиха.       — Ему всего-то… необходимо развеяться. Думаю, можно позволить ему время от времени покидать жильё и найти занятие… — Наруто качает головой. — Как вариант, мы должны ослабить проклятую печать, бабуля. Он понимает свою ограниченность и, вероятно, от этого ему становится только хуже. Запирать его в психушке и пичкать таблетками не сильно отличается от того, что мы делаем сейчас.       Наруто издаёт разочарованный стон и небрежно проводит ладонью по волосам.       — Чёрт побери! — Эта встреча постепенно перерастает в конфликт. Наруто устремляет на Цунаде взгляд голубых глаз, наполненных ярой решимостью. — Я удовлетворю просьбу Хинаты.       Стоит отдать должное Цунаде, она решает не упрямствовать. Её карие глаза округляются от неверия, и на долгое время она замирает, не произнеся ни слова. Затем она укоризненно хмурит тонкие брови.       — Я знаю о твоём стремлении заставить Учиха смирится с жизнью в деревне, сопляк! Но я ни за что не поверю в его влюблённость в Хинату. Он почувствовал себя загнанным в угол и ищет выход. А она из-за постоянного нахождения рядом кажется ему спасательным кругом. Только и всего, Наруто, — суровым тоном подытоживает Цунаде.       — Это не любовь, это зависимость, и нездоровая. Их нужно разлучить, особенно если Хината растеряна и думает, что Учиха настроен серьёзно. Если мы ничего не предпримем, и Хината проявит к нему привязанность, это всё усложнит. Он запросто может использовать её для побега. Или ты забыл, что она не только член главной ветви клана Хьюга, но и их наследница? Если кто и мог бы помочь Учиха сбежать, так это она.       Зараза. К несчастью, Цунаде абсолютно права. Несмотря на предчувствие Наруто, что Саске не опустился бы до подобной низости, слова Цунаде звучат достаточно убедительно, она буквально готова пойти наперерез его решению — и кажется, в этот раз её вмешательство небезосновательно.       Но если они отстранят Хинату…       Она утверждает, что Саске не справиться без неё, и Наруто всецело верит ей. Цунаде может говорить что угодно, она не знает Саске так, как знает его Наруто. Он как никто другой понимает, что происходит с его другом, и уверен, будь здесь Сакура, она поддержала бы его, и позже он обязательно обсудит всё с ней. Возможно, спросит мнение Какаши, который понимает Саске даже лучше, чем они с Сакурой — в определённом смысле их с сенсеем жизни похожи.       Окажись Хината единственной девушкой, что присматривает за Саске, Наруто действовал бы с большей осмотрительностью и, вероятно, согласился бы с Цунаде, но она не единственная. Для наблюдения не раз назначали других девушек, в том числе Ино, но Саске захотел, чтобы рядом с ним оставалась только Хината. И лишь члены седьмой команды могут понять, что для Саске это что-то да значит.       — Он не причинит ей вреда, — утверждает Наруто, грустно вздохнув. — Прости, бабуля, но я вынужден настоять на своём. Пока совет не поменяет своего решения, я удовлетворяю просьбу Хинаты о продлении, и я снова буду требовать разрешения для Саске посещать выбранные им кварталы деревни в любое время и в сопровождении. Какаши, Ино и Хината твердят, что ему нужно дать немного свободы, и я согласен с ними. — Хокаге сворачивает свиток с отчётом.       — Наруто, я серьёзно! — выкрикивает Цунаде. — Кончай уже ставить свои чувства к Учиха превыше здравого смысла! С меня хватит твоей болтовни о вере в его…       — Бабуля. — Наруто встаёт с кресла и придаёт лицу необычайно строгий вид. — Я потратил столько лет, пытаясь найти и вернуть Саске не для того, чтобы запереть его и превратить в беспомощного психа. Мы можем долго спорить, но пока решение совета дать Саске шанс на исправление не изменится, я не отступлюсь. Более того, я поспособствую всем необходимым мерам для улучшения его состояния. А если это не сработает, тогда… — Если Саске правда сходит с ума и ничего ему не поможет…       — Тогда ты сможешь действовать на своё усмотрение, я не стану препятствовать. Но сейчас, когда ситуация ещё поправима, я против того, чтобы запирать его, даже не попытавшись. Это моя вина… И я не хочу, чтобы он страдал из-за моей оплошности.       Цунаде сжимает руки в кулаки, и Наруто понимает, каких усилий ей стоит сдержанность.       — Наруто, — тяжело вздыхает она. — Если Хината пострадает или же погибнет из-за твоих…       — Я откажусь от поста Хокаге, — с твёрдой уверенностью заявляет Наруто. — Если Саске причинит ей боль, я пожертвую своей мечтой… Однако я верю словам товарищей и доверяю им. — Выражение стойкости на лице Хокаге сменяется сочувствием. — Мы… вроде как перед ним в долгу.       Наруто не собирается переубеждать Цунаде, но предлагает ей компромисс дать Саске хотя бы шанс.       — Бабуля, прошу… один-единственный шанс. Я знаю, ты думаешь, что я ослеплён чувствами… — вздыхает Наруто. — Но, может, тобой тоже движут чувства.       Цунаде открывает рот, но вместо возражений слегка кривит губы. Она с опаской передавала ему пост Хокаге, но, глядя на него сейчас не сомневается в принятом решении. Цунаде вновь не хочет подвергать сомнению волю Наруто, и раз она использует в качестве веского аргумента его трепетные чувства к Саске, он вправе указывать на то, что ненависть к Учиха искажает её собственные суждения. Значит, компромисс. Невероятно дипломатично с его стороны, теперь Наруто действительно производит должное впечатление, в отличие от того сопливого юнца при их первой встрече.       — Ладно, Узумаки, твоя взяла. — Цунаде поднимает два пальца. — Но у меня есть пара условий. Во-первых, я хочу, чтобы расследование покушения имело приоритет. Если наёмник шиноби S-ранга, Хината может не справиться. Во-вторых, увеличь наблюдение за Учиха, особенно когда он покидает квартал Хьюга. И в качестве вишенки на торте, все его передвижения должны быть согласованы непосредственно с тобой.       Она снисходительно улыбается, когда на лице юного Хокаге застывает фирменная дурацкая ухмылка.       — Согласен, бабуля! Вот увидишь, всё получится, даю слово.       «Надеюсь на тебя, Наруто… Очень надеюсь».