when evil spirits love you

Хенджин и правда учит его управлять клинком. Сынмин думает, что Крис всё-таки прав — Хван полный идиот. Нет, клинком он управляет отлично. И оружием, и кораблем, и кистью для рисования, и своим языком… Клинок в руках Хенджина всегда летит точно в центр мишени, никогда не промазывает, но в руках Сынмина… Это катастрофа. Конечно, ему нужно два месяца, чтобы научиться им управлять. Драться в ближнем бою, группироваться и метать клинок. Метание — это отдельное искусство, которому Сынмин действительно долго учился. Пару раз клинок чуть не попал в Хенджина, один раз пролетел в двух сантиметрах от Минхо. В Криса клинок летел двадцать девять раз. Сынмин считал, потому что каждый раз целился, и каждый раз мимо. Правда Крис сложная цель, он умеет уворачиваться и, ничего себе, ловить клинок в полете. Несмотря на то, что Крис все ещё не ладит с Кимом, он учит его тоже. Рассказывает о тонкостях этого оружия, даёт сравнить с пистолетом, разрешая пострелять (потом правда запрещает брать в руки пистолет ближайшие лет сто). И Сынмин ему благодарен, потому что в процессе обучения, Крис показывает свои слабости. А это именно то, что младшему нужно. Свои слабости Сынмин прячет, скрывая свой секрет всеми доступными способами. Но конечно, кто ищет, тот найдет, поэтому одним днем, когда вся команда уходит на разведку на одном из островов, Ким идёт плавать. Он наслаждается водой, довольно урчит, пугая рыб, и плескаясь в волнах далеко от берега, даёт размяться хвосту. Разгоняется пару раз на большую скорость, а после решает возвращаться. Он выползает на берег, предварительно его осмотрев, и начинает превращаться, как вдруг понимает, что не один. Он в ужасе оборачивается, и понимает, что Минхо видит его во всей красе — видит его хвост, как он превращается в две ноги, и как кожа впитывает чешую, а плавники разглаживаются. Сынмин прикрывается, и чувствует, как ему в спину что-то прилетает. Оглядывается, понимая, что Минхо кинул ему его одежду. — Ты не удивлен, — говорит Сынмин, одеваясь. — Я знал, просто хотел увидеть тебя. Вы с Джисоном отличаетесь. — Конечно мы отличаемся, я русал, а он сирена. Мы подвиды разные. — Хвост похож. — Тогда все змеи тоже одинаковые. Минхо молчит, явно желая прекратить бесполезный спор. Когда Сынмин полностью одет, спрашивает: — Зачем пришел на корабль? — Поплавать, что непонятного. — Поплавать, — хмыкает Минхо. — Пожалуйста, не коси под идиота, ты же прекрасно понял вопрос. — Хенджин позвал поплавать, я плаваю, — упрямо продолжает Сынмин. — Очень смешно. Хенджин тебе не нужен, ты просто используешь его для каких-то своих целей. Сынмин, не думай, что раз ты знаком с моим секретом, я не смогу убить тебя, если ты будешь угрожать моим друзьям. — Могу сказать тебе то же самое по отношению к Джисону. Минхо выгибает бровь, садится на небольшой камень и рассматривает Сынмина, так и сидящего на песке. — Мое отношение к Джисону? А ты его знаешь? — Джисон добрый и очень доверяющий человек, и если ты его просто используешь, это убьет его. — Разве похоже на то, что я его использую? Сколько раз мы проплывали его остров и сколько раз я к нему выходил? — Каждый, — кивает Сынмин. Это правда. Минхо всегда выходит, чем бы он ни был занят, как бы по нему не проходились все работающие на корабле, он все равно всегда выходит встретиться взглядом с Джисоном. Сынмин знает, что они встречаются в каюте у Минхо, но никогда к ним не лезет. Он понимает, что Джисон не может отплывать далеко от острова и у них очень ограниченное количество времени. Один раз он видел, как они плавали вдвоем недалеко от корабля. Все тогда были заняты каким-то мерзким спором на другой стороне палубы, и Сынмин заметил странную картину. Тогда конечно его сердце на секунду сжалось — Джисон и Минхо выглядели такими счастливыми. Минхо держался на воде, пока Джисон кружил вокруг него, брызгая его то рукой, то хвостом, дразнился, пока Ли не перехватил его, и не поцеловал. Сынмин тогда понял, что с Минхо придется что-то делать, но он не мог придумать что. Он не может его убить. Видеть, как Минхо бережно относится к его другу, как невесомо гладит чешуйки на хвосте Джисона, как целует его так мягко, и как позволяет утащить себя под воду, совсем не боясь, что сирена его убьет… Сынмин не знает, как убрать Минхо. Но это нужно сделать. Потому что Хенджин и Крис — друзья Минхо, и он будет их защищать. Может быть он простит Сынмину убийство любого другого члена экипажа, но не своих друзей детства. — И что ты тогда хочешь сказать про мое отношение к Джисону? — фыркает Минхо. — Я просто не доверяю людям. — А я не доверяю… — Нечисти? — ухмыляется Сынмин. Сейчас он его подловит. — Тебе, — меряет его тяжёлым взглядом Минхо, а после вздыхает, закатывая глаза, чем удивляет Сынмина. — Но я хотел тебя найти не за этим. Сынмин заинтересовано смотрит на старшего. Что ему понадобилось? — Скажи, Сынмин, есть ли шанс вытащить Джисона с того острова? Сынмин думает немного, а потом качает головой. — То проклятье, которое на Джисоне, снять нельзя. Конечно я не знахарка, но насколько я знаю, и вспоминая все, что говорил сам Хан, это сильное проклятье и от него так просто не избавиться. — Но может есть шанс? Сынмин нервно теребит кофту пальцами. — Я не знаю. Возможно один мой друг… он сейчас учится, и возможно, он найдёт способ. По крайней мере он обещал, что будет его искать. Джисон дорог и нам, и мы тоже хотим, чтобы он был свободен. Минхо кивает, но Ким видит, что он его не сильно утешил. — Пообещай мне, что если хоть какой-то способ появится, ты мне сообщишь, — просит Минхо. — А я обещаю хранить твой секрет. Но это не значит, что не продолжу следить за тобой. Сынмин хмыкает, смотря Минхо прямо в глаза. — Договорились. *** Сынмин находит очаровательным то, как сильно ему доверяет весь экипаж корабля. Он знает буквально каждую доску, каждую дырку, спустя полгода плавания и создаёт себе такую репутацию, что когда Крис говорит, что ему пора сваливать на землю, за него вступаются все. Даже Минхо. Криса это удивляет, но он сильно не перечит — машет рукой, мол, ну и хрен с тобой, и идёт работать в каюту дальше. Сынмин в тот момент был самым офигевшим на свете человеком — Крис так просто сдался и оставил его на корабле? Ничего себе. Сынмин знает расписание каждого матроса, каждого члена экипажа. Когда кто спит, когда полоскает рот, когда ходит в туалет — приблизительно тоже. Он изучает это, паралельно составляя план. Он составляет его от начала и до самого конца. Он убьет Хенджина первым, после пойдет по своему этажу, спустится вниз, а Крис будет напоследок. У него чуткий сон, поэтому проще перебить всех внизу, и сильно не шастать возле каюты капитана. Конечно останется ещё пара дежурных на палубе, но после убийства Криса это будет легче всего. Конечно, убийство каждый раз оттягивается на какой-то срок, потому что нужно сделать так, чтобы они не были заняты чем-то важным — дракой, например, или запасом, или какой-то работой. Тихая ночь бывает редко, но Сынмин умеет ждать. Хенджин видимо тоже, потому что Ким начинает замечать, что Хван явно к нему неровно дышит. Но сильно не пристает, лишь ухаживает за ним, что ему точно не свойственно. Находит ему вкусную еду, дарит милые подарки, выпрашивает поцелуи в щеку. Сынмин бы умилился и возможно поддался бы на эту игру, не знай он, кто Хван на самом деле. Милый и приятный мальчишка, превращающийся в холодное оружие в бою и не щадящий никого. Сынмин сдерживает свои эмоции к Хвану всеми чешуйками, что у него есть. Хенджин с ним милый, комфортный, защищает его от всех нападок, не видит в нем ни грамма плохого, и Сынмин для него — самый золотой на свете человек. Ким правда не понимает, как может быть такой сильный контраст — человек, который так хладнокровно убивает, такой милый и сладкий в попытке поухаживать. А потом понимает, что вряд-ли Хван его сердце хочет. Конечно он пытается добиться его расположения, чтобы затащить его в постель. Все его сексуальные намеки, пошлые слова и флирт — вполне указывают Сынмину на истину. Он же за этим и брал Кима на корабль. Поразвлечься. Сынмин тоже развлечется с ними. И со своим клинком, обязательно. В один из вечеров, Сынмин расслабляется так сильно, что не замечает сразу, как на квартердеке Хенджин прижимает его к фальшборту. Обнимает его, прижимаясь к его спине своей грудью, и укладывает голову ему на плечо. Сынмин разворачивается, давая прижать себя спиной к фальшборту, и обнимает Хенджина в ответ. Только ради того, чтобы Хенджин терял бдительность в его объятиях. — Устал? — спрашивает Ким. — Крис сегодня особенно взбудораженный, загонял меня совсем. Но у меня есть ты, и я могу придти к тебе пообниматься, и это даст мне сил. — Да что ты, — фырчит Сынмин, щёлкая Хвана по носу. — Да, а ещё больше мне дало бы сил кое-что другое, — шепчет Хенджин, прижимаясь лбом ко лбу Кима. — Маленький поцелуй в губы. — Первый раз слышу про такое лечение от усталости, — отвечает Сынмин, делая вид, что задумывается. Он слышит странный шум на корабле, но не обращает на него внимания — это частое явление у пиратов, спорить и шуметь из-за чего-то. Опять спорят, чей меч длиннее или какой корабль какую скорость разгонит. Куда важнее подразнить сейчас Хенджина. — Ты понимаешь, обычно прописывают поспать, выпить лекарство там от недуга. — Мой главный недуг — это твое холодное сердце. Может я могу его растопить? — Господи, Хенджин, почему твой флирт ухудшается с каждым днём? — Не знаю? — куксится старший, и обиженно дует губы. — Наверное я истратил все силы на тебя, недотрога. — По идее, ты должен стараться лучше, — фыркает Сынмин, и ждёт ответку, но ее нет. Он удивлённо поднимает взгляд на Хенджина, и видит, что тот упёрся взглядом куда-то перед собой. Сынмин оборачивается, прослеживая его взгляд, и вдруг понимает, что они плывут мимо острова сирен. Джисон потеряно смотрит на них двоих, и Сынмин вдруг понимает, что Минхо на квартердеке нет, хотя он обычно тут, всегда, каждый раз. Сынмин оборачивается назад, и видит, что странный шум, который он слышал, доносится где-то с района фок-мачты. Их корабль уже прошел пол пути мимо острова, и идёт достаточно быстро, и возня, которая доносится от остальных матросов, ему не нравится. Сынмин срывается с места, отпихивая от себя Хенджина, и несётся к носу корабля. Он видит, что часть экипажа окружила кого-то, кто привязан к мачте и с ужасом понимает, что это Минхо. Крис стоит возле него так, чтобы Минхо не было видно с острова Джисона. — Ну хватит брыкаться, подумаешь, сирена тебя не увидит. Угомонись уже, — слышит Сынмин и хаотично пытается придумать что делать. — Крис, — зовёт он, подлетает к капитану и пытается оттащить. — Отпусти его, отпусти! Ты не понимаешь что делаешь. — Да что вы оба такие кипишные, вы что, верите в этим конченные легенды? — Ты убьешь Джисона! — кричит Сынмин, лупит Криса по груди, но старший лишь отпихивает его, и Кима вовремя ловит подбежавший Хенджин. — Не знаю, кто такой Джисон, но угомонись нахрен, или пойдешь на корм рыбам. Минхо пытается отвязаться от мачты, но не может порвать верёвку. Он пытается обернуться, но ещё пара матросов перекрывают ему вид, и Сынмин переводит взгляд на остров. Он не видит Джисона и страх облепляет всю его кожу. Осталось совсем немного и остров пропадет с поля видимости. — Крис, отвяжи его, — просит Сынмин. — Умоляю, отвяжи. Я сделаю все, что ты попросишь, пожалуйста! — Ого, вечер становится томным, — хохочет Крис, а с ним и остальной экипаж. Сынмин рвется к Минхо, стараясь развязать его веревки, но Крис оттягивает его, отшвыривая немного поодаль от мачты. Капитан подходит ближе, заставляя Сынмина отползать, и склоняется над ним, облизывая нижнюю губу. — А ну-ка скажи, какого черта ты устраиваешь здесь цирк из-за ничего и перечишь моему слову? Я здесь капитан, и никто, слышишь, никто не смеет мне перечить! Сынмин чувствует, как злится, как его кровь начинает бурлить, и понимает, что ещё немного, и он может превратиться, случайно, просто желая добавить себе силы и растерзать лицо этого придурка. Но слышит шум, а после всплеск, и они с Крисом синхронно оборачиваются. На месте, где был Минхо, остались лишь веревки. Хенджин прячет свой клинок в ножны, хмуро смотря на Чана. Остальные из экипажа стоят немного поодаль, не смея перечить помощнику капитана. Сынмин вскакивает, пока Чан от него отвлекся и несётся назад на квартердек. Остров почти не видно, и Ким пытается напрячь зрение. Он позволяет себе немного раскрыть свои силы, только зрение, чтобы увидеть Джисона. И он видит. Его мир замирает на секунду, потому что он видит, как тело Хана на высокой скорости врезается в воду, но Сынмин ничего не слышит. Для него время будто остановилось. Он не слышит как кричит, и как Хенджин пытается его остановить, чтобы он не бросился в воду — туда, где Минхо пытается на всей своей скорости доплыть до места, где вода раздвинулась лишь на секунду, чтобы принять в себя последнюю душу из острова. Он был бы быстрее, он бы спас его. Он бы сделал что-то, и плевать на этот корабль со всеми его ублюдками, которые это допустили. Конченные люди, как же он их ненавидит. Сынмин плачет, отпирается от рук Хвана, но старший забирает его к себе в объятия, сдерживая со всех своих сил, пряча его крики где-то внутри своей груди. Минхо доплывает поздно. Паника захлёстывает его с головой, когда он доплывает до острова, и ныряет, понимая, что Джисона унесло под воду. Он со всех своих сил плывет ко дну, и замечает бездыханное тело, медленно уплывающее от него все дальше. Лицо Джисона словно нашло покой — Минхо рвется к нему изо всех сил, ускоряется как может и тянется рукой, пытаясь поймать. У него не получается несколько раз, но в итоге он хватает Джисона за руку и на последних остатках кислорода силится вытянуть на поверхность. Воздуха остается буквально на чуть чуть, когда он выныривает, выпихивая и тело Хана на поверхность. Он гладит лицо Джисона, убирая волосы, и понимает, что плачет. Плакал и под водой бы, но там это невозможно. Тело его возлюбленного так и норовит уйти вниз, но Минхо тащит его, что есть силы, к берегу. Он пытается его разбудить. Шлёпает по щекам периодически, но каждый раз встречаясь с отсутствием ответа, понимает, что, кажется, уже поздно. Он не хочет в это верить, и упрямо доплывает до берега, вытаскивая бездыханное тело. — Джисон, — зовёт Минхо тихо, прижимается ухом к груди Хана, а после пытается сделать ему массаж сердца. — Джисон, вставай, прошу тебя. Хан не реагирует, как бы Ли не пытался его реанимировать. Его руки постоянно соскальзывают, тело Джисона скользкое, а чешуйки неприятно счесывают кожу. Минхо судорожно пытается что-то придумать, но понимает, что за то время, пока он плыл, Хан явно наглотался воды и задохнулся. — Пожалуйста, умоляю тебя, — скулит Минхо, прижимаясь к холодному лбу, и его горячие слезы стекают на лицо Джисона. — Умоляю, очнись. Я отдам тебе все — хочешь душу, тело, сердце, забирай все, только проснись. Он целует холодные губы, понимает, что его накрывает истерика. Он не успел. Он знал, что так будет, и как идиот, не просчитал. Не учел, что такое случится, а пострадал Джисон. Он должен был сразу слезть с этого чертового корабля, как только узнал о проклятии, и жить тут, сколько сможет с его Джисоном. Тогда Джисон был бы жив. Он бы его целовал, он бы с ним засыпал, он бы смотрел на Минхо своими большими глазами, и Минхо отдал бы ему все на свете. — Прости меня, — просит Минхо у бездыханного тела, снова целует. — Я люблю тебя, пожалуйста, прости меня. Минхо гладит лицо Джисона, убирает волосы, не желая отходить. Он плачет, не может поверить, что он наконец здесь, на суше, так ненавистной Хану, а его любовь уже не в этом мире. Минхо слышит всплеск возле себя, и оборачивается. Он видит, что к берегу кто-то плывет, но хвост черный, и отличается от хвоста Сынмина или Джисона, поэтому он подхватывает Хана и оттягивает от берега дальше, в надежде, что эта хрень не утянет Джисона в море. Из воды выныривает женщина, и смотрит на Минхо пустыми глазами. Ли знает эти глаза, они у всех сирен одинаковые — словно у мертвеца, белые, зрачка не видно. Она плавает на берегу, но на сушу не выходит. Пытается высмотреть что-то. — Проваливай, — шипит Минхо, утягивает бездыханное тело Хана к себе. — ПРОВАЛИВАЙ! — Отдай тело воде, — пищит та, злится, но кажется она не может ступить на берег, что придает Минхо сил. — Проваливай! Он мой! — Отдай тело воде! — писк усиливается. Минхо жмурится, не желая смотреть ей в глаза, и кутает Хана в объятиях. Он плачет, ему страшно, потому что он не знает, что эта за херня и зачем ей нужно тело его Джисона, но он не отдаст. — Пожалуйста, очнись. Пожалуйста, не уходи. Я умоляю тебя, Джисон, — шепчет он. Он качает тело Джисона в объятиях, все ещё жмурится, и вдруг чувствует, как его щеки касается что-то холодное. Минхо вскрикивает, распахивая глаза в ужасе, и сталкивается взглядом с пустыми глазами перед собой. Джисон смотрит на него, словно мертвец, его рука с перепонками между пальцами, нежно гладит Минхо по щеке. — Почему ты здесь? — спрашивает тихо Джисон. — О боже, ты жив? Скажи, что ты живой, пожалуйста, скажи, что у меня нет лихорадки, — просит Минхо, срываясь на новую порцию истерики. Хан улыбается ему, гладит лицо, ощущая как горячие слезы согревают его холодную кожу. — Видимо, жив, — отвечает Джисон. — Почему ты здесь? — Ты спрыгнул со скалы, Джисон! Конечно я здесь. — Ты проклят… — Мне плевать, — говорит Минхо, гладит Джисона по лицу и целует хаотично, не выпуская из объятий. — Плевать, на все плевать. Хоть двадцать минут я здесь с тобой проживу, но я проживу их с тобой, на этой земле. Джисон прикрывает глаза, позволяя Минхо покачать себя в объятиях ещё немного. А после собирает все свои силы, превращаясь назад в человека. — Не верю. Не верю, что ты живой, — шепчет Минхо, целует его без остановки, тянет в объятия к себе на руки. — Ты был занят? — спрашивает Джисон. — Что? — Был занят? Забыл посмотреть? — Нет, нет, — качает головой Минхо. — Мой экипаж просто тупой, они не верят в легенды, связали меня, и я… Джисон прерывает его рассказ, прикрывая рот старшего ладонью. Минхо смотрит на него грустно, замолкая. — Минхо… — Я всегда готов смотреть на тебя… — Минхо… — Я люблю тебя… — Ты понимаешь, что ты сделал? — Мне так жаль, Джисон… — Ты проклят теперь, Минхо. — Мне плевать, плевать, хоть трижды проклят. — Больше нельзя далеко в море. Нельзя на другую сушу, на корабль, Минхо. Ничего нельзя. — Плевать, — шепчет Минхо, обнимая Джисона. Хан поджимает губы, гладит его по мокрым волосам, и прижимает к себе. — Отпустил бы меня, — шепчет Джисон. — Дал бы матери утянуть меня… — Это была твоя мать? — ошарашено спрашивает Минхо. — Дал бы матери меня утянуть и остров бы отпустил тебя… ты же не сирена, Минхо, ты бы мог жить. Я бы умер, но ты бы мог жить свободной жизнью. Но теперь мы оба обречены. Минхо поджимает губы, смотрит на Джисона. — Ты бы лучше выбрал уйти? Вместо того, чтобы быть со мной? — Я бы выбрал твою свободу вместо своей жизни. — А если моя свобода — это ты, Джисон? Хан молчит, прикрывает глаза и пытается стереть слезы, которые начинают струиться по щекам. — Зачем… — Потому что я люблю тебя. Так сильно люблю. Не смей меня отвергать! Джисон фыркает, срываясь на смешок, и склоняется, целуя Минхо в губы. — Ни за что на свете. — Прости меня, что не смотрел. Прости, что не отпустил, прости меня, — глухо плачет Минхо в поцелуй. — Спасибо, — шепчет Джисон. — Я лучше предпочту проклятую жизнь с тобой, чем свободную в другом мире. *** — Дыши, хорошо? — просит Хенджин, кутая Сынмина в плащ, и давая ему воду, которую принес один из членов экипажа. — Сынмин, прошу тебя. Ким убито смотрит перед собой, тяжело дыша от боли в груди. Он видит перед собой Хенджина, который тревожно склоняется над ним, и на фоне Криса — тот рулит корабль назад, возвращаясь к пути, по которому они шли через берег сирен. — Вижу его, — кричит с самой верхней точки мачты кто-то. — Оба живы. Сынмин подрывается на эти слова, прижимаясь к фальшборту, и смотрит. Они подплывают чуть ближе, и видит, что это правда. Минхо с Джисоном все ещё на берегу, оба как люди, и Сынмин выдыхает. Боже, слава богу. — Видите, а вы сопли распускали, — ворчит Крис. — Сейчас встанем к берегу, заберём этого героя-любовника, и я закрою вас всех в каютах, потому что бесите вы меня. — К берегу нельзя, — говорит Сынмин. — Остров проклят. — Опять ты за свое, — фыркает Крис. — Ты же видишь, не сработала твоя басня про смерть сирены, значит и проклятье твое — дерьмо собачье. — Это ты собачье дерьмо, Крис, если хочешь выжить, выруливай корабль в другую сторону! — Что ты сказал? — рычит капитан, и отпускает штурвал, ринувшись на Сынмина. — А хотя, нет, рули туда, — говорит Сынмин, а сам спрыгивает с кватердека. — Я одолжу у вас лодку, хорошо? Я обязательно махну вам на прощание, когда вы попробуете отплыть от острова и сдохнете на полпути. Крис тормозит, хмуро на него смотря. — Больно ты уверен в себе, — говорит он. — А ты можешь когда-то быть не прав? — спрашивает Сынмин. — Могу. — Ого, ваше величество признало это. А теперь представь, что ты не прав с самого начала. Крис замолкает, смотря то на Сынмина, то на Хенджина, и оборачивается к острову. — Да не мог он плыть туда, зная, что этот остров был проклят. Это же Минхо, он все просчитывает всегда наперед. — Он любит Джисона, как ты этого не понимаешь? — Кого любит? Сирену? Не смеши. Сынмин поднимается к Крису, тянет его к фальшборту, ставя лицом к берегу и разворачивает туда его голову. Крис брыкается, но Сынмин просит: — Взгляните внимательно, капитан, если вы мне не верите, значит поверите своим глазам. Крис замолкает, и смотрит на остров. Его глаза бегают по линии берега, следят за Минхо и Джисоном. Он видит, что Минхо целует сирену и что-то ей говорит, и как сирена его обнимает, и они буквально не отрываются друг от друга. — Поверить не могу, — шепчет Крис. — Как такое возможно? Да они не виделись вообще никогда, кроме момента, когда мы проплывали остров. — Виделись, просто ты не знал, — подаёт голос Хенджин. — Почему ты мне не докладывал? — А это не мое дело, — качает головой Хван. — Зато это мое дело, — рычит Крис. — Я за всех вас отвечаю, и тот факт, что я допустил ЭТО (он указывает на Минхо и Джисона на острове) очень многое обо мне говорит, как о капитане. Эта сирена приворожила его, а он и поверил ей. Его нужно вытаскивать оттуда. — Крис, — просит Хенджин. — Крис, просто поверь Сынмину, пожалуйста. Этот остров проклят. — Простите, — слышат они голос сбоку и оборачиваются. Рядом с ними стоит парень, который является корабельным врачом. Сынмин с ним единственным водил что-то на подобие дружбы — перекидывались парой слов, играли в игры иногда. — Капитан, мне жаль, но они правы. Мой друг, ещё с другого корабля, когда-то тоже не поверил в проклятье. Влюбился в сирену и поплыл туда. Пробыл с ней какое-то время, а после взобрался на корабль. Мы думали — пронесло. В итоге отплыли на несколько миль, и он просто упал замертво. Я его лечил, я знал, что он ничем не болел. — И сирена тоже погибла? — уточняет Сынмин. — Да, сбросилась со скалы. — Естественно, — говорит Ким и отворачивается, снова смотря на Джисона. Крис молчит, кивает и отпускает врача. Разворачивается, смотрит на берег и, уперевшись локтями в фальшборт, трёт ладонями глаза. — Хочешь сказать, я сам натянул тетиву с этой стрелой? — Если тебе больше нравится такая аналогия, то да, — фыркает Сынмин. — Вообще никакого шанса его спасти? — спрашивает Хван, грустно наблюдая за Минхо. — Я думаю, нужно плыть в королевство. Там есть кое-кто, кто возможно уже знает как решить эту проблему. Или не знает, но попытаться стоит. Возможно ускорим процесс. — В королевство? — К Чанбину, — кивает Сынмин. Крис с Хенджином переглядываются удивлённо. — Не помню там никаких магических существ. — Ты был там давно, они появляются новые постоянно. — И кто нам поможет? Сказочная фея? — Баба-яга, если тебе угодно знать как величают, — хмыкает Ким. — Баба-яга? — поморщившись, уточняет Крис. — Что за хрень, мы поедем спрашивать мнение у какой-то старой дуры? И что она сделает? Накрутит рулетик из человечины и скажет крутится с ним, пока солнце не сядет? Сынмин фыркает. В принципе, это похоже на то, что он видел в учениях Яги. — Крис. Баба-яга не всегда женщина, хотя и в 90% случаях. И не всегда это старый человек. Бывают исключения. Крис смотрит на него недоверчиво. — Ты сам увидишь. Чанбин его тоже знает. — Чанбин? Ты знаешь Чанбина? — Все знают короля. *** На удивление, Крис соглашается плыть в королевство. Он все равно уже развернул корабль, и теперь они плывут медленным ходом, рассекая волны. После ситуации с Минхо экипаж приуныл. Сынмин, пообщавшись с некоторыми из них, только больше ненавидит людей. Это же мир, в котором есть необычные существа, многие из них их даже видели, но в проклятие острова они, видите ли, не поверили. Крис тоже ходит так, словно грустит. Но Сынмин не сильно верит, что у такого человека, как Крис, вообще могут быть чувства. Хоть иногда и смотрит убитым взглядом вперёд, когда ведёт корабль, и Хенджин говорит, что он грустит, и спорит с Кимом, что капитан на самом деле хороший человек — Сынмин не верит. Хороший человек, ну конечно. Вся эта ситуация с Джисоном выбивает почву из-под ног Сынмина, и он злится ещё больше, на всех, и эта злость становится неконтролируемой. И он решает, что наверное, они все не нужны ему для того, чтобы спасти Джисона. Что это идеальный момент — Минхо нет, и он возможно даже простит Сынмину его поступок после того, что они сделали. А может и не простит, но ему с ним и детей не крестить, так что. Он высчитывает, когда приблизительно они будут плыть так, чтобы это было на руку Сынмину, и планирует убийство экипажа на эту ночь. До нее он ведёт себя ниже травы, тише воды. Ластится к Хенджину, вызывая у того лёгкий шок, но старший быстро привыкает к этому, и иногда они валяются вдвоем, обнимаясь, и в ночь перед убийством Ким даже сам лезет целоваться. Ну а что, подарит ему приятные воспоминания напоследок. Когда они уже лежат в каюте, и Хенджин засыпает своим вечным крепким сном, Сынмин выравнивается аккуратно, разворачиваясь и усаживаясь на коленях перед Хваном. Он достает клинок, тихо достает его из ножен и заносит нож над спящим телом… так, стоп. Где он должен ударить… да, точно, вот здесь. Сынмин заводит руку ещё раз, но вдруг снова замирает. А точно ли он делает все правильно? А вдруг он ошибся? Что если немного не так, как он подумал? Ведь после своего поселения он не видел, чтобы этот корабль грабил или устраивал дебош. Конечно, они дрались с другими пиратскими кораблями, но только пиратскими. Они никогда не нападали на обычные поселения или города. И вообще, были немного странными пиратами. Словно заинтересованы были в чем-то другом. Но с другой стороны, Сынмин видел, как эта тройка в лице Хвана, Чана и Ли, и остальной экипаж, дрались. Совсем не жалея, словно так и должно быть. Он сжимает клинок в руках сильнее. Вспоминает свое поселение, эти руки убитых, торчащие из костра, отвратительный запах, и как матросы рылись в чужих вещах. Вспоминает, и уверенность в его действиях растет. Он ненавидит их. Всех. Они убили его людей, а капитан настолько идиот, что почти погубил своего друга. Сынмин заносит клинок в третий раз, но не может опустить его. Он смотрит на Хвана, вспоминая все те моменты, когда он обнимал Сынмина, как блестели его глаза, когда Сынмин отвечал на его флирт, как они вместе управляли кораблем, играли в игры, и господи, даже спали, прижимаясь друг к другу. Ну как, как такой человек мог убить целое поселение нечисти? Сынмин задумывается так сильно, что не сразу замечает скрип и движение позади. — Ну естественно, — слышит он, а после острая боль в затылке заставляет его вскрикнуть. Он чувствует, как капитан тянет его за волосы из каюты. Хенджин резко просыпается, смотрит перед собой, ничего не понимая. — Ты что творишь! — кричит он, рванув за капитаном, который уже вытаскивает Сынмина на палубу. Ким пытается вырваться, но хватка у Криса сильная. Он машет клинком, но Чан вырывает его у Сынмина и швыряет младшего на палубу, заставляя отлететь, а сам отталкивает Хенджина в сторону, когда тот пытается Сынмину помочь. — Ты с ума сошел? — кричит Хенджин. — Он только что пытался тебя убить. Это тебе о чем-то говорит? — Крис выворачивает клинок, ставит его ручкой на палец, а после перехватывает и швыряет под ноги Хенджину. — Ты прямо спящая красавица, Хван, только принц у тебя больно продажный. Часть экипажа вылазит посмотреть что происходит, и Сынмин быстро оглядывается пытаясь понять куда ему бежать. Но слышит характерный щелчок, и смотрит на капитана, а капитан — на него, с пистолетом в руках. — Далеко собрался? — хмурится он. — Это был твой план? Обезвредить Минхо, а потом убить Хенджина, и что дальше? — И весь экипаж, — отвечает Сынмин. Он видит, каким ошарашенным становится лицо Хвана. — Нет, я не верю, — качает головой он. — Пожалуйста, давайте остановимся и поговорим. Сынмин, пожалуйста, это ведь не так? — Так, — ломает надежды Хвана Сынмин, криво улыбаясь. — А вы думали можете убить моих людей и это сойдёт вам с рук? — Я же говорил, что он подозрительный, — шипит Крис и наводит пистолет ровнее. — А теперь покончим с этим! — Стой! Остановись, прошу! — Хван, хватит уже, — рычит Крис. Он отвлекается, что даёт Сынмину возможность сделать пару шагов к фальшборту, но Крис замечает это и снова наводит курок. — Ты просто глупо влюбился, Хван, я тебе говорил, это добром не кончится. Посмотри на него, Крис, посмотри какой он хорошенький. Вот мы с тобой и посмотрели. Хенджин смотрит на Сынмина и явно сомневается в словах капитана. Ну нет, не может он быть злодеем, это не правда. — Я не верю. — Когда вы с Минхо стали такими мягкотелыми?! Ладно, с тобой, Хван, мы поговорим потом. Ты! — Крис тычет в Сынмина пистолетом, срывает свой кулон с шеи и швыряет под ноги Киму. — Возьми это в руки. — Зачем? — уточняет Сынмин и смотрит на непонятный кулон, который постоянно замечал на шее у капитана. — Завел в пистолет специальную пулю для нечисти, Ким, хочу проверить как работает. Жалко ее тратить, если ты просто проворный человек. — Да ты не устал от этих проверок? — рычит Хван. — Заткнись нахер, достал уже, — ворчит Крис. — Сынмин, быстро взял в руки кулон. Ким смотрит недоверчиво и мотает головой. — Значит, ты таки нечисть, — усмехается Крис, наводит пистолет и собирается стрелять, но в этот же момент Хван делает выпад. Сынмин улавливает это, несётся к фальшборту и перепрыгнув, слышит выстрел. Острая боль прошивает его плечо, и он падает в воду, не сгруппировавшись, и силится превратиться. Крики с корабля он слышит приглушённо, они словно отдаляются, и холодная вода приятно обволакивает кожу. Плечо болит, но превратившись, становится немного легче, только… подстреленная рука так и остаётся человеческой. Чешуя не появляется, и перепонки между пальцами тоже. Дерьмо, чем в него выстрелил этот ублюдок? — СЫНМИН! — кричит Хван, пытаясь высмотреть что-то под водой, но не видит никого. — Черт, черт, нет! — Да ты серьезно?! — рычит Крис. — Он пытался тебя убить! — Он пытался убить из-за того, что мы кого-то убили! — Ох, это конечно ему оправдание, ты совсем головой поехал? — Крис, так нельзя, нужно сначала говорить, разбираться в вопросе… — Конечно, он над тобой клинок заносит, а я должен был его на чай позвать? И тактично обсудить с ним причины возникновения у него желания убивать людей, которые хорошо к нему относятся? Вы с Минхо два идиота, просто ненормальные. Вот тебе результат, когда влюбляешься в нечисть!!! — Да с чего ты взял, что он… Хенджин замолкает, не успевая договорить. Огромный русалочий хвост появляется в воде, и он видит, как выныривает Сынмин. Смотрит злобно, держа одной здоровой рукой раненую, и блять, он действительно русал. Хван шокировано открывает рот, не в силах поверить. — Что… как… — Ну как пуля, хорошо засела? — скалится Крис, опираясь о фальшборт. — Будь обычная, твое тело бы её отторгнуло, правда? С этой так не получится, ууу. Счастливого плавания с акулами! Сынмин молчит, понимая, что нужно уходить. Крис прав, ещё немного, и все акулы начнут на него охоту. Сынмину нужно как можно быстрее выбраться на сушу и призвать Феликса, он единственный, кто сможет ему помочь сейчас. — Жаль, что я тебе в сердце не попал, — говорит Крис. — Было бы честно, за разбитое сердце Хенджина. И он уходит. Сынмин смотрит на Хвана, смотрящего на него во все глаза. — Сынмин, — зовёт его Хван. — Сынмин, прости меня, я не смог его остановить. Ким хмурится. Какого черта он извиняется? Кто ему Сынмин? Он пытался его убить, буквально недавно, а он извиняется? Ким фыркает и ныряет под воду, не прощаясь, оставляя Хвана лишь смотреть ему в след. Он несётся, что есть мочи к берегу, чтобы кровь не успевала оставлять слишком большой след.