when evil spirits love you

Сынмину, чтобы добраться до своего поселения, нужно выйти к воде и сесть в лодку, на которой он приплыл. Шутка. Ну, так должно было бы быть. Чтобы не вызвать подозрений. Поэтому Сынмин спит, как и все после гулянки, а утром садится в одиночную лодку, и отплывает в свою сторону. Благо, что из его поселения, на гулянке были только Сынмин и Чонин. Они не очень любят тусовки. Все потому, что то место, откуда Ким с Яном, считается проклятым. Ходят слухи, что поселение там хоть и в пол сотни людей, но там не люди вовсе. Пол сотни людей не вызывают страх, а вот пол сотни мифических существ — да. Сынмин отплывает на достаточное расстояние, оглядывается, и видит, что вокруг никого нет. Скидывает одежду, перевязывает её, завязывая специальными узлами и прикрепляет её ими же к спине, словно рюкзак. И уже голый прыгает в воду. Вода приятно обволакивает, и он плывет вглубь, ко дну, и чувствует, как кожа начинает меняться. Как она перестраивается, как скорость, с которой он передвигается, увеличивается и он плывет, уже управляя хвостом, а не ногами. Его дыхание меняется, подстраиваясь, чтобы Сынмин мог дышать под водой. Ким ускоряется, на высокой скорости преодолевая огромное расстояние, несётся счастливо, обгоняя мелкую рыбёшку. Плыви он на лодке, это конечно было бы пол дня. Но так, за полчаса, он доплывает до нужной ему земли и выбирается на сушу, превращаясь назад. Он одевается, осматривается, и вдруг видит, что к острову пришвартован корабль. Пиратский корабль. Холодок пробирается у него по спине. Это же корабль того самого капитана, какого черта. Ким вскакивает, и бежит, ныряя в лес. У него странное ощущение, будто что-то не так. И Феликс вчера говорил… Сынмин бежит со всех ног, и вдруг чувствует, что в нос ударяет странный запах. Словно что-то горит. Он ускоряется, и когда почти добегает, вдруг тормозит, и тут же прячется за деревьями. Он видит, что по его поселению ходят люди, но не жильцы — а двоих он ещё и узнает в лицо. Тот самый капитан и Хенджин, который приставал к нему. Ким оглядывает территорию, и вдруг понимает что горело. Люди, видимо тоже с корабля, скидывают какие-то непонятные груды в один огромный костер. Ещё часть матросов роются везде, в домах и по земле, выгребая остатки роскоши, а Сынмин напрягает зрение и ошарашено замирает — он вдруг понимает, что за груды непонятно чего скидывали в костёр. Он скатывается на землю, зажимая рот рукой и прижимаясь лицом к коре дерева, за которым сидит. Его истерика рвется изнутри, но он закрывает себе рот, сдерживая ее и стараясь не издавать ни звука. Трупы, усеянные по земле, скидываются в один погребальный костёр. Сынмин не слышит, что говорят матросы и капитан, прижимается только к дереву и плачет. Плачет сильно, чувствует, что сердце будто рвется изнутри от боли. Он не знает сколько так сидит, но когда поднимает голову, то капитан и вся его свита уже уходят, забирая все награбленное, что приглянулось. Ким ждёт, пока все они исчезнут с поля зрения, потом ещё какое-то время, до наступления темноты, и пробирается в разбитое поселение, где догорает костер. Он старается в него не смотреть, хотя ужасный запах горящей плоти забивает нос, и заставляет глаза тоже слезиться. Сынмин пробирается к их с Чонином дому, заходит туда, и понимает, что украли все, что могло показаться ценным — даже ложки. Ким рыскает под кроватью, где Чонин прятал несколько важных ему вещей, но не находит ничего. А потом вспоминает, что Чонин вшил их в матрас. Мелкий явно умнее, чем остальные. Сынмин разрывает матрас, вытягивает оттуда пару мешочков с разными мелочами внутри и прячет их в старую небольшую сумку, что была дома. Его вещи, естественно, все вынесли. Сынмин пришел сюда без ничего, как сирота, и как сирота без ничего уйдет. Был бы он умнее, как Чонин, возможно ушел бы даже со своими монетами. Сынмин выходит из дома, кидает последний взгляд на место, которое хотя бы временно, но было его домом и снова прячется в лес. Он чувствует себя совсем пустым после последней истерики, но… пустота обязательно заполняется чем-то. И Сынмин знает, что его сердце будет заполнено местью капитану и его шайке. *** Когда Сынмин добирается до острова, где были гуляния, он изрядно устает. Моральное состояние очень влияет на его силы, и он чувствует себя скорее тухлой рыбой, чем русалкой, когда выбирается на скрытую часть берега, превращаясь назад в человека. Он видит, что конь, которого послал Феликс, уже его ждёт. — Ты смотри, и даже знал, откуда я вылезу, — бурчит себе под нос Сынмин, гладит черного красавца коня, а тот подставляется под ласку. — Ты такой красавчик, но к сожалению, я с тобой не поеду. Конь склоняет голову, слушая, и фыркает, начиная копытом чесать землю. Сынмин крепит вещи Чонина на седло, а после обнимает коня за шею, чтобы немного успокоиться. Конь послушно ждёт указаний и позволяет себя обнимать и гладить по шерстке. — Возвращайся к Феликсу с этим, хорошо? — просит Сынмин. — И береги себя. Конь фыркает, касается носом Сынмина, словно утешает, а после разворачивается и скрывается в лесу. Ким собирается с духом, вздыхает, а после разворачивается снова к воде. *** Хенджин спускается по ступенькам, захватывает кобуру, а после поднимается на палубу. Матросы бегают, работая под крик капитана, и Хенджин пробирается мимо них, к Кристоферу. И вдруг замирает, немного возвращаясь назад. Он видит, что тот самый парнишка, которого он видел на острове и что так ему приглянулся, стоит, оперевшись о фальшборт корабля. Они встречаются взглядами, и Хван подходит к нему. — Как ты попал на корабль? — Красивые мальчики умеют договариваться с матросами. — Боюсь спросить что ты сделал, чтобы матросы этого корабля тебя пустили на борт, — усмехается Хенджин, подходя ближе и почти вжимая Сынмина в фальшборт своим телом. — И что же ты тут забыл? — Я сказал им, — улыбается Сынмин, скользит пальцами по рубахе Хенджина, его груди, а старший отпускает голову, следя как рука Кима замирает на его груди, где-то в районе сердца. — Что я твой друг, которого ты пригласил покататься на корабле несколько месяцев. — Покататься, — кивает Хенджин, нагло ухмыляясь, опирается одной рукой о борт, и второй, все ещё держа кобуру в ней. — Ты кажется неправильно понял. Я сказал — порезвиться. — Разве это не одно и то же? — прикусив губу, уточняет невинно Сынмин. — Что же, придется высадиться на ближайшем острове, видимо я не так тебя понял. Сынмин хочет сделать шаг в сторону, но Хенджин не даёт ему, зажимая. — Останься. Оставайся со мной, хорошо? — улыбается он вдруг такой довольной улыбкой, что Сынмин аж теряется. — Конечно сейчас придется повоевать с капитаном, но останься. Будешь моим помощником. Любишь море? — Я люблю любую воду, — говорит Сынмин. — Отлично. Я если что, состою на восемьдесят процентов из воды, — мурчит Хенджин, одной рукой обвивая Сынмина за талию. «И на 20 процентов из гнили и прочего дерьма, что заставляет тебя убивать», — думает Сынмин, но вместо того, чтобы сказать это, лишь оглаживает пальцами шею Хенджина. — Думаю с твоим капитаном я тоже смогу договориться.