Тёмный пророк

Лес. Жрица. Линза.       Связь между этими вещами была настолько «очевидной», что хотелось одновременно смеяться и плакать. Благо хоть не пришлось заново выслушивать всю эту историю от начала до конца.       Если честно, строки нужного стиха я помнила… более-менее. Правда, уверенности в дословности у меня не было. К счастью, я всё-таки решила проверить себя.       И не зря.       Две строки из трёх я вспомнила правильно, а вот последнюю пришлось бы подбирать до следующего года. Добравшись до статуи лисицы, я тяжело вздохнула и послушно отбарабанила: «Именем посланницы Наруками… И рода Белого дракона… Принеси жареный тофу!»       На секунду повисла тишина, а затем статуя мягко вспыхнула сиреневым светом. У каменных лап лисицы появился оберег. — Слава Архонтам… — пробормотала я, быстро подхватывая его.       Ключ у меня уже был — спасибо памяти, которая хотя бы иногда всё-таки работала как надо.       Спустившись с уступа вниз, я сразу заметила Крио мага Бездны. Искушать судьбу, стоя по колено в ледяной воде рядом с существом, которое обожает замораживать всё вокруг, мне совершенно не хотелось.       Поэтому я тихо проскользнула мимо, стараясь даже лишний раз не плеснуть водой. Открыв решётку, я уставилась на очередную загадку. Оставалась «сущая мелочь» — вспомнить правильную последовательность этих проклятых статуй.       К счастью, в этот раз рисунок напоминал птичью лапу, и память наконец решила проявить ко мне немного милосердия. Особых проблем не возникло.       Зато проблемы возникли сразу после, потому что появился Таинственный самурай с Пиро элементом, и вот он уже принёс с собой всё остальное веселье.       Мало того, что сама зона вокруг барьера периодически шарахала током так, будто хотела прожарить меня до хрустящей корочки, так ещё и этот самурай с пылающим мечом, похоже, искренне вознамерился окончательно поджечь мне жопу.       Госпо… Хотя нет. Мало ли кто услышит. Небо!       Как же я ненавижу Инадзуму. Как ненавижу Электро и как же я ненавижу этот чёртов квест. Когда раскалённый меч самурая всё-таки полоснул меня по руке, я натурально взвыла от боли. В голове тут же мелькнула совершенно идиотская мысль: «Ну, хотя бы кровотечения не будет».       От этого захотелось нервно рассмеяться. Ну да. Кровотечения не будет, зато будет ожог. Просто великолепно. К счастью, с самураем я всё-таки разобралась довольно быстро.       Только после боя позволила себе остановиться и нормально осмотреть рану. Порез оказался неглубоким, а вот ожог выглядел уже куда менее вдохновляюще. Кожа покраснела и местами начала покрываться волдырями. — Замечательно…       Опустившись на колени у воды, я быстро охладила руку в озере. Ледяная вода обожгла не хуже огня, но стало немного легче. После этого достала мазь, которую когда-то всучил мне Вайс. Кажется, это было после одной из тренировок с Дилюком. Тогда подарок казался чем-то забавным и почти ненужным.       Сейчас же я мысленно была готова поставить Вайсу памятник. Мазь приятно пахла травами, слегка покалывала кожу, но боль начала стихать почти сразу. Спустя пару минут я уже смогла нормально перевязать пострадавшее предплечье. — Хоть бы шрама не осталось…       Выбравшись из пещеры наружу, я совершенно забыла о Крио маге Бездны и чуть не поплатилась за это обморожением. Ледяная атака ударила настолько неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Все вокруг покрылось инеем, вода начала покрываться тонкой коркой льда, которая стремительно начала расти.       Но, кажется, злость окончательно вытеснила усталость. Внутри словно открылось второе дыхание. Гео откликнулся почти сразу — быстро, легко, будто сам разделял моё желание кого-нибудь прибить.       Маг Бездны даже понять ничего не успел. Янтарная глыба сомкнулась вокруг него, намертво запечатывая прямо посреди воды. Теперь мягкое золотистое свечение Гео освещало озеро снизу, отражаясь в тёмной глади воды. Вокруг лениво кружили светлячки, а тёплый ночной ветер шевелил траву у берега.       Я тяжело вздохнула, махнула рукой и решила устроить привал прямо здесь. Хотелось просто рухнуть на землю в позе звёздочки и отключиться дня этак на три. Устроив костер, поставила палатку, устроила спальник и принялась готовить ужин.       Поев, легла спать, поставив барьер. Во сне почувствовала как на улице стало холоднее, порывшись в инвентаре нашла алый кварц, который пристроила в ноги. Главное, чтобы ноги не замерзли, а то завтра буду ходить больная и разбитая.       Кое-как согревшись, попыталась доспать оставшиеся часы.

***

      Ожог всё-таки воспалился, и в итоге мне пришлось тащиться в ближайшую деревню и показываться местному лекарю. Старик оказался на удивление приятным. Осмотрев руку, он что-то недовольно пробормотал себе под нос, потом достал баночку с мазью и щедро намазал ожог. Кожу тут же начало жечь так, будто меня снова приложили раскалённым мечом. — Терпи, — спокойно сообщил дедушка, даже не поднимая глаз. — Значит, действует.       После этого он заварил какую-то траву и приказал выпить всё до последней капли. На вкус отвар подозрительно напоминал растворённый парацетамол с привкусом страданий. Позже лекарь сунул мне в руки небольшой мешочек с сушёными травами. — Пей каждый день. Неделю. И рукой не маши почём зря.       К слову, денег он с меня почти не взял. Зато охотно принял фрукты из моего инвентаря. Кажется, яблоки в Инадзуме были универсальной валютой.       Следующий барьер стал второй пыткой подряд. Иороя я нашла довольно быстро, а вот с маленькими тануки пришлось изрядно намучиться. Эти пушистые засранцы носились по лесу так, будто целью их жизни было довести меня до нервного тика.       После бесконечной беготни по лесу я умудрилась ещё и подвернуть ногу. К счастью, ничего серьёзного. Просто мироздание решило окончательно убедиться, что мне недостаточно предыдущих страданий.       Когда я наконец доползла обратно, Иорой вручил мне оберег. Я изо всех сил старалась держаться холодно и делать вид крайне занятого человека. Получилось даже слишком хорошо. Судя по всему, Иорой совершенно не горел желанием лишний раз болтать с лисой.       Интересно почему же? Хмыкнув себе под нос, я отправилась к барьеру и вот там начался настоящий ад. На этих проклятых столбах с нумерацией я буквально заночевала. Этот «фигвам» из порядковых номеров, в виде запятых, доводил меня до белого каления.       Каждый раз, ошибаясь, мне приходилось снова карабкаться на сакуру, а когда в процессе тебя ещё и регулярно шарашит током… ощущения просто незабываемые.       Кажется, ещё немного — и я действительно стану мазохисткой. Когда появился очередной самурай, я даже за меч хвататься не стала. Гео откликнулся мгновенно.       Янтарь сомкнулся вокруг призрака быстрее, чем мои пальцы коснулись рукояти клинка. Похоже, мой уровень раздражения был для Гео отличным источником мотивации.       Остальные барьеры слились для меня в один бесконечный туманный кошмар. Я спала в палатке урывками, просыпалась от каждого шороха и материлась буквально на всё подряд. Особенно — на эти проклятые столбы с их нумерацией и запятыми.       Под конец меня уже начинало трясти от одного вида очередной головоломки, но, так или иначе, все барьеры были разрушены. Оставалось вернуться к Великому храму Наруками.       Под горой, у тропы, ведущей к храму, меня уже ждала жрица в лисьей маске.       Ханатирусато.       Стоило мне подойти ближе, как она медленно повернулась ко мне. — Печать снята.       Её голос звучал ещё более потусторонне, чем раньше. Словно говорил уже не человек, а эхо чего-то древнего. Я подошла к краю обрыва и посмотрела вниз. Глубоко. Очень глубоко. — Вам придётся прыгнуть.       Я молча прикинула траекторию падения и мысленно приготовилась использовать Анемо. После всех этих ударов Электро умереть здесь, разбившись о камни, было бы особенно обидно. Да и кто знает — вдруг меня и на том свете достанут. — Я готова.       Разбежавшись, я шагнула в пустоту. Ветер тут же ударил в лицо, волосы рвануло назад, а сердце неприятно ухнуло куда-то вниз. С помощью Анемо я аккуратно смещалась в воздухе, уворачиваясь от острых выступов и летящих навстречу камней.       И всё же Электро поражала. Создать гравитационную аномалию, которая держится здесь веками… это уже за гранью нормального. Когда ноги наконец коснулись земли, передо мной раскинулось гигантское переплетение корней.       Красно-фиолетовые жилы пульсировали внутри древесины, словно по ним текла живая скверна. Воздух вокруг был тяжёлым, вязким, пропитанным чем-то болезненным и чужим и, разумеется, внизу меня уже ждал очередной противник. — Ну конечно…       Похоже, пришло время для финальной части этого чудесного приключения. С самураем я разобралась быстро. Усталость уже давно превратилась в тупое, выжженное внутри спокойствие. Рисунок печати в этот раз сложился почти сразу. Стоило завершить ритуал, как переплетение корней с грохотом рухнуло вниз.       Мне удалось серьёзно повредить заражённые корни… И в тот же момент появился ещё один самурай. — Да вы издеваетесь.       После боя пришлось снова восстанавливать рисунок. Только теперь сама опухоль начала плеваться сгустками силы, напоминавшей отравленную Бездну. Приходилось метаться между ударами, уворачиваться, снова собирать рисунок, снова сражаться. Раз за разом.       Пока корни наконец не начали разрушаться окончательно. Когда всё закончилось, я уже почти не слушала исповедь жрицы. Слова проходили мимо сознания, тонули где-то в звоне усталости и боли и вдруг среди привычных помех мелькнула знакомая строка.

«Задание выполнено».

      Облегчение оказалось настолько сильным, что ноги просто подкосились. Я рухнула на колени, тяжело дыша, и не сразу поняла, почему дрожат руки. Усталость? Расслабление? Все равно.       Наконец-то справилась. Маска жрицы осталась у меня в руках — мой первый настоящий трофей. Первым. Моим. Трофеем.       Улыбка появилась на лице. Я справилась. Сама сражалась с теми, от кого раньше убежала бы в ужасе. Прошла через все эти барьеры, боль, ток, страх, бесконечные головоломки и собственную усталость. Смогла очистить сакуру, избавится от скверны — больше не упокоенные духи не будут тревожить эту землю.       Сама. Без помощи.       Улыбка стала шире. Взяв маску, натянула ее на лицо и рухнула на землю в позе звездочки. И только спустя несколько часов я вдруг поняла, что «что-то» тёплое на щеке — это слёзы.