Красный Цветок

      За пределами Земель Прайда уже посветлело. Многие звери, наоборот, ушли в сон, так как всю ночь не смыкали глаз. Всякая живность вышла на поверхность. Не было понятно, куда: на охоту или просто прогуляться, подышать свежим воздухом. Главное, что следовало иноземцу знать о местном крае — Чужеземье никогда не спит. Лишь дремлет, ожидая своего заветного часа.       Лапы аккуратно ступали по узким выступам скал. На всякий случай когти были выпущены, чтобы потом, в неблагоприятный вариант событий, всеми силами зацепились за крутой склон. Бадили знал дорогу, но все равно вздрагивал при каждом шаге. Еще чуть-чуть, и эта часть пути будет безжалостно побеждена. Леопард подбадривал, хвалил себя при каждой на то возможности, однако сердце почему-то все равно уходило в пятки, словно жило собственной жизнью. Может, дело не в узком выступе, а в чем-то другом?       «Чего мне бояться? — спросил он самому себе. — Я же все сделал правильно! Увел Копу в Чужеземье, что не так? Вот приду и сообщу… А дальше…»       Бадили невольно подумал о том, что ему велели идти на Земли Прайда. Искать Кайона с остальными по ту сторону. Осознав тот факт, как он паршиво поступил, хищник-заика от стыда втянул голову в плечи.       «Я ведь не по своей воле…»       С витавшими в голове мыслями леопард прошел таки устрашающую тропинку. Осталось совсем немного: поворот туда, поворот сюда, вперед до упора в стену и налево. Маршрут надежный, как слово носорога.       — Стоп!       Внезапно Бадили остановился. Принюхавшись, пятнистый осмотрелся по сторонам, нет ли никого? К большому облегчению, леопард был абсолютно один. Размышления ушли куда-то в другие дебри, однако к нему пришло своего рода просветление. Даже мнимые слова превратились в реальные:       — Что… Если рассказать… обо всем… Нет, нет! Я не могу, не могу! Мапигано с меня шкуру сдерет и глазом не моргнет, ей богу!       Леопард перевел взгляд на Земли Прайда, где местами росли клубы дыма, похожие на стволы обгоревших деревьев, только чутка размытые.       «Может, стоит им довериться?»       Бадили вспомнил, как ребята заступились за него, когда Мапигано затеял свой цирк с травлей и оскорблениями. «Уж они-то правда лучше брата», — промелькнуло в голове. Сомнения все равно терзали частицы разума, из-за чего пятнистый стал нервно чесать уши, затылок, затем шею и грудь, будто комары покусали.       — Чего стоишь, чешешься? Блох подхватил?       Неподалеку послышался женский голос. Бадили моментально встал настороже. Но когда за поворотом оказался знакомый шакалий силуэт, леопард глубоко выдохнул.       — Да так, лапы дрожат, помогает утихомириться, — с натянутой улыбкой ответил леопард.       — Пойдем уже, доложишь обстановку… Или что ты там нашпионил…       Голос Рейрей показался малость чёрствым и одновременно каким-то задумчивым, печальным. Проявились малозаметные сходства с Копой, как бы странно и натянуто это не прозвучало. Всю дорогу шакалиха молчала. «Хмм… Видимо, думает о чем-то, — подметил Бадили. — Долго думает…» Он хотел спросить, в чем дело, да только неудобно было, да и вообще к чему? Может, она просто с охоты? Не зря же члены Братства шушукались, что у спикера полно детёнышей. Несмотря на то, что Бадили сгорал от любопытства, ему было неловко даже идти по просторам Чужеземья рядом с матерью такой старой закалки, как Рейрей.       — Пришли, — шакалиха сухо отчеканила и ушла прочь по делам. Леопард вдруг захотел пойти вместе с ней, но путь преградила Шупаву:       — Добрый день, Бадили.       — Добрый…       Пятнистый с недоверием и некоторым отвращением от присутствия в таком неуютном местечке отвел взгляд в сторону. В ответ ящерка подняла бровь от непонимания.       — С вами все в порядке? — спросила она. — Должность не по душе?       — Нет-нет, что вы? Просто… — Бадили опять посмотрел в сторону равнин. Там, вдалеке, было отчётливо видно, как горела очередная цель Макучи — Долина Килио. С горечью вздохнув, леопард продолжил. — Просто мне… Как бы сказать?.. Немного не удалось уговорить Коп… то есть объекта выполнять все по нашему плану.       — Что вы имеете в виду?       — Просто… он находится в Чужеземье по своим интересам… И поэтому отправился в логово Джанджи…       — Как это понимать?       Сцинк недовольно поджала губы и сморщила лицо, словно пробовала на вкус нечто чрезвычайно мерзкое. Чтобы исправить ситуацию, Бадили стал рассеянно дергать лапами перед собой, мол, вы все не так поняли:       — Нет, что вы, уважаемая… Я… Я возьму ситуацию под контроль… Я не подве…       Правая рука Поджигателя в ответ лишь злорадно цокнула языком.       — Приму к сведению, Бвана Бадили. Пожалуй, мне стоит сообщить все Главарю.       — Нет, нет! Прошу, дайте мне шанс, дайте, прошу!..       Увы, поздно. Шупаву моментально скрылась из виду, леопард даже моргнуть не успел. Хотя как тут моргнешь, когда все старания коту под хвост. Раздосадованный положением, Бадили с хандрой плюхнулся на близлежащий булыжник и задрал голову от усталости. Иногда хотелось тупо развалиться, полежать под открытым небом, отогнать тревожные мысли… Расслабиться, наконец, после постоянного напряжения, которое, кстати, на днях определенно стало наскучивать, а где-то и раздражать.       Бадили с перевернутой головой осмотрелся по сторонам. Никого нет. И неудивительно, ведь сборище разных зверей: от мала до велика — да ещё и в самом сердце Чужеземья определенно внушало бы Прайду некоторые подозрения. Ещё бы! На то собрание и еженедельное, собственно говоря, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Спустя время мозговой штурм зашел на довольно неудобную тему, даже стыдящую. Леопард откопал в себе воспоминание, когда Рейрей на очередном сборище унизила и выставила его в дурном свете. Хотя, в каком еще дурном свете? Она ведь правду сказала, чего уж тут? Да, тот день и вправду не удался: Бадили чуть не поймали близнецы по горячим следам, совсем нетрудно засмеяться от такого растяпы. Тем не менее, леопарду было уже все равно, и он был абсолютно рад, что не присутствовал тогда на площади: может быть, потому что сильнее сгорел бы от смущения…       Мысли повернулись в сторону Рейрей. Хоть она и оскорбила его при всем Чужеземье, с сегодняшнего дня проявился некоторый интерес в ее сторону. Да и вообще — Бадили даже спустя долгое время пребывания в Братстве (по указке брата, разумеется) не мог похвастаться нормальными знакомыми и связями. С Мапигано уже язык вянет хоть малейший диалог иметь, а вот шакалы, непонятно почему, внушали некоторую надежду. Разобравшись в желаниях, Бадили встал на лапы и отправился в сторону, куда ушла Рейрей.

***

      Тем временем лев и гиена уверенно ступали по лабиринту. Вроде бы Копе было тревожиться не о чем, ведь Джасири прекрасно знала родной край. Тем не менее, он изредка посматривал назад, дабы убедиться, что за ними нет хвоста. Вдруг гиена завязала разговор:       — Как думаешь, чем Кайон сейчас занимается?       Вопрос застал врасплох. Было довольно затруднительно дать однозначный ответ, однако лев не растерялся:       — Наверное, продолжает тщетно искать улики или типа того.       — Слыхал о недавних пожарах? Родителям наши часовые сказали, мол, они разгорелись не как обычно, а резко вспыхнули! Как… Не знаю, как описать… И потом еще столбы дыма сверху. Такие огромные. Чуть небо не заволокли.       Мысль об очередных поджогах ввела в неприятный ступор. Очень хотелось, чтобы брат был жив-здоров и всего лишь прятался где-нибудь с обиженным лицом на периферии Земель Прайда. С задумчивым видом Копа ответил:       — Надеюсь, у него там все хорошо…       — Кстати, пришли уже. Вон, видишь проход? — Джасири жестом головы указала на проем, который напоминал кривую арку. — Там и ошивается Джанджа.       — Ты не боишься?       — Чего именно?       — Что, например, нас окружат… Или не дадут дороги назад…       — Ой, да я на сто процентов уверена, что они все дрыхнут посередь дня. Знаю я их, разгильдяев отпетых.       К большой иронии, со спины внезапно послышалось два грубых голоса:       — Эй, куда идем?!       — Это наша территория!       Копа и Джасири вмиг подняли лапы. Гиена узнала охранников — это были Ннэ и Тано, одни из суровейших падальщиков клана, которыми вожак гордился. В неподходящий момент лев решил шепотом слегка подколоть подругу:       — Что ж… Видимо, не до конца знаешь, я так понимаю.       В ответ гиена с досадой прикусила губу и с поднятыми лапами медленно обернулась к часовым:       — Простите нас за беспокойство, но мы с миром пришли. Нам нужен Джанджа.       — Вожак сейчас никого не принимает. У него важное совещание.       «Ох, да что вы говорите», — Джасири закатила глаза.       — Нам действительно Джанджа нужен, — вмешался Копа. — От этого судьба Земель Прайда зависит.       — Да сдался нам этот Прайд! — с недоверием воскликнул Тано. — Нам бы самим в этой хибаре дожить до Дождей! Еще вы тут!..       — Ну пожалуйста! Мы двое ведь вам ничего не сделаем!       Гиена едва ли не на жалобном тоне соединила передние лапы и чуть не упала кланяться. Но охранник и виду не подал, что готов пойти навстречу. Его хмурый взгляд так и не собирался слезать с лица, отчего льву уже захотелось пойти прочь. Но мысль пришла совсем не вовремя: прихвостни Джанджи уже оскалились и встали в боевую позу, словно ожидали неминуемой битвы. Вдруг, к удивлению Джасири, Ннэ шепнул что-то товарищу на ушко, иногда поглядывая на гиену. Та, в свою очередь, сделала недовольное лицо и начала возмущённо фыркать. Наконец, Тано проронил пару слов:       — Мы тут решили… что пропустим вас.       — Есть! — лев победоносно сжал кулак, оскалив зубы. После чего он повернулся к подруге, но та и не думала радоваться.       — Пойдем!       Часовые клана поспешно прошли под «аркой» и вскоре скрылись из виду. Джасири с озадаченным лицом села на близлежащий камень.       — Ты чего? — спросил Копа.       — Ннэ как-то странно на меня посмотрел… Что-то мне уже не нравится эта затея.       — И что предлагаешь делать?       Гиена внезапно изменилась в лице и стала более позитивной:       — Главное — не волноваться. Я все наперед просчитала, не переживай.       — А как же…       Пятнистая не позволила договорить и чуток свистнула. Из-за поворота показался самец из родного клана. Копа ошарашенно захлопал глазами.       — Уфахаму позовет на помощь, если вдруг что, — пояснила Джасири.       — И ты мне ничего не сказала?!       — А должна была?       Копа снова взглянул на него и в ответ был одарен невозмутимым прицелом глаз. Судя по молчаливости Уфахаму, поход в логово таких отпетых негодяев, как Джанджа, обещал быть гораздо безопаснее. Лев однажды видел самца гиены, когда пару раз был в гостях: тот постоянно находился рядом с Хаки и докладывал обстановку. «Хмм, ответственный тип», — подумал тогда сын Симбы. Если память не врала, он ещё был мужем Мадоа и отцом тех щенят, которые совсем недавно не оставили Бадили шанса…       — Ну ты идёшь? Те хмурые типы уже давно ушли, — вмешалась Джасири.       — Иду!       Копа многозначительно кивнул и направил следы вслед за гиеной. Спустя пять минут они уже догнали Ннэ и Тано.       — Мы уж тут решили, что вы передумали, — усмехнулся первый.       — Хе-хе, н-да… Джанджа бы под землю провалился от тоски, будь иначе… — подхватил второй.       — Мы чё, по-твоему, балбесы? Да он с ума бы сошел, если б мы рассказали…       Между гиенами началась беседа. Копа и Джасири в это время шли вслед за Ннэ и Тано, набрав воды в рот. Почему-то именно сейчас льву, наконец, стало понятно, откуда у Джанджи такой ажиотаж. И к сожалению, зрелище будет не самым приятным. Старший близнец совсем не хотел впутывать Джасири в неприятности. Он украдкой посмотрел на пятнистую. Гиена в недоумении пялилась себе под лапы, пытаясь не отставать от остальных.       «Когда это закончится, обязательно извинюсь!» — подумал лев, зайдя на базу враждебного клана.       — Джанджа! Мы пришли! И привели кое-кого! — Тано протяжно рявкнул в сторону возвышенности. Пока никто не отвечал. Устало закатив глаза, часовые по ступенькам поднялись наверх, в пещеру.       Пользуясь моментом, Копа осмотрелся вокруг. Как ни странно, он представлял логово гиен, о которых рассказывал отец, именно таким. Повсюду валялись огромные и крошечные обглоданные кости, которые, судя по всему, грызли уже по десятому кругу. Как раз неподалеку располагалось Слоновье Кладбище, так что не было ничего удивительного. На территории ужасно воняло, и льву было даже мерзко представить, чем именно.       — Ну вот. Я же говорила, — усмехнулась Джасири, невольно прервав осмотр.       Копа навострил внимание на гиенах. Пятнистые падальщики валялись где не попадя и глубоко спали, словно ночью таскали неимоверное количество туш. Приспешникам Джанджи было все равно на место отдыха, а некоторые даже дрыхнули целой кучей в одном месте, друг на дружке. В детстве именно так близнецы и Киара спали на родителях, отчего Копа сразу словил ностальгию, но потом резко вспомнил, где находится, и потряс головой. Некоторые из гиен очень смачно храпели, и иногда хотелось даже закрыть уши.       — Давайте, поднимайтесь! — в идиллию вдруг вмешался Ннэ, сидевший на краю возвышенности. — Вожак вас ждёт.       Копа и Джасири немедля поднялись в главную пещеру. Внутри было темно, как на дне ущелья. Из всепоглощающей черноты прозвучал грубоватый хриплый голос:       — Заходите, не стесняйтесь… Гостям я всегда рад! Особенно таким…       Даже сквозь тьму Копа с лёгкостью мог представить ту угрожающую ухмылку, что наводила на тревожные мысли. Было чувство, словно в пещере сидят дюжина таких гиен, как Джанджа, которые были готовы в момент растерзать чужаков и закатить очередной пир на весь мир. Но почему-то вожак клана все не кричал свое заветное «фас».       — Чего встали-то? Темно слишком?       — Ну… Вообще-то да, — сказала Джасири с ноткой недовольства. — Вам бы тут отверстия сделать для света.       — Хорошо-хорошо, сейчас все подлатаем! — ответил Джанджа.       Ннэ и Тано повели гостей обратно наружу. Вскоре изнутри вышел сам глава клана, весь на позитиве. Копа с недоумением взглянул на молодого самца — в его лице чувствовался какой-то необъяснимый трепет, который не был у других его сородичей. Остальные, наоборот, либо спали, либо закатывали глаза от отвращения, и создавалось впечатление, что Джанджа вовсе не вожак, а некий лишний, по воле обстоятельств оказавшийся в чуждой компании.       — Ну-с?.. Какими судьбами в нашей скромной лачуге? — пятнистый наигранно повел бровью в сторону Джасири, та в ответ сконфуженно отошла на шаг. Судя по ее лицу, было прекрасно понятно: Джанджа был сам на себя не похож. В неподходящий момент Копа вспомнил слова Банги:       «Хе-хе… Жених и невеста…»       Как можно было догадаться по уже влюбленным глазам пятнистого, обещает быть весьма долгий и занятный диалог.

***

      Леопард все дальше и дальше уходил от площади. Когда Бадили шел в одиночку, те непреклонные крутые скалы и утесы, которые своей унылой серостью наводили необъяснимую тоску, начинали потихоньку устрашать. Не уходило чувство, будто вот-вот грянет что-то неминуемое, и жизнь никогда уже не будет прежней. Местами в Чужеземье росли колючие кусты, и при их виде леопард моментально морщился. Он сразу представлял, как с большой высоты летит вниз и приземляется мягким местом прямо на них. Зрелище отнюдь не приятное. Было желание поскорей дойти до территории Рейрей и утолить свое безграничное любопытство непонятно чем. Может, даже парой слов, а не полноценным признанием. Несмотря на некоторые сомнения внутри, в Бадили теплилась надежда сблизиться с шакалихой. Он не знал, зачем. Авось понадобится когда-нибудь. Тем не менее, пятнистый хищник все никак не мог найти дорогу.       — Бу!!!       Леопард в порыве испуга стал вертеть головой влево-вправо. Затем лапы словно сами дернулись не пойми в какую сторону. Куда бежать-то? Повсюду скалы. Бадили метался от стены к стене до тех пор, пока с прыжком не приземлился на «любимые» колючки и взвыл от боли.       — Уй! Накаркал… Мммм!!! — пятнистый обиженно рявкнул и с позором выбрался из крючковатых зарослей. Неподалеку все это время слышался заразительный детский хохот. Бадили был вне себя от злости и захотел приручить малолетнего негодяя (даже не зная, как), но это оказался шакаленок. Леопард тут же сменил настроение, когда увидал детеныша.       — Слушай, малыш… Доведешь до вашего логова? Мне бы с твоей мамой поговорить.       — Ха! Еще чего?!       «Вот ведь наивный дурак! — пробурчал Бадили по нос. — С чего вдруг я решил, что меня так просто приведут? А хотя…»       Пятнистый направил взор на щенка: на него смотрели те самые глаза детеныша, полные любопытства и умиляющей наивности. Не помешало бы как-то доковыряться до его души, предложить то, что бы моментально растопило любое детское сердце. Идея пришла на ум без каких-либо усилий.       — Оке-ей… — Бадили протянул слово и отвел взгляд в сторону, будто шакаленок ему был безразличен. — А я-то хотел найти быстрейшего малого на свете. Кто бы мог леопарда, например, обогнать…       Пятнистый с улыбкой подмигнул. Детеныш сразу заинтересованно выпучил глаза и навострил уши.       — Да только вот незадача… — задумчиво прижав лапу к подбородку, Бадили стал осматриваться по сторонам. — Весь день блуждаю по Чужеземью, а найти такого не мо…       — Вкуси-ка песочка! Ха-ха!       Леопард не успел сказать, а шакаленок с задором прыснул ему в лицо горсть земли и скрылся за поворотом, точно гепард. Отряхнувшись, Бадили лишь по-доброму усмехнулся и последовал за щенком. Давно он не чувствовал себя так приятно. Единственное, что у него отменно получалось, так это найти общий язык с детьми. Не считая, конечно, тех детенышей из клана Джасири: просто Бадили тогда что-то сильно расслабился.       Тем не менее, наш герой и не думал отставать от щенка, и вскоре его предположения подтвердились: «Ха! Что я говорил?! Не будет шакаленок бегать по чужой территории, обязательно домой припрется». Тот, как вернулся, тут же крикнул:       — Ма-ам! К нам гость!       Спустя несколько минут появилась взрослая копия щенка. Рейрей направлялась к Бадили с натянутой улыбкой, отчего тот только заинтересовался больше. «Уж что-то по-любому произошло!» — закрутил на ум пятнистый. Вскоре шакалиха весьма вежливо обратилась к леопарду:       — Здравствуй! Проходи, не стесняйся!       Бадили опять озадаченно огляделся по сторонам. Детёныши все играли неподалеку, муженек мирно дремал на близлежащем булыжнике. Еды было предостаточно, хоть ее и взяли, видимо, из отбросов. Затем леопард обратил внимание на голос Рейрей: он был каким-то взволнованным, который определенно сулил какое-то несчастье или беду.       — А… Я думал, вы меня не пустите… — с кривой улыбкой пятнистый стесненно опустил лапу на затылок.       — Что ты? У нас заведено всех гостей принимать. Мы всем им рады. Правда… В последнее время у нас их не так уж и много…       Голос матери все оставался настороженным, но леопард уже расслабился и хотел поскорее поговорить по душам:       — О! Так даже лучше! Просто… Мы ведь как бы… коллеги! И до сих пор друг друга не знаем!       — Проходи, проходи! У нас для гостя всегда туша есть.       — Эээ… Нет, спасибо, но я вроде сыт. Да и вам, кажется нужнее…       — Не говори так! Я еще потом три принесу, не переживай!       Тон Рейрей прозвучал настойчиво, поэтому Бадили все-таки согласился на кусочек. Спустя время, когда кость была молча опустошена, шакалиха, наконец, спросила:       — Так-с… Значит, что тебя к нам привело?       Вопрос хоть и был чертовски прост, леопарду было тяжело на него ответить. С чего начать? В голове металось столько смешанных чувств и мыслей, и ухватиться за что-то все никак не получалось. Наоборот, лишний шум перекрывал истинные намерения: «А вдруг я что-то грубое скажу?.. А вдруг она не ответит?.. А вдруг?..» Вместо членораздельной речи Бадили лишь несколько секунд выдавал что-то вроде:       — Эмм… Эээ… Ну… Как бы…       Рейрей смущенно прищурила глаза. Наверное, если бы не шакаленок, подоспевший к разговору, пятнистый продолжал бы так глупо мычать.       — Мама! Дого вернулся!       — Дого! — воскликнулся она. Бадили украдкой заметил, как на глазах матери прыснули крохотные слезы. Рейрей немедля ринулась к сыну:       — Дого! Милый мой! Наконец-то! Слава Саванне, ты цел!       Леопард с выросшим беспокойством неторопливо подошёл к паре и увидел, как мать прижала к себе свое чадо. Он слышал, как шакалиха всхлипывала и всячески отворачивалась головой от Дого, чтобы тот не увидел, как она плачет. Мать тяжело вздыхала, злобно фыркала. Вскоре к жене присоединился Гойгой. Он не знал, как успокоить ее и вернуть настрой на круги своя, поэтому тупо шарахался вокруг Рейрей, словно слепой котенок. Картина одновременно пугала и заставляла пустить слезу. Поборов страх, Бадили вмешался:       — Что-то случилось?       В ответ шакалиха вытерла глаза и, к его удивлению, открыто призналась, словно пыталась донести это до других всю дорогу:       — Это все из-за него! Все наши проблемы из-за него!       — Из-за кого?       Леопард тут же смутился от второго вопроса. Как можно не понять?! Он вмиг почувствовал себя тупым и бестактным, отчего втянул голову в плечи. Этот жест уже давно стал моветоном.       — Поджигатель… Он просто сумасшедший! — успокоив сына, Рейрей с хищнической злобой вытаращилась на гостя, словно Бадили был сам виноват в их семейном горе. — Он велел Дого выполнять что-то по указке, а еще троих — добывать какой-то песок в ущельях с остальными! Я стала противиться, но леопарды силой схватили их и уволокли… Прочь! Моих деточек!       В глазах снова проявились слезы, но мать говорила с такой твердостью в словах, что они волшебным образом не стекали с щек. Озадаченный, леопард спросил:       — Что за песок?       — Не знаю… Но для чего-то он Поджигателю нужен… Чтоб его гроза подрала!       Бадили вспомнил, как несколько дней назад группа зверей таскала плоды с непонятным порошком в сторону Земель Прайда. Прервав размышления, Рейрей с внутренним тихим рычанием вдруг продолжила:       — А Дого… Его послали на Земли Прайда… как приманку… Но потом я узнала, что в месте, куда его отправили… Вспыхнул пожар! У меня чуть сердце не остановилось!       — Мам, я ведь в порядке, — сидя в родительском объятии, щенок попытался успокоить ее. — Кайон меня спас!       — Да! — сквозь всхлипы согласилась Рейрей. — Если бы не он, я… представить не могу, что бы произошло с моим сыночком!.. Все-таки есть что-то адекватное в Прайде…       Бадили был неимоверно потрясен словами. Казалось, воздух превратился в дым, и все вокруг начали задыхаться от горя. Горло словно было забито, и вдыхать воздух, или, по крайней мере, «то, что от него осталось», было тяжело. От ужаса и необъяснимого отчаяния леопард чуть не потерял равновесие. Он волновался за семейку шакалов больше, чем за себя. Может быть, потому что не помнил материнской ласки, лишь мстительные колкости и тычки от нелюбимого братца. Или сухое равнодушие отца, который покинул семью совсем не вовремя. Хоть в прошлом и блестели крохотные осколки, с натяжкой называемые счастьем, Бадили верил, что оно когда-нибудь все равно вернется в родную гавань. Надо лишь сделать правильный выбор. Потрудиться. Встать на пути своих ужаснейших страхов и с наглой ухмылкой взглянуть им в глаза. Да так, чтобы острый взор прошел насквозь и превратил мерзких тварей в прах забытого прошлого. Но увы, леопард все еще сомневался.       Размышления приостановились. Бадили неторопливо подошел к Рейрей и коснулся головой ее уха. Та молча кивнула, словно поняла намерения пятнистого.       — Надо держаться вместе, — с неожиданной твердостью в словах сказал Бадили. — И так не должно продолжаться вечно.       Отойдя от матери и сына, Бадили без единого робкого жеста выпячил грудь. Перед глазами Дого он показался неким героем, спасителем, который готов мстить за себя и других. Неважно, будь то друг или малознакомый обыватель, пару раз встречавшийся на краю глаз.       — Пора заканчивать этот бред! Давно уже!       Пятнистый еще никогда не чувствовал себя так легко и непринужденно, словно с плеч свалился небывалой тяжести груз. Смелость окрыляла, давала хоть и немного сил, но необычайно огромный боевой настрой. Настрой прекратить чье-то горе. Может быть, и неважно, как все обернется потом. Главное, звери будут спокойны. И никогда не ощутят ту ношу, что ощутила Рейрей. И те, кто потерял близких в пылающем зареве.       Бадили с серьезным лицом закрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох и прийти в себя после эйфории, понятной только смелым. Леопард сделал шаг вперед и отчеканил:       — Долой Красный Цветок! — после чего подошёл к Рейрей и Дого. — Ждите вестей. Чую, эта сомнительная лавка долго не продержится.       Щенок с задором стал вилять хвостиком. Рейрей с пониманием кивнула:       — Только будь осторожен. Львиная Гвардия вряд ли будет слушать. Без суда и следствия депортируют.       — А я и не буду им говорить. У меня есть знакомые получше. Если вдруг что, оправдают меня, — с этими словами Бадили подумал о Копе и остальных. — Да, малец?       В ответ детеныш радостно тявкнул и уже был готов рвануть леопарду на шею, но мама не терпела всяких вольностей, особенно с гостями и незнакомцами, поэтому не позволила. Бадили был крайне рад: он наконец нашел тех, кто может ему доверять. Кому он сам может доверять.       — Прощай, — сказала Рейрей. — и помни о моих словах. Гвардейцы — те еще сволочи.       Шакалиха смотрела на пятнистого и так же сопереживала ему, как и он ей. Может, Бадили все-таки удастся?       С теплотой в груди леопард уверенно направился в путь. Скалы и булыжники на этот раз преодолевались очень быстро, даже с небольшой искрой в глазах. Преодолев все преграды, Бадили уставился в горизонт, в бескрайние просторы Саванны. «Вот он, мой шанс!» — с победоносной мыслью он пошел вперёд.       Леопард никого не замечал, так как был пленен собственной храбростью. Но неподалеку, за незаметным камнем, с подозрением прошуршало ярко-кислотное пятно. Это был сцинк.

***

      — Жители Земель Прайда! Сохраняйте спокойствие!       Гвардейцы изо все сил пытались утихомирить разбушевавшееся стадо зебр и чуть не отдали все силы на такую мелочь. Но было тщетно: полосатые лошади только сильнее нагоняли страху остальным и разбегались в разные стороны.       Слоны с большим напряжением рассыпали землю на горящие участки. Некоторые уже стали слезиться от дыма и кашлять. Работа на этот раз не приносила никакого удовольствия. Однако Ма Тембо никак не собиралась поддаваться стихии:       — Поднажмите! Совсем немного!       Слониха подбадривала, как могла, но иногда приходилось врать. Тушить оставалось ещё ого-го! Пожарные справлялись медленнее, так как ещё не разобрались с Великим Утесом, и некоторые из них ушли на другой конец Земель Прайда. С надеждой Ма Тембо устремила взгляд наверх — начали мерцать звёзды. Она молила Великих Королей Прошлого о помощи. Но услышат ли они вообще из такого пекла? И подоспеет ли помощь вовремя? Трудно было сказать.       Лидер Гвардии глубоко вздохнула с облегчением. Львицы все-таки смогли эвакуировать травоядных из опасного места. Вдруг к ним подошла антилопа:       — Хотя бы на этот раз без жертв… Постарались, наконец-то!       Рогатая сказала с некоторым недовольством, отчего главная львица отряда сразу навострила уши.       — Что-то не так?       — Нет, что вы?.. Просто мой супруг уже несколько дней, как пропал без вести! А вы и в ус не дуете! Сколько вам уже говорить?!       Остальные антилопы, а также буйволы и утихомирившиеся зебры стали шушукаться. И этот шепот не казался уже таким безмятежным. Львицы настороженно нахмурились.       — Мой сын со своей семьей уже давно весточки не отправлял! — откашлявшись, из толпы показался пожилой носорог. — Вам, пожалуй, стоит оправдаться! Или мне самому шагать на горелое место и с тревогой гадать, живы ли они вообще остались?!       — Почему Его Величество никаких заявлений не делает?! — позади копытных кто-то злобно выкрикнул. Остальные с удовольствием подхватили.       — Да! Пусть Король хоть что-нибудь скажет!!!       — Постойте, — наконец, ответила львица. — Берегите себя, пожалуйста. Мы обязательно во всем разбере…       — Ага! Щас!       — Поджигатель на свободе разгуливает, а вы тут языком одним мелите!       — Только и умеете свои заученные фразочки нам в рот пихать!       Лидер Гвардии с пристыженным лицом отвернулась от негодующей толпы. Хоть правда и была ужасно горька, народ прав и все настаивал на своем. Смешанные чувства переполняли изнутри.       «Вот что не так? Что? — львица с каждым словом все сильнее ломала голову от досады и переполненного чувства ответственности и вины. — Мы им жизни спасли, из пожара вывели… А они на нас…»       Спустившись на землю, она кивнула головой в сторону товарищей — гвардейцы с непонимающим видом промолчали, но исполнили приказ.       — Идём!       Охрана Земель Прайда невозмутимо направила шаги прочь, под недовольные возгласы травоядных:       — Позор! Позор! Позор!       Львицы с грузом на сердце увидали на горизонте Скалу Прайда. Казалось, вот оно — спасение от злостных лиц и звонких копыт. Но как быть дальше? Как теперь смотреть в глаза тому народу, который вот вот выпячит свои рога и в любую минуту окажется по другую сторону баррикад. Что сказать матерям, мужьям, родителям, детям тех несчастных, кому судьба уготовила такую страшную смерть? Как после этого не вырвать себе глаза от сочащегося позора и стыда? С каждым вопросом мысли становились все навязчивой и ужасней. Они лезли на глаза, словно жирные мухи, кусали больно, как комары.       — Что ж… Как у всех дела?..       Лидер Гвардии попыталась избавиться от присосавшихся размышлений и единственное, что могло помочь, так это чертовски простой вопрос, даже рутинный. В ответ львицы не сказали ничего удивительного:       — Нормально…       — Хорошо… Наверное…       — Бывает и получше, хе-хе…       — Чего уж там?.. Паршивенько, если честно…       Тишина вдруг резанула по ушам. От великого и ужасного ничего хотелось метаться в разные стороны, особенно после сегодняшней склоки с жителями. Вдруг глаза направились на Скалу Прайда, а точнее — на крохотное рыже-красное пятно наверху. При одной лишь мысли о Симбе по зубам прошел холодок и какое-то неприятное недомогание. Давящее, истощающее.       — Король нынче совсем на себя не похож… — слова выпалили из уст неожиданно, львица даже хотела прикрыть рот, но осмелилась продолжить. — Отсиживается в пещере, на народ не выходит… А мы тут за него отдуваемся…       — Несправедливо как-то… — вдруг подхватила другая. — Помню, мне мать еще в детстве рассказывала. Муфаса, земля ему пухом, всегда с Гвардией был. Помогал, чем сможет. Обходы старался не пропускать. А Симбе вообще как будто… все равно… Особенно сейчас…       Наружу пролилась песнь природы. Звуки зверей, ветра, воды, листвы опять заволокли уши. Спустя несколько минут беседа ушла в другое русло.       — Эх… Вот что на близняшек нашло? Сидели бы лучше дома. Не ввязывались ни во что…       — Кайон, поди, опять, задумал чего. А Копа, как всегда, от него не отходит… Вечно они во всякие истории вляпываются. А мы тут от них страдаем…       Последнее слово львица произнесла с иронией, остальные гвардейцы переглянулись и слегка хихикнули. Ноша была тяжела, но каждый старался находить в ней что-то позитивное.       — Мда-а… Славные ребята… Жаль только, им звери внимания особо не уделяли, а зря! Кайону волю дай, таким приколистом станет! Сиди и трепещи!       — А Копа всегда выслушать готов. Ушки на макушке, никак иначе!       Львицы тепло смеялись и болтали о разном, обсуждали новости помимо пожаров, рассказывали друг другу анекдоты. Наконец-то, миновав на время эти долгие утомляющие денёчки, гвардейцы могли полностью расслабиться, ощутить прохладный ветерок, который, словно теплое одеяло, бережно окутывал сзади. Звёзды все ярче сияли, и хотелось не бегать до упаду, как в обыденный рабочий день, а поддаться наивности и просто рассматривать небосвод. Как в детстве.       Но все-таки это случилось. Гвардия, как бы того ни отрицала, надеясь на продолжение отдыха, оказалась у Скалы Прайда. Львицы выглядели отдохнувшими, хоть ещё и не ложились спать.       — Здравствуй, Киара! Как дела?       — Все хорошо, спасибо…       Принцесса взглянула на гвардейцев и была приятно удивлена. На этот раз они были гораздо приветливей, дружелюбней. Дочь Короля невольно улыбнулась в ответ. Макини с интересом отодвинула пару лиан и с горящими глазами восхищённо глядела на львиц, вытянув голову из пещеры.       Лунный свет вскоре озарил скалу. Холодный, неприятно бодрящий. Как и отец. Симба стоял на краю с хмурым видом и, судя по всему, дожидался отчёта. Лидер Гвардии слегка прикусила язык. Она уже и забыла, что пару часов назад терпела ругань, требования и едкие насмешки в их адрес. Теплые разговоры лишь прикрыли проблемы, завуалировали, но никак не искоренили. Вот бы все в жизни так просто разрешалось. Лишь поговори по душам, развейся — и все пройдет само собой, нечего волноваться! Но оставалось только подавить в груди желание, которое никто никогда не исполнит.       «Впереди отчёт перед Королем. Что ему сказать? — подумала главная львица. — Ещё один пожар?.. Увидели Кайона, но не догнали?.. Народ негодует?..»       Она посмотрела на Симбу, его кроваво-алые глаза мерцали во тьме со стальным бездушным блеском, который не сулил ничего хорошего.       «Рассказать правду — будет недоволен! Не рассказать — будет вне себя от ярости! — львица сделала глубокий вдох и вмиг успокоила сердцебиение, которое предвещало неприятный разговор. — Эх… Будь что будет…»       С виноватым лицом она приблизилась к Королю на пару шагов. Найдя в себе силы, львица начала докладывать, пока остальные гвардейцы с пристыженным видом отводили взгляд то на Саванну, то на горизонт, где чернело Чужеземье и алым свечением горело жерло вулкана, то на луну, которая снисходительно дарила долине свет.       В это время Киара и Макини с настороженностью выглядывали из Пещеры Рисунков. Убедившись, что вся Гвардия находилась перед отцом, молодая львица прошептала:       — Вперёд!       Парочка прошмыгнула между широких стен проема и скрылась в коридорах пещеры. Юная Маджузи забавно морщилась, будто хотела себе отрастить глаза с ночным зрением, но увы, была этим обделена. Хорошо, что Киара показывала дорогу, иначе обезьяна бы раз десять споткнулась и отбила себе колени. Тем не менее, Макини старалась сама ориентироваться в помещении на ощупь. К счастью, ее новая палка очень даже помогала.       — Кажется, пришли, — сказала принцесса.       — Как ты поняла?       — Ох, ну… Как бы тебе объяснить?..       Львица, собираясь силами, глазами осмотрела пещеру, будто пыталась найти ответ на стенах и старинных рисунках. Но он оказался на поверхности:       — Этот запашок ни с чем не спутаешь, уж поверь.       Макини было хотела возразить, но тут же прикрыла нос и чуть не взвизгнула:       — Ой, фу-у! Что за вонь!       От шока ученица Рафики в очередной раз уронила палку. Задержав дыхание, она стала беспомощно водить лапами понизу, но к счастью, искать долго не пришлось. Опять же, благодаря Киаре: львица с озабоченностью подкатила посох к запястью.       — Спасибо.       — Не за чт…       — Что?! Опять по пустяку наехать решили, да?! Не пройдете, твари!!!       Принцесса не успела договорить, как изнутри помещения вылетело что-то мелкое и склизкое. Она успела увернуться, но неопознанный объект слегка задел ухо. Подтерев его и принюхавшись, Киара опознала простого жука и окончательно убедилась, кто весь этот день пылился в пещере. Но почему-то напротив не было видно никакого медоеда. Львица осторожно прошла через проем и обнаружила Бангу как раз за ним: барсук сидел связанный, с добротной охапкой насекомых неподалеку.       «А как он бросил жука, если лапы…» — подумала принцесса и невольно направила взгляд на рот. Тут же осознав, в чем дело, она торопливо вытерла ухо ещё раз, теперь уже тщательней, а затем вмешалась в тишину:       — Спокойно, это мы. Подожди чуток, мы тебя выпустим.       Вслед за подругой вошла Макини, на ощупь отыскала пленника, а затем и лианы. Она кое-как развязала веревки, кое-где даже пришлось разгрызать неподатливые участки. Освободившись, Банга встал во весь рост, размял суставы и затёкшие мышцы.       — Я слышала, как отец тебя допрашивал… — сказала Киара.       — Угу… Только я им не прокололся, слышите?       Медоед с довольным лицом вытянул указательный палец. Львица и обезьяна синхронно подняли бровь и переглянулись.       — Вокруг вот этого пальца провел! — отчеканил барсук и затем победоносно сжал кулак. — Рассказать?       — Эээ… Спасибо, в другой раз как-нибудь.       Уж что-что, а Киара непонаслышке знала, какой Банга болтун. Тот скрестил лапы на груди и задумчиво произнес:       — Хотя… Как я мог им проколоться, если и так без понятия, где близняшки?       — Ты и правда не знаешь, где они?!       — Нет, конечно! Ты думаешь, раз Кайон и Копа уходят из дома, следы заметают и прочее, они так просто нам все доложат? Да хрена с два!       Барсук перевел одну лапу на подбородок и стал ещё тише и задумчивей:       — По-любому там Кайон намудрил. Старший ни причем: он с холодной головой, брата тупо оберегать обязан, поэтому и свалил тоже…       — Думаешь, они вернутся?       — Ну естественно, куда им еще-то идти?! Правда… К вашему папане я бы и сам не возвращался.       — О чем ты?       Киара настороженно напрягла брови, Макини с большим интересом облокотилась о посох.       — Он походу… того-этого… — медоед приложил коготь к виску. — Нанюхался.       — Как это?!       — Не-не, в смысле не нанюхался, а объелся какой-то там травки. Я прям видел, Симба одним залпом горсть проглотил. Там ещё такие цветки лиловые.       — Постойте, — вмешалась юная Маджузи. — Это что, тулиза?! Ее нельзя слишком много принимать, только по стеблям, и то раз в три дня!       — А то что? — спросил барсук.       — Я… не знаю… Рафики не успел мне еще рассказать. Но мне точно известно, что так делать вообще нельзя! Ни коим образом!       — Ладно, — с тревогой выдохнула львица. — Банга, тебе пора идти. Да и нам тут находиться не разрешено.       Друзья попрощались. Медоед ловко прошмыгнул в дыру на потолке и укрылся в ночи. Киара и Макини решили не рисковать, а идти обратным путем. По дороге принцессу терзало много смешанных мыслей. Вскоре подруги вышли на свежий воздух. Киара сразу взглянула наверх — картина не была утешительной.       — Ваше Величество, как вы не понимаете! Мы одни не сумеем тут все разрулить! И вам стоит выйти на публику, народ успокоить в конце-то концов!       — Да мне плевать! Это вы тяп-ляп работаете! Кто будет защищать Земли Прайда, если не Гвардия?!       — Но… Наших сил недоста…       — Довольно! Отправляйтесь в казармы, это приказ!       Львицы с виноватым видом отправились вниз по ступенькам. Темный силуэт Короля восседал на краю скалы и неподвижно глядел на гвардейцев.       — И если ещё раз я услышу от вас претензии, пеняйте на себя!       Последние слова всегда оставались за Королем, неважно, было то справедливо или нет. Никто не посмел возразить, ибо гнев монарха — вещь беспощадная.       Отдышавшись, Симба обернулся в сторону своих владений, затем на небо, покрытое звёздами. Он уже не замечал, как достает из гривы тулизу и моментально ее проглатывает. Разум был в забытьи и витал где-то наверху, будто оставив тело позади. Симба успокоился, пришел в себя. Он опять забыл, как совсем недавно кричал на подданных. Главное, пришло оно. Долгожданное чувство спокойствия, которое с каждым разом всё сильнее окрыляло. К которому каждый раз все больше хотелось вернуться.       Попрощавшись с Макини, Киара с досадой смотрела на отца. Глядела долго, словно так он ее заметит, образумится и бросит эту лиловую дрянь. Но к сожалению, чуда не произошло. Львица поднялась наверх и вошла в главную пещеру, где уже давно поджидала мама.       — Здравствуй, Киара.       — Привет…       Нала озабоченно направила взор на дочь. Ей не стоит беспокоиться, терзать себе душу из-за чего-либо… Ведь мать всегда выслушает, поможет добрым словом.       — Что случилось? — спросила Королева.       — Да так… — выдохнула принцесса. — В последнее время что-то мне тяжело… Может, развеяться завтра…       — Можешь с нами на охоту пойти. Поможешь как-нибудь, заодно воздухом свежим подышишь.       — Ну да… Думаю, не помешает…       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи…

***

      Всю ночь глаза не смыкались. Кайон долго ворочался перед сном, убирал камни, которые постоянно впивались в живот и спину. Звезды и то мешали! Своим прохладным мерцанием они стали только раздражать, но лев не собирался тратить тулизу по пустяку, поэтому сохранял хладнокровие. В конце концов он так и не смог найти ту самую позу для сна и решил лечь, как обычно — на левом боку.       Но Кайон не засыпал. Что-то все равно мешало, что-то незаметно прокралось внутрь и будто насильно держало веки открытыми. Может, доковыряться до правды? Все таки не стоит. С надеждой сын Симбы устремил взор в сторону коридора из высоченных каменных стен. Ущелье невольно стало ночлегом. Казалось, его огромные скалы по бокам сблизятся, настигнут врасплох и!.. Не хочется думать об ужасном. Особенно, когда это нереально.       Спустя время лев подумал о сегодняшних событиях. Почему-то все было расплывчато, мутно, словно краски размыло дождем, и теперь картина походила больше на бессмысленную блеклую размазню, где лишь обрывками встречались осознанные изображения. Гвардия… Звери… Испытание… Мзинго… Шакаленок… Едва Кайон пытался вспомнить хоть какую-нибудь цепочку событий, голова будто сама начинала противиться мыслям, отчего только сильнее хотелось ни о чем не думать и просто валяться себе на земле. Может быть, сгорающие звери в предсмертной агонии представали перед глазами, как бельмо? Или все из-за наступившего голода? Лев с урчанием в животе проглотил слюну. За все эти три гребаных дня ему не удосужилось поймать хотя бы какую-нибудь тощую антилопку, посему приходилось пожинать плоды бездействия. Желудок все настойчиво ныл. Кайону спустя пару минут начало казаться, что он говорит настоящими словами, однако это уже походило на безумие. Лев с прикушенным языком перевернулся на другой бок, словно это могло избавить от чувства голода.       Продолжив вспоминать, Кайон наткнулся на шакаленка. Пока он с шокированным лицом смотрел в сторону пожара, словно зачарованный, Дого успел улизнуть по всем традициям шакалов. Младший близнец все не мог понять: почему он его ухватил за шкирку, почему решил увезти с собой? Лев закрыл глаза и представил щенка, а затем пожар. Может, жаль было детеныша? Не хотелось, чтобы он сгинул в пламени, как остальные несчастные? Или чтобы Гвардейцы его не донимали? Ответ так и не пришел. Да и зачем? Какой смысл, если никто спасибо все равно не скажет. Тем более Кайон тогда руководствовался не какими-то высокими принципами: он попросту хотел поскорее удрать от львиц, скрыться, спрятаться… Не до детеныша было. С ним все вышло слишком быстро, незаметно, чтобы быть чем-то осознанным.       Глаза стали потихоньку слипаться. Луна начала доставать лучами до дна ущелья, поэтому Кайон поспешно перебрался в тенек.       — Надеюсь, завтра не облажаюсь… В третий раз… — это были последние слова перед погружением в сон.

***

ПЯТЬ ДА ШЕСТЬ — СКОРО ГРЯНЕТ МЕСТЬ!

Испытание III

      Следующим утром Мзинго не заставил долго ждать, и льву пришлось отправиться в путь на новое задание. Все вокруг: земля, небо, облака, горы, даже некоторые звери вдалеке — были окрашены в красный, рыжий, золотой, алый… Яркая палитра цветов была предвестником лишь одного — скорого рассвета. Кайон посмотрел на восток и не прогадал — там, на горизонте, уже показывался ослепительно-яркий кусочек солнца. Деревья отбрасывали длиннющие тени, которые все тянулись вдаль, словно им не было конца и краю. Неподалеку паслись слоны. Их верхушки были облиты красным, и казалось, они выныривают из темной гущи и просачиваются наружу, где свет и тепло.       Несмотря на живописный пейзаж, который мог одурманить любого своей красотой, Кайон думал совершенно о другом. Сегодняшнее испытание было каким-то… странным и до недоверия простым.

Тебе всего лишь нужно добраться до определенного места в Дальноземье.

      Хоть лев и непонаслышке знал, в какой стороне лежит соседняя страна, от недоумения холодило в животе. Да и голод тоже играл злую шутку. Он будто прокалывал желудок изнутри, вытягивал его, сжимал. Но Кайон не мог утолить его сейчас.

Пещера находится около иссохшего водопада. Он тут только один, так что отыскать не сложно. Единственное условие: ты не должен пить и есть, пока не доберешься до места.

      — Ха! Подумаешь… — фыркнул лев себе под нос, перешагивая границу. — Доберусь как-нибудь.       Но вот на словах было одно, а по делу… С каждым шагом голова все сильней долбила своей болью, словно череп вот-вот расколется пополам, а теплые внутренности с хлюпаньем шлепнутся на землю. Боль сменилась головокружением. Все в глазах смешалось, перепуталось. Земля и небо на горизонте растворились друг в друге, будто две краски. Солнце уже не походило на ярко-светлый круг: оно распласталось по небесам и было похоже на свое отражение в воде. Деревья и звери тоже потерялись в этом хаосе. Лишь иногда на периферии зрения появлялись редкие зебры, которые, похоже, с тревогой посматривали на единственного в округе хищника.       Ох, эти полоски, эта нежная шерстка… Кайон со всей силы шарахнул себе по лбу, лишь бы не поддаваться соблазну! Синяк точно уж был обеспечен. После удара силы ушли, улетучились куда-то в задние лапы и хвост. Плечи стали подрагивать, словно от холода.       — Мама, кто это?       — Не подходи, это хищник!       Голоса эхом задребезжали в голове. «Только не бросайся, только не бросайся…» — запричитал лев. Слюна ручьем потекла по подбородку. Пытаясь побороть голод, он стал чесать языком нёбо, выдирать с гривы по волоску, закрывать глаза. Но пустота в желудке словно была готова поглотить все поблизости. Вдалеке показалась скала, где было выточено русло. Водопад.       — Да… дав-ай! Ещ-ще немного…       Но вдруг все резко переменилось. Кайон почувствовал, как запах проникает в нос, щекочет, играет на нервах. Лев едва сдерживаясь присел на землю и закрыл лицо лапами, стал водить когтями по лбу и щекам. Но инстинкт был сильнее. Голова сама обернулась к зебрам. Обезумевшие от голода глаза тут же сфокусировались на добыче. Именно в этот момент пришли силы и хоть какая-то мотивация, которая будто весь этот день ожидала своего часа. Наконец, лев не стерпел. Кайон почувствовал, как его тело становится легким, как лепесток. В порыве финального рывка голод словно ушел. как и все остальные мысли. Не важно, что потом. Главное, на языке будет хоть маленький кусочек. Такой вкусный, такой желанный… Глаза прицелились в детеныша. Тот втянул шею от страха, хотел спрятаться за мать, но окоченевшие ноги не позволяли этого сделать. На лице зебры хоть и была тревога, она стойко находилась на одном месте. Лев не мог понять, да и не хотел вовсе: из-за длительного голода и одиночества он словно потерял связь с миром, из зверя превратился в тварь.       — А ну брысь!!!       Кайон не смог осознать, что произошло. Вместо этого он ощутил, как копыто со всей дури врезается ему в лоб. Затем ничего, лишь белая пустота в глазах и приглушенное ржание неподалеку. Молниеносная леденящая боль окатила сначала по лицу, а потом по затылку, запульсировала. Так же бешено билось сердце, пытаясь хоть как-то исправить и без того паршивую ситуацию. Пошатываясь, лев с болезненным оханьем еле встал на лапы и оглянулся. Зебры удрали. Никого. Лишь Кайон и водопад, который своим видом с каждым разом дразнил все сильнее. Солнце ежеминутно карабкалось вверх по небу, предвещая скорый зенит. Сын Симбы поспешил к месту назначения. Голова все больше ныла, как и многострадальный желудок. Голод опять добрался до мыслей, и словно был готов проткнуть брюхо насквозь. В размышлениях Кайон представил, как кровь бурной рекой течет на землю, а та впитывает ее и окрашивается в красный. До пещеры оставалось всего ничего. Но вдруг мысли вызвали рвотный рефлекс. Дыхание участилось. Полностью ослабевший, лев животом прильнул к песку и выпустил зловонную жижу перед собой. Затем вытянул передние лапы и со всей силы, которая у него тогда осталась, потянулся ко входу, прямиком по свежей луже блевоты. Подобно пресмыкающимся, Кайон еле взобрался по камням до заветного проема и зашел в пещеру.       Едва ощутив на себе прохладу тенька, он с величайшим облегчением перевернулся на спину и опрокинул голову назад. Задание выполнено. Лишь голод не собирался так просто сдавать позиции. Весь истощенный, Кайон прильнул к соседнему камню и под ужасное урчание в животе потерял сознание.