Тёмный пророк

      Мне пиздец. Полный пиздец. Это, пожалуй, единственная мысль, которая крутилась в голове. «Злобный коротышка» меня запомнил — тут к гадалке не ходи. А зная его характер — придушит при первой возможности. Нужно срочно браться за усиленные тренировки. Пора звать Элио и умолять его издеваться надо мной в тройном режиме. — А ваша подруга? — до меня долетели обрывки разговора Путешественника с Мико. — А, позволь представить — это Кассандра. Кассандра — это Яэ Мико, верховная жрица Наруками.       Молча кивнула. Врать о том, «как мне приятно» с ней познакомиться, не буду. Неприятно. Эта лисица — настоящая лентяйка! Обязанности жрицы едва ли хоть наполовину исполняет. Молчу о том, какие дела она проворачивает за спиной своего архонта. Мало того, сомневаюсь, что лисе есть хоть какое-то дело до народа Инадзумы.       Лиса всегда будет преследовать свои цели. Прямо как сейчас, когда договаривается об особой тренировке. — Я пойду с вами. — Какое бы у меня ни было отношение к этой лисе, такой шанс упускать нельзя. — Тренировки лишними не бывают. — Что ж, постарайся не путаться под ногами.       С равнодушным видом лисица вернулась к Итэну, расспрашивая его о впечатлениях от последней битвы с Райден. После всё же снизошла до наших тренировок. Уворачиваться от электрических разрядов было довольно легко. Вот только стоило мне продемонстрировать эту лёгкость — лиса сменила иллюзии.       Разряд прошил спину, вызвав неконтролируемые судороги. Тут-то и начались трудности — уворачиваться стало куда сложнее. Преодолевать собственное тело — тот ещё труд, особенно когда оно не только не слушается, но ещё и болит.       Лиса словно издевалась — меняла иллюзии без предупреждения, и приходилось танцевать на самой грани.       К счастью, страдала не я одна. Итэну тоже приходилось не сладко: его иллюзии меняли порядок чуть быстрее, чем мои, зато, кажется, разряды по нему били слабее, чем те, что лиса испытывала на мне. — Вы оба довольно хороши. — Яэ Мико взмахнула рукой, убирая иллюзии. — Передохните, завтра продолжим.       Со стоном повалилась на траву, ощущая боль в пояснице, под левым коленом и в правом голеностопе.       Больше всего беспокоило колено: мышцы под кожей ходили ходуном, и нога, казалось, вот-вот подогнётся сама, отказываясь подчиняться мозгу. — Ты как? — Не считая судорог и мышечной боли? — Едва повернулась к Итэну лицом. — Ба ́-алдежно.       Моё «балдежно» было наполнено таким сарказмом, что даже до Паймон дошла вся серьёзность ситуации. — У меня была мазь от мышечной боли. Может, тебя намазать и сделать массаж? — Ты — мне, а я — тебе. — Хорошая идея. — Итэн потянул левое плечо. — У меня тоже мышцы болят от этих ударов.       Недолго думая, как два инвалида, начали ставить палатку. Сначала хотели поставить две, но боль в мышцах, отдающая при каждом движении, сказала всё за нас. — Одной обойдёмся.       Итэн мрачно кивнул, потирая руку. Так и двигались. Пока собирала хворост, раз шесть рухнула из-за слабости в колене, а ещё несколько раз поясницу скрючивало так, что разогнуться было просто не судьба. Вот в такой позе обезьяны пришлось тащиться к лагерю и разводить костёр. В чистую воду накидала лечебных трав, которые должны были нам помочь, и поставила на огонь.       Есть не хотелось вообще, так что пришлось силой запихивать в себя небольшой кусок мяса. Итэн давился напротив. Зато Паймон была счастлива: наевшись до отвала, малышка первой полетела в палатку, заявив, что хочет поспать. Мы остались — проверяли снаряжение и время от времени поглядывали на котелок с отваром. Когда питьё наконец поспело, мы выпили по две больших кружки этой травяной гадости и перевели взгляды на слегка кривоватую палатку. — У тебя что-то помимо мази есть? — Есть бальзам укрепления. По идее, после такой тренировки должен очень хорошо помочь. — Давай.       Выпив бальзам, зашли в палатку. Я, не стесняясь, сбросила рубашку, обнажая уже слегка поджившие шрамы. Лицо Итэна стало непроницаемым. Он осторожно коснулся спины, тяжело выдохнул — но промолчал. — Ложись. Я начну со спины.       Пожав плечами, легла на живот. Кушетка была застелена белым покрывалом. Немного повозившись, потянулась и сняла бюстгальтер. Лямки соскользнули с плеч, а само бельё отправилось в соседнее кресло.       Мазь оказалась холодной, а руки Итэна — горячими. Контраст вызывал невольную дрожь. Сначала он мял спину довольно аккуратно, постепенно усиливая нажим. Было больно — я невольно вцепилась в края кушетки, но терпела. Стоило ему коснуться поясницы и слегка надавить, как я чуть не взвыла. Слёзы навернулись на глаза, а из горла всё-таки вырвалось тихое, хриплое «и-ик». — Очень больно? — Писец. — Голос сел. — Продолжай, иначе легче не будет.       Экзекуция продлилась ещё несколько минут. Затем Итэн принялся разминать плечи, шею и руки, заставляя меня иногда морщиться. — Всё? — Ноги. Тебе лучше снять брюки. Можешь надеть что-то из тонкой ткани, если хочешь.       Как только начала вставать — Итэн отвернулся. Я лишь пожала плечами и скинула брюки. Из-за тренировок тело стало подтянутым, красивым — показывать было что. И я этого не стеснялась.       Кинув штаны к бюстгальтеру, поправила бельё и легла обратно на кушетку. — Продолжай.       Рука точно легла под колено — я зашипела от боли. — Кажется, у тебя небольшое растяжение. На всякий случай намажу ещё заживляющим. — Хорошо.       Разминка ног заняла больше времени и оказалась куда болезненней. Я шипела, мысленно выла, вцепившись в края кушетки. Пару раз смаргивала слёзы. — Готово. — Итэн накрыл меня сверху чем-то мягким. — Полежи пока пару минут, а я схожу немного обмоюсь. — Иди. Можешь не одеваться на обратном пути.       Он хмыкнул, но промолчал. Тело расслабилось настолько, что даже шевелиться было лень. Кое-как собрав остатки силы воли, встала и оделась, хорошенько растерев похолодевшие ладони.       Итэн пришел в коротких шортах, а затем рухнул на кушетку. Зачерпнув немного мази, начала растирать по спине, а затем легонько «прощупывать» напряжённые мышцы. — Всё тело забито.       Итэн лежал довольно спокойно: иногда шипел, иногда громко ойкал. В целом, разминать его оказалось куда сложнее — мышцы у Путешественника были не только для красоты. Словом, возня с Итэном потянула на отдельную тренировку.       Хорошенько размяв спину, приступила к рукам, затем снова вернулась к спине, потом к ногам... Пощекотав напоследок пятку, чуть не получила ею в нос — в придачу к недовольному взгляду. Хмыкнула. — Вставай, постелю тебе хотя бы.       Приоткрыв золотые сонные глаза, Итэн поднялся. Слегка пошатываясь, стоял, пока я быстро меняла простынь, затем взбила подушку и достала тёплое одеяло. — Ложись.       Дважды повторять не пришлось — он просто рухнул на кровать, а мне оставалось только накрыть его одеялом. Мы оба устали после такого насыщенного дня — не удивительно, что он просто вырубился.       Умыв лицо, переоделась в большую чёрную рубашку — где-то до середины бедра, — затем посмотрела в сторону второй кушетки. Белая простынь, подушка, тёплое одеяло: что ещё нужно для отдыха?       Потушив лампы, легла и практически сразу заснула. Не быть мне разведчиком...