when evil spirits love you

Сынмин еле доплывает до берега, выкидываясь на сушу, даже не церемонясь — видит его кто-то, или не видит. Держится за руку свою, превращается, шипит от боли, потому что человеком терпеть это ещё больнее. Крис, падла, знает, что нечисть может заживлять свое тело, кто ему продал эту пулю, гнида. Он слышит возле себя фырканье, оборачивается, и видит Феликса, сидящего на коне. — Ты услышал мой зов? — Какого черта, — Феликс спрыгивает с коня, подходит к Киму и опускается на колени возле него, осматривая рану. — Какого черта, Сынмин? Место, где пуля вошла в тело, выглядит ужасно. От дыры словно растекаются вены, прерывая все плечо, предплечье и заходя на ключицу. — Оно было меньше, — говорит Ким, скулит от боли. — В воде это дерьмо не болело так сильно. — Сынмин, где ты это отхватил? — Долгая история. Ты можешь вылечить это? — Могу, но у нас мало времени. Тебе придется побыть здесь, а я самостоятельно смотаюсь к Чонину, мне нужны травы от него, и чтобы он кое-что сделал. Я оставлю с тобой коня и призову кого-то посильнее, на защиту. Не уходи никуда. — Как будто я могу, — говорит Сынмин. Феликс оттягивает его тело дальше по берегу, помогая упереться спиной о камни. Конь садится рядом, и Ликс уходит, оставляя Сынмина ждать. Ким укладывается головой на бок коня, а тот тычется в Кима, фыркает опять. Сынмин хмыкает. — А мы с тобой уже виделись, это же ты относил моим друзьям их вещи. Спасибо тебе. Конь кивает головой и укладывается на бок. — Ты не против, если я буду в виде русалки? Человеком быть больнее. Конь фыркает, мол, да, и Сынмин снова превращается. Ложится головой на чужое тело, прикрывает глаза. Ему очень плохо, но в образе русалки хотя бы не так болит. Он видит, что чешуйки, покрывающие его тело начинают терять цвет и хмурится. — Как думаешь, я выживу? — спрашивает Сынмин у коня. Конь молчит, а Ким фыркает вместо него. — Дожили, веду светскую беседу с конем. Сынмин слышит странный топот ног, и оборачивается, сталкиваясь с глазами перед собой. Он чувствует мерзкое дыхание на своем лице, и морщится. — Не обязательно так близко, — ворчит он и пытается отмахнуться от морды медведя возле себя. Косматый нюхает его, словно не понимая что перед ним и гарчит. — Да не рыба я, блять, я русал, — Сынмин пытается на одной руке отползти от медведя. — Ну, Феликс, я тебе припомню. Медведь дёргает ухом, отходит немного и ложится поодаль. Сынмин думает, что Феликс явно приколист — медведь, конь и русалка, вот это собрались три дебила в кружок. Вздыхает, и прикрывает глаза. Ладно, это тоже неплохо. По крайней мере Сынмин под защитой. Феликс возвращается через несколько часов. Сынмин уже успевает превратиться несколько раз туда сюда, пытаясь найти идеальный баланс, при котором он сможет стерпеть боль. Феликс обрабатывает какие-то щипцы, нож и складывает это все рядом с Кимом. — Ты шутишь? Ты что, будешь меня резать? — Да, буду. — Феликс… — Заработал пулю непонятную, терпи теперь. И так бесишь меня, пропал непонятно куда, я думал ты будешь помогать Чонину, а он остался один. Вернулся теперь раненый, какого черта, Сынмин? — Я был на корабле, — Сынмин рассказывает, пока Феликс готовит травы, и протирает его рану. — Пиратов, которые убили людей из поселения, где мы жили. Ты знаешь про поселение? — Да, знаю, — поджимает губы Феликс. — Это ужасно. Но я знаю, что люди Чанбина сделали для них погребальный костёр, чтобы души ушли. Ты был на «Мертвой Энни»? Это бы здорово помогло Чанбину с информацией об этом корабле, мы как раз… — О чем ты? — хмурится Сынмин, и шипит, потому что Феликс заливает ему что-то в рану. — Я был на Королевской удаче, там где капитан Кристофер Бан Чан. Феликс удивленно смотрит на него, замирая. — Чего? Это же двоюродный брат Бинни. — Ага, я наслышан. Ведьма пыталась съесть его, когда он был маленьким, и теперь он ненавидит нечисть, потеряв возможность стать королем. Придурок несчастный. — Что ты забыл на Королевской удаче? — Хотел перерезать их всех за то, что они убили людей с поселения, что за удивлённое лицо? — Они не убивали никого, Сынмин! — Как это не убивали, я видел их на острове, они забирали награбленное и спалили тела, Феликс, ты думаешь я идиот? — Да, ты идиот, потому что Чан — брат Чанбина, и его пиратский корабль ПОДСТАВНОЙ, дубина, они пытаются истребить пиратов с королевской подачи, но так, чтобы никто не заподозрил Чанбина. И да, Чан ненавидит нечисть, грустная у него история, но капитан он хороший. Я его лично знаю. И ты бы узнал на гуляниях, но они тогда напились и были непонятно где. Они не убивали поселение, это сделали пираты с «Мертвой Энни», пока у нас были гуляния, и Чанбин попросил Чана и ребят забрать остатки, и спалить тела, чтобы они не гнили, и чтобы никто не совался больше на ту территорию в поисках что своровать. Сейчас это место охраняют, чтобы сделать там священное захоронение. Сынмин замолкает, обдумывая всё. Эта информация меняет все, абсолютно. — Ты знаешь про Джисона? — Что с Джисоном? — Феликс снова замирает, никак не может взяться за нож и щипцы. — Ему плохо? — Ты знал про его роман с пиратом? — Минхо который? Да. Он тогда пропал на празднике, они были вдвоем. Они уже давно вместе, просто ты и Чонин не знали. — Ага, ну так вот, твой чудесный умный капитан не поверил в проклятье Джисона, привязал Минхо к мачте и их корабль проплыл мимо острова Хана. — И Минхо не смотрел? — в ужасе спрашивает Феликс. — Не успел. Джисон сбросился, и я не знаю как, но они остались живы. Минхо теперь на острове, и Чан с Хенджином плывут сюда, чтобы узнать как им спасти своего друга. — Это дерьмово. Скорее всего, что выхода нет. Чонин учится быстро, но навряд ли есть способ снять такое сильное проклятье. А теперь лежи и не двигайся. — Смешно, — фыркает Сынмин, потому что несколько часов уже только это и делает. Феликс аккуратно режет его кожу острым ножом, Сынмин скулит, кусая себя за костяшки пальцев на другой руке. Мерзкий звук, потому что Феликс лезет щипцами внутрь, а ещё запах, словно плоть гниёт. — Жесть, восстанавливаться будешь долго. Ты так и не сказал, откуда пуля? — Чан выстрелил. За то что я пытался зарезать Хенджина. Феликс молчит, поджимает губы и аккуратно вытаскивает пулю из Сынмина. Откидывает её пока в сторону, а сам работает с раной. Промывает, мажет чем-то, а после приподнимает Кима, и закрывает рану кусками ткани, перематывая плечо младшего. — Ты серьезно собирался убить их всех, даже не спросив ни разу, они ли это были? — А что спрашивать… — И Хенджина… серьезно, Сынмин, несмотря на то, что Хенджин пират, он очень добрый и у него теплое сердце. Сынмин фыркает, уводит глаза. — Я не ожидал от тебя такого, — качает головой Феликс. — Феликс, они не святые, а я твой друг. — Ты мой друг, но это не значит, что я твой поступок одобряю. Поднимайся, пожалуйста. И превратись в человека, я тебе одежду принес. Феликс помогает ему сесть, одеться и приказывает медведю уйти. Сынмин за лесного зверя не говорит ничего, понимая, что Ликс и так не в духе. Феликс помогает ему забраться на коня, призывает другого, и они вместе отправляются в замок. Сынмин обнимает коня одной рукой, прижимаясь к его шее и пытается не вырубаться. Его лихорадит, общее состояние дерьмовое, но он благодарен, что вообще остался жив. Сынмин видел, что Феликс забрал пулю и спрятал к себе. По пути в замок они проезжают дом Чонина, и младший выскакивает, здороваясь с Кимом. Феликс хмуро объясняет все Яну, и Сынмин видит, как при упоминании капитана Чонин сначала загорается, а потом мрачнеет сильнее тучи. — Выстрелил в тебя? — спрашивает Чонин, гладит перемотанное плечо Сынмина пальцами нежно. — Что за пуля? Феликс отдает пулю в платке, которую вытащил из Сынмина. — Я изучу, посмотрим, что это такое. Но проще спросить у Криса. — Они придут к тебе, хотят узнать как спасти Минхо и Джисона. — Я как раз сел за изучение этого вопроса, — кивает Ян. — Рад что ты жив, Сынмини. Чонин гладит друга по голове, и отпускает их в замок. *** Сынмин живёт у Чанбина и Феликса в замке с неделю, пока не узнает, что через день прибудут Чан и Хенджин. Он восстанавливается после ранения, и благо, с помощью Феликса и Чонина он становится лучше с каждым днём. Чонин на второй день его прибытия ночует в замке, говоря с Сынмином и Феликсом обо всем, и они засыпают вместе, утомленные общением. Чанбин находит их, мило скрутившихся на кровати Сынмина и прижавшимися к другу другу. Он кутает их в пледы, и не забирает Феликса к себе, лишь целует его мягко, убирая волосы с лица. Шепчет ему спящему на ухо, как сильно любит, и видит, что веки его дёргаются, но Ликс не просыпается. Только щёчки розовеют. Чанбин обожает эту магическую связь между ними — он также сильно чувствует Феликса, где бы он ни был, и наслаждается их любовью. Сынмин шатается по замку с перевязанной рукой, благодарит Чанбина за то, что тот его приютил, но получает в ответ только понимающую улыбку. Друзья Феликса — и его друзья тоже. Ким много думает о ситуации, которая произошла. Он любит сидеть на ступеньках, которые ведут на главный вход, смотря на хол замка, и вспоминать все, что происходило на корабле. В предпоследний день, он вспоминает Хенджина. Теперь он понимает, почему был такой сильный контраст в его действиях — Хенджин на самом деле боролся за справедливость, как и Минхо с Крисом. Конечно Крис все ещё мудак в голове Сынмина, но теперь Ким понимает, что был не прав. Он мог убить целый экипаж, не зная ситуации, и это показывает, что он ещё глупый маленький ребенок. Юношеский максимализм в нем обрёл невероятно кровожадный масштаб, и Сынмин всю эту неделю много обдумывал свои поступки. Обсуждал с Феликсом. Вспоминал глаза Хенджина и его тупое «прости». Тупое, потому что вызывает у Сынмина раздражение. Альтруист чёртов. Ну что он так замкнулся на этом Сынмине, что он ему… Ким выравнивается, начиная вспоминать. Крис сказал в последний раз, что Хван влюблен в него… и все эти взгляды, приставания, были не потому, что он хотел с ним переспать… а потому что он был влюблен. Потому что был влюблен? Сынмин хмурится. Глаза Хенджина стоят перед его глазами, грустные, словно в тот момент, когда Сынмин уплывал. — Сынмин-а, — зовёт его кто-то. Ким оборачивается, и видит Феликса. — Пойдем, они приехали раньше. Сынмин напрягается, хватается здоровой рукой о перила и поднимается с трудом. Они с Феликсом идут в главный зал, а оттуда в небольшую комнату, где Чанбин обычно принимает важных ему людей. — Подумал, что мы убили его поселение? — слышит Сынмин уже на входе и замирает, не давая Феликсу себя завести. Он слышит голос Криса, и боится идти туда. — Да зачем оно мне нужно? Чанбин, при всей моей ненависти к тварям, ты же знаешь, что я бы не стал этого делать. — Я знаю, но просто хочу, чтобы ты относился к Сынмину с пониманием, он тоже многое пережил. — С пониманием? Он чуть не убил весь экипаж, Чанбин, если бы я не… — Пойдем, — шепчет Феликс и тянет Сынмина за здоровую руку сильнее. — Не нужно подслушивать, я буду рядом, он ничего тебе не сделает. Сынмин и Феликс заходят к Чанбину, и Ким прячется за спину к Ли. Крис и Хенджин оборачиваются на шум, и первый, увидев его, злится, а второй, наоборот — глаза его загораются с надеждой и каким-то лёгким облегчением. — Сынмин-а, — говорит он, и собирается было подойти, но Крис его тормозит. — Куда ты собрался? Ты его обнимешь, а он тебе нож в сердце? — У меня нет ножа, — говорит Сынмин. — Твоим словам вообще верить нельзя. — Крис, пожалуйста, — просит Чанбин. — Я понимаю твои эмоции, но и ты попробуй встать на место Сынмина. Крис вздыхает, убирает руку, и Хенджин подходит к Сынмину ближе. Феликс, наоборот, отходит, и Сынмин оказывается в объятиях Хенджина. — Я так переживал за тебя. — Спроси у него, переживал ли он за тебя, что ты думаешь и чувствуешь, — фыркает Крис, и отворачивается от этой картины. — Когда мы едем к этой старухе? — Завтра, — говорит Чанбин. — Сегодня уже нет смысла. — Ваше величество, — кланяется слегка Крис Феликсу и идёт на выход из комнаты. Крис кидает беглый взгляд на Хенджина, который и не планирует Сынмина выпускать из объятий, и фыркнув презрительно, уходит. Сынмин так и стоит, не в силах пошевелиться. Снова чувствует этот запах старшего, моря и красок, прикрывает глаза, давая себе немного времени расслабиться, а после отходит. — Сынмин, спальня Хенджина будет рядом с твоей, проведешь его? — просит Чанбин. Ким кланяется слегка, и выходит, утягивая Хенджина за собой. — Нужно поговорить, — говорит Ким. — Конечно, — Хенджин кивает, и позволяет увести себя в скрытое крыло замка. Они идут молча, а когда приходят, Сынмин разворачивается, грустно взглянув в глаза старшему. — Прости меня. Я понимаю, что поступил неправильно. Я должен был разобраться, но всё, чего я хотел, это отомстить. И мог убить невинных людей, и я… Хенджин заставляет его замолчать, касаясь пальцами губ, а после склоняется, целуя, и не давая Сынмину ничего сказать. Ким замирает, но позволяет Хенджину себя целовать, а после отвечает сам, прихватывая его губу нежно. — Прости мне эту вольность, — просит Хенджин в губы младшему. — Я так скучал и переживал за тебя. — Ты простишь меня? — Я не злюсь. Сынмин хочет что-то сказать, но замолкает. А после снова открывает рот: — Ты всё-таки такой дурак. Хенджин усмехается. — Меня просто приворожила русалка. — Не было такого, у меня нет таких сил, — ворчит Сынмин. — Видно ты о них ничего не знаешь. Но я правда не злюсь. Ты просто не понял, но вовремя разрешилась ситуация. Пожалуйста, в следующий раз, когда захочешь меня убить, поговори со мной, ладно? Я обычно легко иду на контакт, особенно, если это кто-то такой сладенький, как ты, — шепчет Хенджин, целует его в щеку и Сынмин чувствует, как он даёт ему что-то в здоровую руку. Ким с удивлением понимает, что это его клинок. — Ты отдаешь мне клинок? — Он твой. — Я пытался им убить тебя. — Не получилось, и хорошо. — Не понимаю, — качает головой Сынмин. — Но пускай ответ будет тем же — ты дурак. Ким приподнимается немного, сам целует Хвана в губы, а после шепчет: — Ты же понимаешь, что пока что я не могу ответить тебе на твои чувства? — А ты планируешь это сделать? — Возможно. Хенджин улыбается, и его улыбка сияет так сильно, что сердце Сынмина начинает таять. — Тогда я подожду. *** Они отправляются к Чонину на рассвете. Чанбин выделяет им коней, и Чан, даже тут, не зная направление, едет впереди всех. Хенджин с Сынмином идут последние, а Феликс и Чанбин в середине. К Чонину идти недалеко, но Сынмин ещё не восстановился полностью, и недалеко в их понимании — это пешком час, поэтому они решают проехаться. Феликс направляет коня Чана, чтобы тот не потерялся, и пока они едут, заигрывает с Чанбином со своего коня. Хенджин с Сынмином тихо хихикают с них, потому что обычно Чанбин очень серьезный, но с Феликсом становится краснеющим подростком. Феликс шлёпает коня Чанбина, заставляя того немного пройтись галопом, и Бин возвращается явно недовольный. Он пытается достать до Феликса, но то на него змея с дерева упадет, то птица мимо пролетит так, чтобы Чанбину пришлось перестать тянуться к будущему мужу. — Это нечестно, — в конечном итоге ворчит обиженно Чанбин. Феликс аккуратно перепрыгивает со своего коня, к Чанбину, садится перед ним, и получается, что едет спиной вперёд на коне короля, а тот удивлённо смотрит. Феликс закидывает на него свой капюшон с плаща и целует. — Они такие милые, — говорит Сынмин. — И то правда, — улыбается Хван. Феликс лукаво улыбается, возвращается на своего коня, перелезая назад, и оставляет Чанбина дальше ехать с красными щеками. — О, — вдруг говорит Крис, и спрыгнув со своего коня, идёт по направлению к дому впереди. — Не могу поверить, ты таки ждал меня. Чанбин удивлённо поворачивается к Феликсу, и они останавливаются. — Они знакомы? Чан же ненавидит… Феликс шикает на короля, заставляя замолчать. Они все замирают, видя, что из дома напротив, вышедший Чонин замирает тоже, с большой корзиной с тканями. — А ты с каждой встречей будешь красивее и красивее, да? — улыбается Чан, подходя ближе. — Сынмин, смотри, твой друг, о котором ты так переживал, живёт недалеко от вашей старухи. Лучше бы ты пекся о его месторасположении. Чонин отставляет корзину возле дома. Он смотрит на самонадеянного капитана, а Чан скользит взглядом по телу Чонина, ухмыляясь. Крису явно нравится, что он видит — у Чонина пропали щёки, вытянулось немного лицо, глаза стали больше и словно острее, а его тело стало выше и сильнее. Обычная рубаха и штаны из льна, затянутые в пояс-корсет на талии, делают его невероятно красивым. — Ты такой сексуальный, — урчит Крис. Чонин медленным шагом скользит к капитану ближе, а тот видимо надеется, что получит поцелуй или что-то вроде того. Он усмехается сильнее, уже хочет было притянуть Чонина к себе за талию, коснуться корсета, но… по лесу разносится звук шлепка, и такой громкий, что птицы с ближайших деревьев пугаются и спрыгнув с веток, улетают прочь. Крис, ошарашенный таким ударом, медленно касается своей щеки, ощущая как сильно начинает печь лицо. Он разворачивается к Чонину, уже собираясь высказать ему пару ласковых, как Чонин срывает с его шеи кулон-защиту, который Чан так любит использовать, и отшвыривает в сторону. — Какого, — только и может выдать Чан, а Чонин выхватывает его меч, пистолет из кобуры и отшвыривает в другую сторону. — Ещё раз ступишь на мою территорию с этим металом, я тебя убью, ещё не успеешь ты и в лес зайти. — А я погляжу они знакомы? — пытается пошутить Чанбин, но по молчанию ребят понимает, что это не тема для шуток. — Ты оборзел? — у Чана аж дыхание спирает от злости, он пытается ухватить Чонина за грудки, но когда касается его кожи, кричит так сильно, как никогда в жизни. Его кожу обжигает с такой силой, что он сгибается пополам и падает на колени перед Чонином, а ладони пекут, как не в себя, хотя визуально он смотрит просто на обычную кожу, словно ожога и нет. Хенджин спрыгивает с коня, подлетая к капитану, и наклоняется к нему. — Крис, ты в порядке? — пугается Хван. — Что ты сделал?! — Как тебе, Чан? — вместо ответа, усмехается Чонин, склоняясь над капитаном. — Нравится боль? Любишь ощущать её на своем теле? — Ублюдок, — шипит Крис, снова пытается ухватиться за Яна, но тут же вскрикивает снова, и падает на землю. — Так, все, не трогай его, — Хенджин забирает руки Криса в свои. — Прекрати. Крис вскидывает взгляд, полный ненависти на Чонина, а тот лишь усмехается ему. — Это ощущают все существа, в которых ты тыкал своим конченным амулетом. И это ощущал Сынмин, когда ты подстрелил его. Нравится боль? М? Что скажешь, Крис? — Йенни, остановись, — просит Феликс, подошедший ближе и оттянув друга немного назад. Сынмин и Чанбин переглядываются, непонимающе смотря друг на друга. Они слезают каждый со своего коня, подходя к остальным. — Чан, ты в порядке? — беспокоится Чанбин. — Чонин, что это за сила? Я никогда не слышал, чтобы он так кричал! Ян молчит, разворачивается, и направляется к дому. Хенджин помогает Чану подняться, и капитан поворачивается к остальным. — Вы знакомы? — Чонин тот человек, к которому мы шли, — кивает Чанбин. — Этот милаш — Яга? — удивляется Хенджин. — М-да, внешность обманчива. — Пойдёмте, мы здесь по делу, — зовёт их Феликс и идёт за Чонином. Ян доходит до двери, открывает ее, и развернувшись, придерживает, чтобы остальные могли пройти в дом. — Добро пожаловать, дорогие гости. Крис сверлит его ненавистным взглядом, но когда их глаза встречаются, вздрагивает невольно. Глаза Чонина черные, смотрят на него беспощадно, словно он смотрит ему в самую душу. Крис не из робкого десятка, но когда Хенджин тянет его вперёд, напрягается, понимая, что вдруг чувствует то, что не испытывал уже очень давно — липкий, поглощающий его тело страх.