Красный Цветок

      — Дядя? — Копа озадаченно взглянул на свою взрослую копию. Голубоглазый лев словно отстранился от внешних дилемм и погрузился во внутренний мир, что и было заметно по его необычайно глубокому взгляду.       — А? — Мхиту рассеянно повертел головой, но, определив знакомый родной голос, тут же пришел в себя и криво улыбнулся. — О! Неужели в кои-то веки меня осмелились навестить?       Близнецы, приближаясь к пещере, в первую очередь думали о том, насколько ироничной будет интонация льва, но когда братья вовсю расслышали его бескрайнюю искренность, неприятное чувство вины тут же безвозвратно растворилось. Однако ради вежливости не помешал бы одно крохотное извинение.       — Извини, что не приходили к тебе так долго, — Кайон спрятал виноватые глаза и усмирил хвост. — Ты, наверное, очень расстроен…       — Только не говорите так, прошу! — Мхиту заботливо подошёл к племянникам и прислонил теплую и уютную гриву. — Что бы ни случилось, я всегда буду вас охотно впускать к себе домой. Что бы ни случилось…       Положив обе лапы на головы близнецам и взъерошив им волосы, брат Налы начал быстренько приводить жилище в порядок и неугомонно засыпать подростков нелепыми вопросами:       — Ну, как в Засуху живётся? Как сестрёнка поживает? А Симба? Проблемы с настроением у него, да? Хе-хе…       Копа охотно отвечал на дядины вопросы, посмеиваясь от его особенно большой, даже детской любознательности. Не каждый день приходится поболтать с родной душой, которая так активно поддерживает разговор. Не то, что занятость родителей, неинтересные сплетни подружек Киары или чересчур ответственный работяга-Зазу.       — Все отлично! Сезон Дождей уже совсем скоро, так что не о чем волноваться, — старший близнец, ненадолго отложив в сторону нелюбимое расследование, наслаждался беседой. Кайон же тихо стоял в сторонке и с озадаченным хмурым лицом устремил взгляд на горизонт — вдалеке идиллию Саванны прерывало серое обгоревшее пятно. Нарушив молчание, рыжеглазый наконец вступил в разговор:       — Дядя Мхиту, — сохраняя непоколебимое спокойствие, начал младший сын Симбы. Его слова, подобно рыку, заставили льва замолчать и обратить внимание. Копа тоже был прерван нежданным вмешательством, — Ух… Пожалуйста, не надо делать вид, что ничего не происходит.       Молчание обволакивало пещеру еще какое-то время. Одинокий хищник, несмотря на густую гриву, придававшую некоторую уверенность, не переставал своим озабоченным взором сводить с толку близнецов. На него это не было так похоже. Мхиту всегда представлялся приветливым и тактичным львом в отличие от сородичей, для которых были на первом месте не всякие там «мелочи». Неужели что-то в нем поменялось, прям как и в Симбе? Неужели теория о недобром влиянии Засухи имеет хоть какие-то отростки правды? Хотелось верить, что это было всего лишь дурное настроение, обыкновенная хандра, иногда портящая драгоценное для хищников остроглазие.       — Понимаешь, — Кайон на неуверенной и в то же время отчаянной ноте продолжил. — Тот пожар в роще не главная напасть. Кто-то устраивает поджоги ради своих безумных целей. В конце концов, от терактов могут погибнуть жители, — младший близнец взял паузу, чтобы отдышаться. Слова словно в горле застряли, перекрыв путь воздуху, Кайон на миг ощутил весь ужас в их значении. — Нужно поймать того безумца, но у нас слишком мало информации. И… Мы бы хотели задать тебе несколько вопросов.       — Не спрашивай, зачем мы это делаем, — добавил Копа, быстро настроившись на другую тему. — Ты и так прекрасно знаешь: для нас это редкий шанс изменить к нам отношение, — старший племянник подошел к дяде и положил лапу на плечо. — А для тебя это возможность вернуться в Прайд.       — Но…       — Отец, наверное, уже давно забыл о том споре. Вряд ли он тебя снова прогонит.       С трудом проглотив ком в горле, Мхиту поборол чувство тревоги и вскоре ответил, на миг сменив выражение лица на твердое и мужественное:       — Хорошо, я вас слушаю.       — Отлично! — встрепенулся Кайон и, подбежав ко льву, начал активно его допрашивать. Брат Налы, естественно, застенчиво давал показания, но старался избавиться от неприятных мыслей. — Итак, первый пожар разгорелся недалеко от Дальноземья, как раз рядом с твоей пещерой. Ты не видел никого подозрительного в тот вечер?       Глаза Мхиту начали метаться из стороны в сторону. Не было понятно, что было у льва на уме. Подозрительная тревога не давала ему полностью раскрыть все отдаленные воспоминания. Что это ему пришло в голову? Копа всмотрелся в неспокойный взгляд дяди. Дыхание на момент участилось.       — Я… — Мхиту сквозь неизведанный барьер сумел тихо промямлить. — Я… ничего не знаю.       — А? — Кайон в недоумении поднял уши,. В смысле? Постарайся хоть что-нибудь вспомнить, пожалуйста!       — Я… правда… ничего… не знаю… — лев продолжал отрывисто шептать, заставляя близнецов беспокоиться. Нечто промелькнуло перед глазами, безумное, удручающее. Отдышавшись, хищник с бурой гривой откровенно признался. — Простите меня, но память у меня чертовски ужасная. Наверное, мне следует остаться одному, поразмышлять над моей ужасной неловкостью…       Братья с абсолютным недоумением взглянули на дядю, прищурившись. Осознав тупиковую ситуацию, Кайон отчаянно пожал плечами и решил исполнить просьбу льва, уйдя из пещеры. Копа ещё какое-то время фокусировал взор на тревожном выражении Мхиту и сочувствующим взглядом попрощался с дядей.       — И ещё… — брат королевы стеснительно пробормотал. — Мне нужно время, чтобы набраться сил. Я ещё не готов, увы…       Старший близнец с пониманием кивнул и отправился вдогонку за братом, который уже спустился на землю и с энтузиазмом расшагивал по мертвой степи, приближаясь к Скале Прайда.

***

      Резиденция королевского семейства с каждым шагом росла в размерах благодаря законам великой и ужасной перспективы. Баобабы, акации и подобного рода спутники воодушевлявшего монумента были неаккуратно рассыпаны по необъятным просторам Саванны. Солнце торопливо близилось к окончанию «рабочей смены» и попутно разукрасило земной потолок в тысячи оттенков. Лишь истинному художнику под силу насладиться буйством красок, высоко поднимая лапы от восторга, словно дирижёр над виртуозным оркестром, оркестром природной красоты. Жаль, что мало кому есть дело до него: всем надо решать свои рутинные проблемы да жевать мясо или же травку.       — Как там у Макини дела? — Копа задумчиво сказал, наблюдая за закатом. — Интересно просто.       — Надеюсь, уроки у нее не день напролет, — пробурчал Кайон. — Не забыл о нашей встрече и том рисунке? Раз она знает, то должна объяснить.       — Да брось, братишка, — старший задорно облокотился о плечо младшего и специально взъерошил волосы на макушке. — Посмотри, какая красота наверху! Развейся хоть на минутку!       — Можешь помолчать?! — огрызнулся рыжеглазый, раздражённо убрав опору. — Первый день протоптались зря, и ты ещё тут со своим тормозом!       — Но!       — Я сказал помолчать!       В ответ на данный нервоз Копа поднял брови на лоб, закатил глаза и с ноткой хандры произнес:       — Ничего, тулиза в помощь, братец, — и развел лапами, после чего украдкой посмотрел на разъяренное лицо Кайона, слегка погрустнев.       Хотелось увидеть того беззаботного львенка, такого же веселого и невинного, каким и был Кайон в детстве. Тайны и приключения еще никогда не заставляли его так нервничать, чуть ли не рвать волосы на макушке. Трава ласкала лапы и живот, а похождения сыновей Короля не были чем-то чрезвычайно важным. Копа молча понадеялся, что, покончив с Поджигателем, они вернутся к своей нормальной жизни, к дружеским посиделкам с розыгрышами и разговорами. Хотелось, в конце концов, вновь услышать задорный смех брата, увидеть его кривую задорную улыбку с белоснежными зубами, всмотреться в искренние оранжевые глаза напротив. Без всего этого на душе становилось серо и пусто, палитра Сухого Сезона и то была готова похвастаться разнообразием цветов и форм.       Тяжело вздохнув, старший близнец не стал отставать от Кайона. Вскоре небо смыло все яркие краски и обернулось темным одеялом, усеянным игривыми звездами. Скала Прайда поблизости своей кромешной чернотой сводила с толку прохожих. Жители начали потихоньку готовиться ко сну. Слава Саванне, сегодня не было никаких происшествий, чему и была рада Ма Тембо во главе пожарного отряда вместе с остальными слонами. Подул прохладный ветерок, слегка нарушив сумеречную тишину.       — Видно, не судьба сегодня навестить Макини… — задумчиво произнес Копа, поглядев на небо.       — Эй! — на расстоянии нескольких метров чей-то голос присоединился к дуновению свежего воздуха — львица из Гвардии озабоченно повстречала близнецов. — Ну наконец-то нашлись! Идите наверх, вас ждет отец с воспитательной беседой!       От последних слов у Кайона шерсть встала дыбом. Слушать папины нравоучения, виновато опустив голову и уши, да еще и посреди темноты, не видя знакомого строгого лица — такого «подарка» не хотелось принимать ни за что! Придя в себя, братья неторопливо начали взбираться по ступенькам на скалу, где их уже поджидала вся семья. Симба властно стоял посередине сборища, соколиным взглядом сверлив прибывших сыновей.       — Так-так-так, — красногривый лев неприятно повысил голос, Копе захотелось стыдливо спрятать глаза. — Где вы пропадали?! Живо отвечайте!!!       — Дорогой… — Нала попыталась вмешаться в скандал, но Король преградил ей путь своей могучей лапой. Киара тоже пряталась за спиной отца, пытаясь отвлечься от неловкой ситуации. Кайон отчетливо слышал тяжелое дыхание. Было ясно, из чьих уст доносилось пыхтение.       — Мы… — Копа тихо замямлил.       — К дружкам своим опять шлялись, да?! — Симба подошел к старшему близнецу и истошно заорал прямо в ухо. Из пасти доносился странный, но отдаленно знакомый аромат. — Я затем тут из шкуры вон лезу, чтоб вы тут не устраивали балаган и не подвергали себя опасности в такое время!!!       — Ну что мы делаем, пап? — Кайон жалобно попытался дать аргумент, спрятав глаза от отца. — От нас ведь ничего не требуют.       — Я от вас требую лишь одно — помогать Гвардии и не выделываться!!! Разве так сложно?! — лев с издевательской интонацией продолжал испытывать слух старшего сына, глядя на младшего.       — Пап, ну хватит, — Киара обхватила Симбу сзади, пытаясь оттащить от Копы. — Братья все поняли, оставь их в покое. Пойдем спать, а?       Кайон был раздавлен. Ничего не приходило на ум, чтобы противостоять отцу. Идеи и мысли нескончаемым штормом кружились в дебрях разума, однако что-то вскоре начало обретать форму. Гневные мысли штормом проносились по буйной голове, ее сильно кололо. Не выдержав потока ярости вперемешку с отчаянием, Кайон заорал на всю скалу:       — Мы и так никому здесь не нужны!!! Почему ты не даешь нам жить своей жизнью, когда у нас появилась возможность себя оправдать?! — выпалило из уст Кайона. Молодой лев ощутил ужасную пустоту внутри, нервно дыша от перегрузки.       Сестра вопросительно взглянула на младшего ребенка в семье. Нала, недолго думая, подбежала к супругу и оттолкнула его от детей. Симба, опомнившись приложил лапу к голове и, отшатнувшись, оскалился, зашипел и зажмурил глаза.       — Вы переходите на домашний арест! — сквозь зубы пробурчал разъяренный лев.       — Милый, хва…       — Ни слова больше, Нала!!! Пусть хорошенько подумают в четырех стенах о своем неподобающем поведении!!!       Рыжеглазый ничего больше не сказал и, хладнокровно прикусив язык, ушел внутрь пещеры. Его нижняя челюсть незаметно дрожала, когти вышли наружу от несправедливого решения отца. Копа отправился вслед за братом, тоже без единого звука. Симба продолжал раздражённо пыхтеть, но Королева сумела кое-как успокоить супруга и уложить спать. Киара отчаянно попыталась сделать вид, что ничего не было, и тоже легла в сторонке, прикрыв уши лапами. Кайон никому не повернулся лицом, старший близнец решил его успокоить, но в ответ получил лишь крик в перемешку со всхлипыванием. Копе было чертовски не по себе, хотелось безвозвратно провалиться под землю, избавить глаза и уши от удручающего зрелища, укрыть брата от всех невзгод и напастей. Увы, отцовские яростные возгласы надолго засели в голове, не давая нормально уснуть. Через неопределенное время противные воспоминания были побеждены, и близнецы смогли спокойно отключиться.

***

      Копа проснулся внезапно, посреди ночи. Пещера была тускло освещена холодным светом. Луна тихо дремала на небесах, найдя себе укромное местечко и теснясь от крохотных звёзд. Голубоглазый устало протер глаза, зевнул и огляделся по сторонам — Кайона не было поблизости. Убедившись в своей бодрости, сын Короля поспешно встал на лапы и ещё раз подверг помещение рассмотрению. Глава Прайда громко храпел, наверное, из-за этого Копа был вынужден проснуться раньше. Нала и Киара тоже спали глубоким сном, поэтому можно было спокойно выйти наружу. Старший близнец на цыпочках преодолел беспощадный капкан из лап и спокойно вышел на улицу.       Приятная прохлада с ветерком окутывала Скалу Прайда, что и заставило Копу расслабиться после жарких деньков. Глубокий небосвод, усеянный, как говорил Тимон, светлячками, полностью раскрыл льву глаза. Вот бы наслаждаться природной красотой вечно, рассматривать мельчайшие детали необъятной картины.       Младший брат молча сидел на краю скалы и устремил взгляд вдаль. От него длинной полосой на пол падала широкая тень. Неподалеку нежал неумело сделанный сосуд с крышкой и веревкой для шеи, сделанной из старой сухой лианы, привезенной Тимоном и Пумбой из джунглей как сувенир. Внутрь была плотно и неаккуратно затолкана тулиза. Еще раз протерев глаза, Копа сонно вздохнул и подошел к брату.       — Кайон, что ты здесь делаешь? — устало пробормотал он, не отводя лапы от лица. — Пойдем на боковую, а завтра продолжим, ладно?       — Не могу, — фыркнул тот. — Не могу больше с ним спать в одной пещере.       — О чем ты, братец? У отца просто тяжелый день, он волнуется за нас, а мы его подводим…       — У него каждый день тяжелый, Копа! С ним что-то не так… Разве это нормально?! Почему нельзя сохранить спокойствие, дать слово и с пониманием выслушать?! — Кайон неуверенно съежился, временами всхлипывая.       — Мы сами ушли без предупреждения, — ответил старший близнец, но его брат не решился принять свою же ошибку и уверенно побрел вниз. — Эй, ты куда?       Копа торопливо засеменил к Кайону на землю, освещаемую тусклым даром луны. Скала Прайда все больше отдалялась от молодых львов. Красногривый не оборачивался, только шел и шел, не уставая. Старший близнец старался не натыкаться на спящих зверей и оглядывался по сторонам, на лапы, на шуршащую траву. Наконец, лев повернулся лицом к преследователю, Копа застыл в недоумении.       — Куда мы идем? — спросил он, щурясь на силуэт напротив.       — Может, хотел узнать, куда я иду, — сухо ответил Кайон. — Возвращайся обратно, я ухожу из дома. Вернусь тогда, когда поймаю Поджигателя.       Старший был поражен словами брата. Еще никогда он не был так безответственен и рисков, хотелось думать, что это просто послышалось, просто игра воображения, однако Копа был более чем в здравом уме.       — Но… А как же расследование?       — Продолжу один! Не лезь и защищай дальше отца, раз уж начал! — воскликнул Кайон. Перед братом нарисовался болезненный выбор.       «Нет, подвергать его опасности перед Братством и их авантюрами… Так не пойдет!» — старший брат прикусил язык. — «А отец не будет рад нашему побегу! Черт!!!»       Копа оборачивался то на уходившего прочь Кайона, то на стоявшую вдалеке скалу. Дыхание участилось от тревоги и неопределенного будущего. Вскоре на ум пришло единственное правильное решение:       — Постой!!! — старший сын Симбы крикнул в сторону льва и помчался за ним. Догнав Кайона, он отдышался после пробежки и сказал. — Я… с тобой… Ух… Я тебя так… не брошу… Уххх… Давай найдем укрытие и спрячемся. У львиц ночное дежурство…       В ответ младший брат незаметно улыбнулся и широко зевнул.

***

      Чужеземье никогда не отходило ото сна, сегодняшняя ночь, естественно, не была редким исключением. Крокодилы, шакалы, леопарды и другие звери, готовые похвастаться немалой силой, тащили непонятные сосуды. Кожура фруктов и, особенно, арбузов качалась на спинах могучих рептилий, а непресмыкающиеся сохраняли их равновесие, стараясь держать тару ровно и не переворачивать дном. Стервятники с высоты глядели на процессию, косо поглядывая то на содержимое сосудов, то на вулкан, отчетливо дававший о себе знать. Один из леопардов, прячась в одном из проходов, считал количество емкостей. Получилось 52 сосуда, однако Бадили не был уверен в своей правоте: ему пару раз угораздило сбиться со счета, и он бросил это бесполезное занятие.       — Что они несут? — пятнистый задумчиво прошептал, но его тут же сбил с мысли голос Мапигано сзади:       — Новая разработка Главаря, — воодушевленно ответил капитан. — Мне уже не терпится ее распробовать.       Старший брат с азартом потер лапы и облизнулся. Трусливый же, взглянув на его специфичную мимику, отвел взгляд в сторону и прикусил губу.       — А как он это сделал? — Бадили тихо поинтересовался, не отводя глаз от колонны зверей, но в ответ был одарен нудным взглядом собеседника и издевательской интонацией.       — А тебе какое дело, сопляк?! — накричал Мапигано. — У Макучи свои заботы, у меня свои, а у тебя, прошу заметить, тоже!!! Не забыл, какое у тебя с тем щенком задание?!       Пятнистый в ответ отрицательно помотал головой, на что предводитель Главного Отряда закатил глаза, нервно фыркнул и ушел восвояси.       — Смотри у меня! Нагадишь нашему коллективу — тебе крышка! — Мапигано провел когтем по шее, Бадили неуверенно спрятал взгляд, ощущая бешеный стук сердца.       Колонна из зверей все шла и шла, не останавливаясь. Все те же сосуды так и лезли на глаза, не давая покоя. Пятнистый сделал глубокий вдох и посмотрел на небосвод — с каждой минутой он становился светлее и заметнее. Этот день обещает быть очень утомляющим… Очень жарким…